Милнер и южноафриканские школы
12/02/2012 03:47 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa
К вопросу об упомянутых в поём посте от 02.02.2012 «милнеровских школах».
Если посмотреть в английской Вики статью про этого виконта Альфреда Милнера, мы обнаружим следующее:
«Школы Милнера
Чтобы англизировать Трансвааль области во время англо-бурской войны, Милнер распространил влияние британской системы образования на англоязычное население (Подчёркнуто мною. – Р.) этой страны. Он основал в Южной Африке, в т. ч. Претории и Почефструме, ряд школ, известных как «Школы Милнера».»
Собссно, в этом нет ничего криминального. Но речь-то не об этом.
Бантинг, «Становление южноафриканского рейха»:
«После войны африканеры, разбитые и обескровленные, приложили все силы для предотвращения всё ещё грозившей им опасности, а именно – чтобы язык и культура завоевателя не вытеснили их собственный язык и культуру. Лорд Мильнер упорно проводил политику англизации, и многие африканеры до сих пор не могут забыть, как их в своё время унижали и наказывали только за то, что они говорили на своём родном голландском (? – Р.) языке. В мирном договоре было сказано: «В государственных школах Трансвааля и Оранжевой будут преподаваться как английский, так и голландский языки в случае, если того пожелают родители и дети». Но африканеры скоро убедились, что «принцип родительского выбора» – это опасный принцип, ибо многие неграмотные родители поддавались влиянию и принимали решения не в интересах своих детей. Так же как в к. XIX в. бОльшая часть африканеров Капской колонии в конце концов стала презирать свой собственный язык и впитала английскую культуру до такой степени, что даже богослужение во всех их церквях стало вестись на английском языке, так и после АБВ многие африканеры решили примириться с английским языком и позволили «испортить» своих детей в школах.
Однако для истинных африканерских националистов примирение с «мильнеризацией» было невозможным. «Если побеждённый начинает говорить на языке победителя, он становится рабом». (Стейн). В Трансваале и Капской колонии африканеры создали свои собственные школы, чтобы их дети могли воспитываться там в традициях своих отцов.
...
Появились школы ХНО (христианско-национального образования) – в них африканеры начали искать спасения от милнеровских школ с преподаванием на английском языке. Потом они слились с государственными. Но тогда эти школы не руководствовались принципом преподавания на родном языке. До 3-го класса преподавание шло на английском и голландском, потом – на английском. Получалось, что фактически дети африканеров обучались на 2 иностранных языках, а их родной язык игнорировался».
Это он описал обстановку ещё деликатно и обтекаемо.
Асоян, «Сквозь 300 лет – От Кейпа до Трансвааля».
Британский губернатор Милнер, преданный идее полной ассимиляции буров, проводил свой курс решительно и жёстко. Бурам предстояло стать гражданами Британской империи, говорить и думать по-английски.
Милнер поощрял иммиграцию из Англии, надеясь примерно на 10 тыс. в год. Это позволило бы добиться перевеса в численности английского населения над бурами в отношении 3:2 Он дал указание окончить программу «англицизации» буров за несколько лет. Только таким путём в Южную Африку придёт мир, считал он.
С ним был согласен лорд Солсбери. В 02.1902 он говорил: «Пока бурам будет оставлена хоть малейшая доля независимости, не может быть и речи о безопасности в Южной Африке».
В планах англичан африкаанс был обречён на раннюю смерть. Система школьного образования в Трансваале и Свободном государстве была полностью изменена. В списке школьных инспекторов не было ни 1 голландского имени. Учителей назначали английские власти. Многие из них не знали ни слова по-голландски. Всё обучение было переведено на английский язык. Лишь 3 часа в неделю африканерским детям разрешалось говорить на своём языке.
Основатель «Брудербонда» Хеннинг Клоппер: «У нас была учительница из Ланкастера. Я не мог понять её. Я не думаю, что мог бы понять её сейчас. Она говорила на таком диалекте...»
Нет большего унижения для народа, когда у него пытаются отобрать родной язык. Неудивительно, что зловещие замыслы Милнера способствовали укреплению единства африканеров. «Благодаря Милнеру мы стали нацией», – горько шутили они.
Довольно быстро стало ясно, что идея англичан о растворении буров в английской культуре была утопией. Африканеры сохранили свой язык, свои могилы,
память своего народа. Африкаанс не только выжил, но и превратился в 1 из наиболее бурно развивающихся языков мира, стал источником вдохновения для писателей и учёных.
В 1908 африканеры добились, чтобы голландский язык стал официальным наряду с английским. В 1925 он был заменён на африкаанс».
Корочанцев В., Осипов А. Фрагменты южноафриканской симфонии:
«При упоминании в разговоре слова «осел» африканер вздрагивает. Оскорбление народу – пусть и унесенное временем – несмываемо: так уж устроена наша психика. Реакция на это слово у бура в генах. Все цело и том, что после победы над бурами в 1902 англичане ввели в школах обязательное изучение своего языка, считая, что нет лучшего орудия духовного порабощения, чем принуждение другого народа говорить на чужом ему языке, пользоваться чуждой культурой. Дети буров, в массе своей темных крестьян, изъяснявшихся лишь на африкаанс, вынуждены были долбить арифметику, географию, историю на незнакомом языке. Они в полном смысле слова зубрили историю Англии, начиная с 1066. Оттуда в Южную Африку хлынул поток разношерстных педагогов, которые ни слова не могли вымолвить на голландском, но требовали от юных буров безукоризненного оксфордского произношения. Большинство учителей – грубые, неотесанные, полуграмотные, зараженные предрассудками люди. На голландском в школах занимались лишь 3 часа в не делю, да и то на уроках богословия. Буров англизировали беспощадно. Детям запрещалось говорить на африкаанс. Стоило кому-нибудь из школьников обмолвиться невзначай словом на родном языке, как его ставили на стул, а на шею вешали дощечку с надписью «Осел!». Память об этом унизительном наказании передается из поколения в поколение».
