(no subject)
03/07/2005 09:10 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsaНе по теме
На протяжении 2 недель т. н. "поправка Москальца"оставалась главной темой на страницах газет. Представители оппозиционных партий и политологи не жалели резких слов в адрес инициаторов изменения выборного законодательства. Как всегда фамилия Москальца упоминалась лишь в качестве "подставы", а весь гнев был адресован Кремлю. (Что, в общем-то, совсем неудивительно). И вот финал сражения - 29.07.2005 подавляющим большинством голосов злосчастная поправка отклонена; лишь 32 депутата проголосовали "за".
Идея сделать что-нибудь для продления президентских полномочий Путина появилась 4 года назад. Озвучил ее тогда Миронов, который был готов внести поправки в конституцию с тем, чтобы президент избирался на 7 лет. В ответ - поднялась буря негодования не только в стране, но и за рубежом. (Казалось бы, реакция совершенно ожидаемая). Многие заговорили о возвращении диктатуры и авторитаризма в России. Ситуацию начали сравнивать с Туркменбаши. Путину пришлось публично опровергать всевозможные догадки и предположения на этот счет как внутри страны, так и за рубежом. В конце концов, он запретил чиновникам раздувать его культ. (Если чиновники раздувают культ - значит, это им нужно). И что же? Весной 2005 неутомимый инициатор законодательных изобретений Миронов вновь предлагает фантастический план: после 2008 назначить Путина премьер-министром на 4 года, а затем вновь избрать в президенты. (А что, схема изящная! ;-)) Затем вот появляется депутат Москалец. Наверняка, найдется еще не 1 услужливый депутат со своими поправками к конституции.
И сколько ещё будет таких предложений "чего изволите?" Пока Путин не утратит чувство неловкости?
Продолжая тему внутрироссийской политики, приведу отрывки из статьи:
Характерно, что убийцы Старовойтовой были осуждены по статье "терроризм" - статье, которая стала самой страшной за последние годы, причем не только для обвиняемых, но и для обычных россиян. Террористическая угроза почти вытеснила из сознания живущих на территории России все прочие опасности. Самыми громкими преступлениями 2000-х годов стали именно теракты, - о политических убийствах стали понемногу забывать. После взрывов жилых домов, произошедших в Москве на улице Гурьянова и Каширском шоссе в 1999, а также целого ряда других терактов, заказных убийств, которые по-настоящему взволновали бы общество, почти не было. Исключением можно считать разве что убийство Сергея Юшенкова в 2003, да и то общественный резонанс тогда был значительно меньшим, чем после убийства Старовойтовой, Холодова или Листьева.
Сложно сказать, то ли в России стали меньше убивать по политическим мотивам, то ли просто гибель 1 человека, а не десятков и сотен, уже не привлекает к себе такого внимания, как раньше. Или, наконец, жертвами убийц уже не становятся такие колоритные фигуры, как деятели 1990-х. Так или иначе, прошлое десятилетие останется в общественном сознании эрой политических убийств, а нынешнее - эрой терактов".
Здесь обращено внимание на 1 тонкую деталь. Почему то, что в XIX в. и в н. XX называли терроризмом, теперь мы стали назвать "политическими убийствами", а терроризмом называем убийства не 1 выдающегося человека, а десятков, сотен, тысяч рядовых обывателей? Что общего было у Принципа с Басаевым?
Странно, да? Шокирует? Поставить их даже не на 1 доску - а просто рядом?
Просто оба - национально озабоченные борцы за свободу. Отличаются методами. Не цель оправдывает средство, а средство - цель. На посторонний взгляд, нежелание чеченцев жить в составе РФ и нежелание югославян жить в составе Австро-Венгрии - явления 1-типные.
Очень хорошо об этом написал 1 англичанин:
12.05.2005
Буш воспользовался 60-летием Победы, чтобы еще раз сообщить благую весть о свободе и демократии. Если эти ценности будут доступны всем, то мир станет безопасным и процветающим, повторяет он. Он не замечает, что иногда люди воюют друг с другом во имя этих самых ценностей, поскольку понимают их по-разному.
Посмотрим сначала на свободу. Президент без сомнения вкладывает в это понятие тот же смысл, что и большинство людей на Западе - личная свобода, защита прав человека. Однако многие и, возможно, большинство людей в мире понимают под свободой кое-что еще: национальную свободу, свободу от иностранного господства. Когда чеченский врач Хасан Баев пишет: "Как все, мы хотим жить свободно", он использует это слово в этом втором смысле, так же как и палестинские "воины свободы".