Ослом в данном случае оказался сам м-р Милнер. Потому что при первой же возможности африканеры попытались изменить ситуацию на противоположную – и с таким же успехом.
Асоян:
«Африканерских детей надо было уберечь от английского либерализма и английского языка. Правда, такого разделения добиться удалось только намного позже. С 1967 африканерские и английские дети обучаются в разных школах.
В 1960-х было принято решение добиться «африканеризации» всего белого населения. Исполком «Брудербонда» в 12.1965 заявил: «Англоговорящие белые должны принять африканерского мировоззрение как своё собственное, интегрировать своё мышление и образ жизни с африканерским, согласиться с африканерской интерпретацией истории и принять африкаанс как свой национальный язык наряду с английским».»
Бантинг:
«В первые годы существования ЮАС персонал государственных учреждений состоял в основном из англичан – примерно 85 % в 1912, поэтому начавшееся потом продвижение на госслужбу африканеров отражало естественную тенденцию привести национальный состав в большее соответствие с пропорциональным населением страны. Но и после 1948 эта диспропорция сохранялась. Стали требовать знания обоих языков. Одному отказали в повышении, т. к. он не мог назвать на африкаанс все кости руки. Часто это приводило к печальным результатам – высококвалифицированные сотрудники из Англии оказывались уволенными «из-за языковых трудностей». Теперь проводилась сплошная африканеризация государственного аппарата.
Появилось предложение: «Должно быть по крайней мере 2 категории начальных и средних школ – для детей, чьи родители говорят на африкаанс, с преподаванием только на африкаанс, и то же – для английских детей». То же касалось и основ высшего образования. Его содержание должно было быть «научным, но основанным на христианской вере». «Только когда цветной будет обращён в христианскую веру, он сможет стать по-настоящему счастливым. Он должен быть также националистом. Благосостояние и счастье цветного лежит в понимании им того, что он принадлежит к отдельной расовой группе и в его гордости этим».
При параллельной или двуязычной системе школьного обучения африканерская культура будет вытеснена и погибнет.
Теперь считают, что апартеид должен быть и между африканерами и англичанами. Почему? Неужели их надо учить разным вещам?
Да, разным. «Мы не сможем рассказать детям, говорящим на африкаанс, об их собственных героях англо-бурской войны, если в 1 классе с ними будут сидеть дети, говорящие по-английски». Итак, в интересах африканерского национализма прошлые конфликты должны быть увековечены. Никаких попыток создать 1 нацию с общими взглядами. (Замечу, что при желании можно излагать этот период истории так, чтобы не задевать ничьих национальных чувств. Но желания-то и не было. – Р.)
«Ребёнок, говорящий на 2 языках, не столько плохой ребёнок, сколько плохой африканер».
После 1949 право устанавливать родной язык ребёнка предоставили школьным инспекторам и директорам. До 1949 в начальной школе преподавание велось на родном языке, в средней – на 2.
Националисты расформировали параллельные школы не считаясь с желанием родителей, а всем детям африканеров запретили учиться в школах на английском языке (Подчёркнуто мною. – Р.) ».
Кончилось всё это двуязычное безобразие вот чем:
Корочанцев, Осипов:
«Африканеры энергично пытаются уравнять африкаанс с английским. Южноафриканская радиовещательная корпорация (САБК) и многие другие правительственные ведомства имеют бюро, контролирующие соблюдение принципа двуязычия. В популярном ежедневном телеобозрении «С добрым утром, Южная Африка!» ведущие переходят с африкаанс на английский и наоборот, а сюжеты адресованы попеременно 2 основным категориям зрителей. Однако, по данным САБК, 29 % англоговорящих зрителей никогда не смотрят программу на африкаанс, тогда как лишь 2 из 100 буров пропускают передачи на английском».
В принципе такая языковая политика нормальна для любой двуязычной общины. А бОльшая популярность инглиша объясняется легко.
Чему же стали учить маленьких белых южноафриканцев? Марк Ферро в цикле «Как рассказывают историю детям в разных странах мира» посвятил этому главу Пережитки «белой» истории: Йоханнесбург.
А до кучи можно прочитать ещё кое-что про ЮАР здесь: Деколонизированная история: Черная Африка и От священной истории к истории отечества и государства взгляд из Европы.
Описание белых школ от первого лица можно найти в мемуарах Ронни Касрилса «Вооружён и опасен»
Что касается образования для негров-малайцев-и-прочего-сброда ©, то оно выглядело так:
«Народы Африки». Под ред. Д. А. Ольдерогге, И. И. Потехина. Южная Африка
«В 1946 государство тратило на образование (в расчете на душу населения) на европейцев 160 шилл., на индийцев и мулатов – 42 шилл., на банту – 6 шилл. 11 пенсов. В 1946 в начальных школах обучалось 640 тыс. детей-банту, что составляет около одной трети всех детей школьного возраста (8-18 лет). («World news and views», 1949, 26 февраля). Две трети детей вообще никогда не посещают школу. Начальное обучение продолжается 8 лет, из них 2 года – подготовительные. Полное среднее образование включает (не считая 2 лет подготовительных) 10 классов или, как их называют в ЮАС, стандартов. Значительная часть детей дальше подготовительных классов не идет; этому мешают отсутствие школ и бедность родителей. Если численность учеников первого класса принять за 100, то в последующих классах их остается:
Класс
Второй – 72,6
Третий –59,1
Четвертый – 42,1
Пятый – 30,3
Шестой – 22,5
Седьмой – 12,4
Восьмой – 3,3
Девятый – 0,8
Десятый – 0,4
Следовательно, до 7-го класса доходит только 12,4 % детей, поступающих в школу, а по отношению ко всем детям школьного возраста ученики старших классов (7-10-го) составляют 1,1 %. Среднюю школу кончают 0,4 % детей, поступивших в первый класс, или, иначе, 1 из тысячи детей школьного возраста. (Расчет произведен по данным за 1946, приведенным в «Handbook on race relations in South Africa», стр. 366-369). При этом следует учесть крайне низкое качество обучения. «Третий стандарт в школе для банту равен примерно первому стандарту школы для европейцев». (L. Marquard. The native in South Africa. Johannesburg, 1944, стр. 76). Короче говоря, народное образование для банту ЮАС – фикция, а приводимые в официальных справочниках показатели «прогресса» – жульничество правящих классов и их пособников из европейской интеллигенции, составляющих эти справочники. Банту ЮАС лишены возможности получить образование. Южноафриканские империалистические рабовладельцы исходят из старого правила эксплуататоров: неграмотными рабами управлять легче.
Доступ в высшие учебные заведения для банту фактически закрыт тем же «цветным барьером». В крупнейшем университете ЮАС – Витватерсрандском – в 1946 обучалось 5 (!) студентов-банту на медицинском факультете; несколько студентов было в университете Кейптауна. В Форт-Хэар в 1916 основан специальный колледж для банту. Он готовит главным образом учителей и священников. В 1946 в нем обучалось 324 чел., из них 260 банту, 36 мулатов и 29 индийцев. Кроме того, для подготовки учителей начальной школы существуют особые курсы, но число их незначительно».
Мандела В., «Частица моей души ушла с ним»:
«...В то время ещё не было разницы в обучении белых и чёрных. В 1951 было введено упрощённое «образование для банту», а до этого и белые и чёрные в школах занимались по единому учебному плану. Тогда чёрным ещё преподавали такие «непрестижные» предметы, как латынь, английский, физика, химия и математика, а требования были весьма высоки.
После введения «системы народного образования для банту» интеллектуальный горизонт чёрных снизился, стал провинциальным. Раньше обсуждали на школьных уроках проблемы Америки и Китая. Дети, пришедшие в школу позже, узнают, к примеру, лишь сколько км от Брандфорта до Блумфонтейна и какие злаки произрастают в хоумлендах. Они мало знают о том, что творится в мире, и не изучают по-настоящему даже английский язык».
И. Ганзелка, М. Зигмунд, «Африка грёз и действительности»:
«Количественно незначительная, но обладающая несоразмерной экономической мощью прослойка проводит неслыханную социальную дискриминацию любыми средствами. И не в последнюю очередь своей школьной политикой.
В ЮАС нет закона об обязательном школьном обучении. Сеть общедоступных начальных школ ничтожна. Низкооплачиваемые учителя этих школ не соответствуют назначению по своей подготовке, да и численность их незначительна.
Сколько-нибудь состоятельный белый не пошлет своего ребенка в такую школу. Не сделает он этого по 2 соображениям: ребенок в общедоступной школе не многому научится и, кроме того, будет постоянно подвергаться опасности заразиться инфекционным заболеванием.
Самые богатые люди содержат для своих детей роскошно оборудованные частные школы, щедро жертвуют деньги церковным школам или же нанимают домашних учителей. А для завершения образования они посылают своих детей в Европу или в США.
Между тем миллионы бедняков не могут обеспечить своим детям не только такое образование, но даже и посещение общедоступных школ, либо потому что в них не хватает мест, либо из-за недостатка средств.
***
Один интеллигент из ЮАС, побывавший в Бельгийском Конго и заметивший, что там часть негров получила хоть какое-то элементарное образование, не переставал выражать свое раздражение по этому поводу.
– К чему это приведет, если и у нас здесь будут образованные негры! Ведь и так уж они стили пролезать в учреждения, в банки, на места учителей в негритянские школы; они даже начинают разбираться в нашей литературе и газетах. Следят они уже и за разногласиями в нашей среде; этого мы здесь, в ЮАС, ни в коем случае не можем допустить! Пусть себе работают в шахтах и в мастерских! Могут и в домашнем хозяйстве помогать. Но нельзя давать им такое образование, с которым они могли бы занимать ответственные посты...
– А есть у них способности к такого рода работе?
– Если бы негры получили хотя бы крупицу нашего образования, то они заткнули бы за пояс не 1 белого. Они бы оттеснили нас, белых, с наших – да, да! – с наших собственных позиций. Это означало бы равные избирательные и все прочие гражданские права, а также повышение их культурного и материального уровня в ущерб нам. Даже подумать страшно!»
Асоян:
«Правительство взяло в свои руки образование для африканцев. Через несколько лет число учителей-африканцев резко снизилось, качество образования ещё больше упало, расходы на образование африканцев уменьшились. Но создать забитое, не способное к протесту поколение – эту задачу националистам решить не удалось. Такой курс нанёс удар по экономике к к. 1970-х. Новые технологии требовали квалифицированных работников, а апартеид предлагал дешёвую неквалифицированную рабсилу, скованную ограничениями в передвижении по стране.
В белых школах в классе не более 20 человек, преподают учителя с университетским образованием. Потом молодой человек поступает в престижный «белый» университет. На образование белых тратится в 11 раз больше, чем на чёрных. В 1982 меньше 1,5 % чёрных попадали в старшие классы. В школах для чёрных часто даже нет крыши.
Африканеры, подобно своим прежним угнетателям англичанам, изобрели политику апартеида не просто как средство осуществления своих интересов. Для них она была инструментом «облагораживания» диких народов. Едва освободившись от угрозы английского культурного империализма, африканеры попытались заставить чёрных не просто говорить и думать на африкаансе, но и поверить, что история Южной Африки – история торжества белых над чёрными.
Чёрное большинство отказывается говорить на языке угнетателей. Школьные бойкоты показывают степень неприятия африкаанса. Это та же форма протеста, к которой ещё совсем недавно прибегали сами буры.
То, как африканеры боролись за выживание своего языка, и их победа достойны уважения. Но как может народ, познавший национальное унижение, переживший кровавые трагедии, стать безжалостным гонителем чужого языка, чужой культуры, столь долго (хотя уже и небезнаказанно) унижать достоинство миллионов людей с другим цветом кожи?»
Корочанцев, Осипов:
Навязывание языка угнетения вызывает сопротивление в массах: об этом сами буры «забыли». События в Соуэто в 1976 были вызваны протестами против решения правительства ввести обязательное изучение африкаанс в школах для африканцев.
Более подробное описание учебного чёрного процесса этими авторами можно прочитать здесь.
***
Ну а теперь – о той персоне, с которой начался этот пост. Точнее, о его вкладе в развязывание войны. Отрывки из той же статьи:
«Милнер недоброжелательно относился к африканерам и рассматривал британцев как «высшую расу». Это вкупе с малой заинтересованностью в мирном разрешении конфликта привело к тому, что он считал войну единственным способом установить британский контроль над регионом.
...
По настоянию Яна Хендрика Хофмейра 31.05-05.06.1899 в Блумфонтейне состоялась мирная конференция между верховным комиссаром и Крюгером. Милнер выдвинул 3 требования, которые, как он знал, Крюгер не мог принять:
1) Принятие Трансваалем выборного законодательства, которое сразу предоставит уитлендерам избирательное право.
2) Использование английского языка в трансваальском парламенте.
3) Все принятые этим парламентом законы должны проверяться и утверждаться парламентом Британии.
Понимая невозможность отстоять свою позицию, Крюгер покинул встречу в слезах.
...
Во время мирных переговоров он действовал совместно с Китченером, а условия капитуляции, подписанной в Претории 31.05.1902, были составлены им самим.
21.06.1902 Милнер опубликовал законодательный акт, устанавливающий грамот создания систему управления коронными колониями Трансваалем и Колоний Оранжевой реки. Он ... уделил особое внимание репатриации буров, заселению земли британскими колонистами...
...
В 12.1903 он вернулся в Йоханнесбург, где ему пришлось искать выход из кризиса в золотодобывающей промышленности, вызванного нехваткой рабочих-туземцев. С санкции английского правительства он нехотя согласился на предложение шахтовладельцев ввозить китайских кули по 3-летнему контракту. Первая партия китайцев достигал Ранда в 06.1904.
...
Во второй половине 1904 и в первые месяцы 1905 Милнер разрабатывал плана по созданию в Трансваале системы представительной демократии, которая должна была сделать из него нечто среднее между коронной и самоуправляющейся колонией. Законодательный акт о создании системы самоуправления был издан 31.03.1905.
...
У Милнера были проблемы со здоровьем, и он принял решение о необходимости ухода на пенсию. 02.04.1905 он уехал из Претории. Выступая в Йоханнесбурге накануне своего отъезда, он рекомендовал всем заинтересованным лицам способствовать процветанию страны и установлению полного равенства голландцев и англичан.
Коснувшись своего участия я войне, он добавил: «Я бы предпочел, чтобы меня запомнили по огромным усилиям, которые я приложил после войны не только для восстановления разрушенного, но и по выведению колонии на более высокий уровень цивилизации, чем они когда-либо ранее достигала».
***
Судя по всему, этот единомышленник Родса испытывал к бурам такую неприязнь, что аж кушать не мог. Только этим можно объяснить его «противное не только всем правилам хирургии, но даже простому здравому смыслу» © Изъединова противное не только всем принципам мультикультурализма и толерантности, но даже простому здравому смыслу решение обучать бурских детей на английском языке. Причём зачастую на плохом английском языке. Неужели он рассчитывал, что родители и их отпрыски будут испытывать к нему чувство глубокой благодарности за такой извращённый метод приобщения их к европейской культуре? Вот если бы это было преподавание английского на высоком уровне... Через пару поколений так и произошло, но с тех пор многое изменилось, и в основном в худшую сторону.
Казалось бы – очевидно, что учиться надо на родном языке, если только есть возможность для этого. Единственный случай, когда это правило не надо соблюдать – если власти хотят добиться не получения образованных людей, а прямо противоположного, как в случае с чернокожими при апартхейде. Кстати, поразительно, как перекрасившийся из коммуниста в сербского националиста Слобо умудрился наступить на те же грабли. Впрочем, это уже совсем другая история.
Если посмотреть в английской Вики статью про этого виконта Альфреда Милнера, мы обнаружим следующее:
«Школы Милнера
Чтобы англизировать Трансвааль области во время англо-бурской войны, Милнер распространил влияние британской системы образования на англоязычное население (Подчёркнуто мною. – Р.) этой страны. Он основал в Южной Африке, в т. ч. Претории и Почефструме, ряд школ, известных как «Школы Милнера».»
Собссно, в этом нет ничего криминального. Но речь-то не об этом.
Бантинг, «Становление южноафриканского рейха»:
«После войны африканеры, разбитые и обескровленные, приложили все силы для предотвращения всё ещё грозившей им опасности, а именно – чтобы язык и культура завоевателя не вытеснили их собственный язык и культуру. Лорд Мильнер упорно проводил политику англизации, и многие африканеры до сих пор не могут забыть, как их в своё время унижали и наказывали только за то, что они говорили на своём родном голландском (? – Р.) языке. В мирном договоре было сказано: «В государственных школах Трансвааля и Оранжевой будут преподаваться как английский, так и голландский языки в случае, если того пожелают родители и дети». Но африканеры скоро убедились, что «принцип родительского выбора» – это опасный принцип, ибо многие неграмотные родители поддавались влиянию и принимали решения не в интересах своих детей. Так же как в к. XIX в. бОльшая часть африканеров Капской колонии в конце концов стала презирать свой собственный язык и впитала английскую культуру до такой степени, что даже богослужение во всех их церквях стало вестись на английском языке, так и после АБВ многие африканеры решили примириться с английским языком и позволили «испортить» своих детей в школах.
Однако для истинных африканерских националистов примирение с «мильнеризацией» было невозможным. «Если побеждённый начинает говорить на языке победителя, он становится рабом». (Стейн). В Трансваале и Капской колонии африканеры создали свои собственные школы, чтобы их дети могли воспитываться там в традициях своих отцов.
...
Появились школы ХНО (христианско-национального образования) – в них африканеры начали искать спасения от милнеровских школ с преподаванием на английском языке. Потом они слились с государственными. Но тогда эти школы не руководствовались принципом преподавания на родном языке. До 3-го класса преподавание шло на английском и голландском, потом – на английском. Получалось, что фактически дети африканеров обучались на 2 иностранных языках, а их родной язык игнорировался».
Это он описал обстановку ещё деликатно и обтекаемо.
Асоян, «Сквозь 300 лет – От Кейпа до Трансвааля».
Британский губернатор Милнер, преданный идее полной ассимиляции буров, проводил свой курс решительно и жёстко. Бурам предстояло стать гражданами Британской империи, говорить и думать по-английски.
Милнер поощрял иммиграцию из Англии, надеясь примерно на 10 тыс. в год. Это позволило бы добиться перевеса в численности английского населения над бурами в отношении 3:2 Он дал указание окончить программу «англицизации» буров за несколько лет. Только таким путём в Южную Африку придёт мир, считал он.
С ним был согласен лорд Солсбери. В 02.1902 он говорил: «Пока бурам будет оставлена хоть малейшая доля независимости, не может быть и речи о безопасности в Южной Африке».
В планах англичан африкаанс был обречён на раннюю смерть. Система школьного образования в Трансваале и Свободном государстве была полностью изменена. В списке школьных инспекторов не было ни 1 голландского имени. Учителей назначали английские власти. Многие из них не знали ни слова по-голландски. Всё обучение было переведено на английский язык. Лишь 3 часа в неделю африканерским детям разрешалось говорить на своём языке.
Основатель «Брудербонда» Хеннинг Клоппер: «У нас была учительница из Ланкастера. Я не мог понять её. Я не думаю, что мог бы понять её сейчас. Она говорила на таком диалекте...»
Нет большего унижения для народа, когда у него пытаются отобрать родной язык. Неудивительно, что зловещие замыслы Милнера способствовали укреплению единства африканеров. «Благодаря Милнеру мы стали нацией», – горько шутили они.
Довольно быстро стало ясно, что идея англичан о растворении буров в английской культуре была утопией. Африканеры сохранили свой язык, свои могилы,
память своего народа. Африкаанс не только выжил, но и превратился в 1 из наиболее бурно развивающихся языков мира, стал источником вдохновения для писателей и учёных.
В 1908 африканеры добились, чтобы голландский язык стал официальным наряду с английским. В 1925 он был заменён на африкаанс».
Корочанцев В., Осипов А. Фрагменты южноафриканской симфонии:
«При упоминании в разговоре слова «осел» африканер вздрагивает. Оскорбление народу – пусть и унесенное временем – несмываемо: так уж устроена наша психика. Реакция на это слово у бура в генах. Все цело и том, что после победы над бурами в 1902 англичане ввели в школах обязательное изучение своего языка, считая, что нет лучшего орудия духовного порабощения, чем принуждение другого народа говорить на чужом ему языке, пользоваться чуждой культурой. Дети буров, в массе своей темных крестьян, изъяснявшихся лишь на африкаанс, вынуждены были долбить арифметику, географию, историю на незнакомом языке. Они в полном смысле слова зубрили историю Англии, начиная с 1066. Оттуда в Южную Африку хлынул поток разношерстных педагогов, которые ни слова не могли вымолвить на голландском, но требовали от юных буров безукоризненного оксфордского произношения. Большинство учителей – грубые, неотесанные, полуграмотные, зараженные предрассудками люди. На голландском в школах занимались лишь 3 часа в не делю, да и то на уроках богословия. Буров англизировали беспощадно. Детям запрещалось говорить на африкаанс. Стоило кому-нибудь из школьников обмолвиться невзначай словом на родном языке, как его ставили на стул, а на шею вешали дощечку с надписью «Осел!». Память об этом унизительном наказании передается из поколения в поколение».
Ослом в данном случае оказался сам м-р Милнер. Потому что при первой же возможности африканеры попытались изменить ситуацию на противоположную – и с таким же успехом.
Асоян:
«Африканерских детей надо было уберечь от английского либерализма и английского языка. Правда, такого разделения добиться удалось только намного позже. С 1967 африканерские и английские дети обучаются в разных школах.
В 1960-х было принято решение добиться «африканеризации» всего белого населения. Исполком «Брудербонда» в 12.1965 заявил: «Англоговорящие белые должны принять африканерского мировоззрение как своё собственное, интегрировать своё мышление и образ жизни с африканерским, согласиться с африканерской интерпретацией истории и принять африкаанс как свой национальный язык наряду с английским».»
Бантинг:
«В первые годы существования ЮАС персонал государственных учреждений состоял в основном из англичан – примерно 85 % в 1912, поэтому начавшееся потом продвижение на госслужбу африканеров отражало естественную тенденцию привести национальный состав в большее соответствие с пропорциональным населением страны. Но и после 1948 эта диспропорция сохранялась. Стали требовать знания обоих языков. Одному отказали в повышении, т. к. он не мог назвать на африкаанс все кости руки. Часто это приводило к печальным результатам – высококвалифицированные сотрудники из Англии оказывались уволенными «из-за языковых трудностей». Теперь проводилась сплошная африканеризация государственного аппарата.
Появилось предложение: «Должно быть по крайней мере 2 категории начальных и средних школ – для детей, чьи родители говорят на африкаанс, с преподаванием только на африкаанс, и то же – для английских детей». То же касалось и основ высшего образования. Его содержание должно было быть «научным, но основанным на христианской вере». «Только когда цветной будет обращён в христианскую веру, он сможет стать по-настоящему счастливым. Он должен быть также националистом. Благосостояние и счастье цветного лежит в понимании им того, что он принадлежит к отдельной расовой группе и в его гордости этим».
При параллельной или двуязычной системе школьного обучения африканерская культура будет вытеснена и погибнет.
Теперь считают, что апартеид должен быть и между африканерами и англичанами. Почему? Неужели их надо учить разным вещам?
Да, разным. «Мы не сможем рассказать детям, говорящим на африкаанс, об их собственных героях англо-бурской войны, если в 1 классе с ними будут сидеть дети, говорящие по-английски». Итак, в интересах африканерского национализма прошлые конфликты должны быть увековечены. Никаких попыток создать 1 нацию с общими взглядами. (Замечу, что при желании можно излагать этот период истории так, чтобы не задевать ничьих национальных чувств. Но желания-то и не было. – Р.)
«Ребёнок, говорящий на 2 языках, не столько плохой ребёнок, сколько плохой африканер».
После 1949 право устанавливать родной язык ребёнка предоставили школьным инспекторам и директорам. До 1949 в начальной школе преподавание велось на родном языке, в средней – на 2.
Националисты расформировали параллельные школы не считаясь с желанием родителей, а всем детям африканеров запретили учиться в школах на английском языке (Подчёркнуто мною. – Р.) ».
Кончилось всё это двуязычное безобразие вот чем:
Корочанцев, Осипов:
«Африканеры энергично пытаются уравнять африкаанс с английским. Южноафриканская радиовещательная корпорация (САБК) и многие другие правительственные ведомства имеют бюро, контролирующие соблюдение принципа двуязычия. В популярном ежедневном телеобозрении «С добрым утром, Южная Африка!» ведущие переходят с африкаанс на английский и наоборот, а сюжеты адресованы попеременно 2 основным категориям зрителей. Однако, по данным САБК, 29 % англоговорящих зрителей никогда не смотрят программу на африкаанс, тогда как лишь 2 из 100 буров пропускают передачи на английском».
В принципе такая языковая политика нормальна для любой двуязычной общины. А бОльшая популярность инглиша объясняется легко.
Чему же стали учить маленьких белых южноафриканцев? Марк Ферро в цикле «Как рассказывают историю детям в разных странах мира» посвятил этому главу Пережитки «белой» истории: Йоханнесбург.
А до кучи можно прочитать ещё кое-что про ЮАР здесь: Деколонизированная история: Черная Африка и От священной истории к истории отечества и государства взгляд из Европы.
Описание белых школ от первого лица можно найти в мемуарах Ронни Касрилса «Вооружён и опасен»
Что касается образования для негров-малайцев-и-прочего-сброда ©, то оно выглядело так:
«Народы Африки». Под ред. Д. А. Ольдерогге, И. И. Потехина. Южная Африка
«В 1946 государство тратило на образование (в расчете на душу населения) на европейцев 160 шилл., на индийцев и мулатов – 42 шилл., на банту – 6 шилл. 11 пенсов. В 1946 в начальных школах обучалось 640 тыс. детей-банту, что составляет около одной трети всех детей школьного возраста (8-18 лет). («World news and views», 1949, 26 февраля). Две трети детей вообще никогда не посещают школу. Начальное обучение продолжается 8 лет, из них 2 года – подготовительные. Полное среднее образование включает (не считая 2 лет подготовительных) 10 классов или, как их называют в ЮАС, стандартов. Значительная часть детей дальше подготовительных классов не идет; этому мешают отсутствие школ и бедность родителей. Если численность учеников первого класса принять за 100, то в последующих классах их остается:
Класс
Второй – 72,6
Третий –59,1
Четвертый – 42,1
Пятый – 30,3
Шестой – 22,5
Седьмой – 12,4
Восьмой – 3,3
Девятый – 0,8
Десятый – 0,4
Следовательно, до 7-го класса доходит только 12,4 % детей, поступающих в школу, а по отношению ко всем детям школьного возраста ученики старших классов (7-10-го) составляют 1,1 %. Среднюю школу кончают 0,4 % детей, поступивших в первый класс, или, иначе, 1 из тысячи детей школьного возраста. (Расчет произведен по данным за 1946, приведенным в «Handbook on race relations in South Africa», стр. 366-369). При этом следует учесть крайне низкое качество обучения. «Третий стандарт в школе для банту равен примерно первому стандарту школы для европейцев». (L. Marquard. The native in South Africa. Johannesburg, 1944, стр. 76). Короче говоря, народное образование для банту ЮАС – фикция, а приводимые в официальных справочниках показатели «прогресса» – жульничество правящих классов и их пособников из европейской интеллигенции, составляющих эти справочники. Банту ЮАС лишены возможности получить образование. Южноафриканские империалистические рабовладельцы исходят из старого правила эксплуататоров: неграмотными рабами управлять легче.
Доступ в высшие учебные заведения для банту фактически закрыт тем же «цветным барьером». В крупнейшем университете ЮАС – Витватерсрандском – в 1946 обучалось 5 (!) студентов-банту на медицинском факультете; несколько студентов было в университете Кейптауна. В Форт-Хэар в 1916 основан специальный колледж для банту. Он готовит главным образом учителей и священников. В 1946 в нем обучалось 324 чел., из них 260 банту, 36 мулатов и 29 индийцев. Кроме того, для подготовки учителей начальной школы существуют особые курсы, но число их незначительно».
Мандела В., «Частица моей души ушла с ним»:
«...В то время ещё не было разницы в обучении белых и чёрных. В 1951 было введено упрощённое «образование для банту», а до этого и белые и чёрные в школах занимались по единому учебному плану. Тогда чёрным ещё преподавали такие «непрестижные» предметы, как латынь, английский, физика, химия и математика, а требования были весьма высоки.
После введения «системы народного образования для банту» интеллектуальный горизонт чёрных снизился, стал провинциальным. Раньше обсуждали на школьных уроках проблемы Америки и Китая. Дети, пришедшие в школу позже, узнают, к примеру, лишь сколько км от Брандфорта до Блумфонтейна и какие злаки произрастают в хоумлендах. Они мало знают о том, что творится в мире, и не изучают по-настоящему даже английский язык».
И. Ганзелка, М. Зигмунд, «Африка грёз и действительности»:
«Количественно незначительная, но обладающая несоразмерной экономической мощью прослойка проводит неслыханную социальную дискриминацию любыми средствами. И не в последнюю очередь своей школьной политикой.
В ЮАС нет закона об обязательном школьном обучении. Сеть общедоступных начальных школ ничтожна. Низкооплачиваемые учителя этих школ не соответствуют назначению по своей подготовке, да и численность их незначительна.
Сколько-нибудь состоятельный белый не пошлет своего ребенка в такую школу. Не сделает он этого по 2 соображениям: ребенок в общедоступной школе не многому научится и, кроме того, будет постоянно подвергаться опасности заразиться инфекционным заболеванием.
Самые богатые люди содержат для своих детей роскошно оборудованные частные школы, щедро жертвуют деньги церковным школам или же нанимают домашних учителей. А для завершения образования они посылают своих детей в Европу или в США.
Между тем миллионы бедняков не могут обеспечить своим детям не только такое образование, но даже и посещение общедоступных школ, либо потому что в них не хватает мест, либо из-за недостатка средств.
***
Один интеллигент из ЮАС, побывавший в Бельгийском Конго и заметивший, что там часть негров получила хоть какое-то элементарное образование, не переставал выражать свое раздражение по этому поводу.
– К чему это приведет, если и у нас здесь будут образованные негры! Ведь и так уж они стили пролезать в учреждения, в банки, на места учителей в негритянские школы; они даже начинают разбираться в нашей литературе и газетах. Следят они уже и за разногласиями в нашей среде; этого мы здесь, в ЮАС, ни в коем случае не можем допустить! Пусть себе работают в шахтах и в мастерских! Могут и в домашнем хозяйстве помогать. Но нельзя давать им такое образование, с которым они могли бы занимать ответственные посты...
– А есть у них способности к такого рода работе?
– Если бы негры получили хотя бы крупицу нашего образования, то они заткнули бы за пояс не 1 белого. Они бы оттеснили нас, белых, с наших – да, да! – с наших собственных позиций. Это означало бы равные избирательные и все прочие гражданские права, а также повышение их культурного и материального уровня в ущерб нам. Даже подумать страшно!»
Асоян:
«Правительство взяло в свои руки образование для африканцев. Через несколько лет число учителей-африканцев резко снизилось, качество образования ещё больше упало, расходы на образование африканцев уменьшились. Но создать забитое, не способное к протесту поколение – эту задачу националистам решить не удалось. Такой курс нанёс удар по экономике к к. 1970-х. Новые технологии требовали квалифицированных работников, а апартеид предлагал дешёвую неквалифицированную рабсилу, скованную ограничениями в передвижении по стране.
В белых школах в классе не более 20 человек, преподают учителя с университетским образованием. Потом молодой человек поступает в престижный «белый» университет. На образование белых тратится в 11 раз больше, чем на чёрных. В 1982 меньше 1,5 % чёрных попадали в старшие классы. В школах для чёрных часто даже нет крыши.
Африканеры, подобно своим прежним угнетателям англичанам, изобрели политику апартеида не просто как средство осуществления своих интересов. Для них она была инструментом «облагораживания» диких народов. Едва освободившись от угрозы английского культурного империализма, африканеры попытались заставить чёрных не просто говорить и думать на африкаансе, но и поверить, что история Южной Африки – история торжества белых над чёрными.
Чёрное большинство отказывается говорить на языке угнетателей. Школьные бойкоты показывают степень неприятия африкаанса. Это та же форма протеста, к которой ещё совсем недавно прибегали сами буры.
То, как африканеры боролись за выживание своего языка, и их победа достойны уважения. Но как может народ, познавший национальное унижение, переживший кровавые трагедии, стать безжалостным гонителем чужого языка, чужой культуры, столь долго (хотя уже и небезнаказанно) унижать достоинство миллионов людей с другим цветом кожи?»
Корочанцев, Осипов:
Навязывание языка угнетения вызывает сопротивление в массах: об этом сами буры «забыли». События в Соуэто в 1976 были вызваны протестами против решения правительства ввести обязательное изучение африкаанс в школах для африканцев.
Более подробное описание учебного чёрного процесса этими авторами можно прочитать здесь.
***
Ну а теперь – о той персоне, с которой начался этот пост. Точнее, о его вкладе в развязывание войны. Отрывки из той же статьи:
«Милнер недоброжелательно относился к африканерам и рассматривал британцев как «высшую расу». Это вкупе с малой заинтересованностью в мирном разрешении конфликта привело к тому, что он считал войну единственным способом установить британский контроль над регионом.
...
По настоянию Яна Хендрика Хофмейра 31.05-05.06.1899 в Блумфонтейне состоялась мирная конференция между верховным комиссаром и Крюгером. Милнер выдвинул 3 требования, которые, как он знал, Крюгер не мог принять:
1) Принятие Трансваалем выборного законодательства, которое сразу предоставит уитлендерам избирательное право.
2) Использование английского языка в трансваальском парламенте.
3) Все принятые этим парламентом законы должны проверяться и утверждаться парламентом Британии.
Понимая невозможность отстоять свою позицию, Крюгер покинул встречу в слезах.
...
Во время мирных переговоров он действовал совместно с Китченером, а условия капитуляции, подписанной в Претории 31.05.1902, были составлены им самим.
21.06.1902 Милнер опубликовал законодательный акт, устанавливающий грамот создания систему управления коронными колониями Трансваалем и Колоний Оранжевой реки. Он ... уделил особое внимание репатриации буров, заселению земли британскими колонистами...
...
В 12.1903 он вернулся в Йоханнесбург, где ему пришлось искать выход из кризиса в золотодобывающей промышленности, вызванного нехваткой рабочих-туземцев. С санкции английского правительства он нехотя согласился на предложение шахтовладельцев ввозить китайских кули по 3-летнему контракту. Первая партия китайцев достигал Ранда в 06.1904.
...
Во второй половине 1904 и в первые месяцы 1905 Милнер разрабатывал плана по созданию в Трансваале системы представительной демократии, которая должна была сделать из него нечто среднее между коронной и самоуправляющейся колонией. Законодательный акт о создании системы самоуправления был издан 31.03.1905.
...
У Милнера были проблемы со здоровьем, и он принял решение о необходимости ухода на пенсию. 02.04.1905 он уехал из Претории. Выступая в Йоханнесбурге накануне своего отъезда, он рекомендовал всем заинтересованным лицам способствовать процветанию страны и установлению полного равенства голландцев и англичан.
Коснувшись своего участия я войне, он добавил: «Я бы предпочел, чтобы меня запомнили по огромным усилиям, которые я приложил после войны не только для восстановления разрушенного, но и по выведению колонии на более высокий уровень цивилизации, чем они когда-либо ранее достигала».
***
Судя по всему, этот единомышленник Родса испытывал к бурам такую неприязнь, что аж кушать не мог. Только этим можно объяснить его
Казалось бы – очевидно, что учиться надо на родном языке, если только есть возможность для этого. Единственный случай, когда это правило не надо соблюдать – если власти хотят добиться не получения образованных людей, а прямо противоположного, как в случае с чернокожими при апартхейде. Кстати, поразительно, как перекрасившийся из коммуниста в сербского националиста Слобо умудрился наступить на те же грабли. Впрочем, это уже совсем другая история.