2 версии свободы необязательно несовместимы: в некоторых случаях национальная свобода может стать единственной дорогой к личной свободе. Но потребность в национальной свободе сама по себе не является потребностью в свободе личной. Она может сочетаться с абсолютно нелиберальным отношением к правам человека, например правам женщины или геев. Так происходит в некоторых мусульманских странах. Личная свобода палестинцев, скорее всего, была бы лучше обеспечена в Израиле, чем в палестинском государстве. Тем не менее палестинцы борются с израильтянами во имя национальной свободы.
Это различие 2 типов свободы имеет глубокие философские корни и важные политические последствия. Оно объясняет, почему люди предпочитают угнетение себе подобными хорошему обращению со стороны иностранцев и почему войны за освобождение от угнетения часто встречают на удивление сильное сопротивление со стороны угнетаемых.
Теперь что касается второго слова - "демократия". Большинство людей понимают его как право выбирать свое правительство на свободных выборах. Почему это право так важно? Оно позволяет остановить правителей, ограничивающих свободу и права человека. Но есть и другое значение слова "демократия" - это "народная воля", которая должна главенствовать. Оно сочетается с понятием "национальная свобода" и может быть исключительно враждебно личным свободам, играя роль санкции на подавление меньшинств "во имя народа". Знаменитый либеральный философ XIX в. Джон Милль предостерегал от "тирании большинства".
Когда разделение на меньшинство и большинство происходит по религиозному или национальному признаку, тогда демократия становится не лекарством, а проблемой. Так произошло в Северной Ирландии, так происходит сегодня в Ираке. Когда соединяются демократия и национализм, мы получаем не мир, а войны - гражданские и мировые. (Поэтому лучше диктатура без национализма. Поэтому я симпатизирую коммунистической идеологии).
Самый глупый аргумент в пользу демократии заключается в том, что демократии не воюют друг с другом. Во-первых, слишком мало доказательств. Во-вторых, как я уже говорил, многое зависит от того, что понимать под свободой и демократией. Демократия на службе личных свобод будет, скорее всего, миролюбива, а демократия на службе национальной свободы, скорее всего, будет агрессивной. (Например, на службе у свободы американского или британского народа). Если мы хотим сделать свободу и демократию нашими лозунгами, то начать следует с четкого определения, что мы имеем в виду и что именно нам нужно.
Депутаты Госдумы оградили Конституцию от поправок Москальца
Депутат из Красноярска и член фракции "Единая Россия" Александр Москалец, вопреки конституции и действующему избирательному законодательству, придумал схему, по которой можно избираться на третий срок. Скажем, мэр подает в отставку за 3 месяца до выборов и делает все, чтобы их провалить путем недостаточной явки избирателей. Выборы признаются несостоявшимися. С этого момента бывший мэр может выставлять свою кандидатуру и, более того, избираться на прежнюю должность как в первый раз! Оказалось, что и президент страны может воспользоваться этой поправкой для того, чтобы выставить свою кандидатур на выборах 2008!На протяжении 2 недель т. н. "поправка Москальца"оставалась главной темой на страницах газет. Представители оппозиционных партий и политологи не жалели резких слов в адрес инициаторов изменения выборного законодательства. Как всегда фамилия Москальца упоминалась лишь в качестве "подставы", а весь гнев был адресован Кремлю. (Что, в общем-то, совсем неудивительно). И вот финал сражения - 29.07.2005 подавляющим большинством голосов злосчастная поправка отклонена; лишь 32 депутата проголосовали "за".
Идея сделать что-нибудь для продления президентских полномочий Путина появилась 4 года назад. Озвучил ее тогда Миронов, который был готов внести поправки в конституцию с тем, чтобы президент избирался на 7 лет. В ответ - поднялась буря негодования не только в стране, но и за рубежом. (Казалось бы, реакция совершенно ожидаемая). Многие заговорили о возвращении диктатуры и авторитаризма в России. Ситуацию начали сравнивать с Туркменбаши. Путину пришлось публично опровергать всевозможные догадки и предположения на этот счет как внутри страны, так и за рубежом. В конце концов, он запретил чиновникам раздувать его культ. (Если чиновники раздувают культ - значит, это им нужно). И что же? Весной 2005 неутомимый инициатор законодательных изобретений Миронов вновь предлагает фантастический план: после 2008 назначить Путина премьер-министром на 4 года, а затем вновь избрать в президенты. (А что, схема изящная! ;-)) Затем вот появляется депутат Москалец. Наверняка, найдется еще не 1 услужливый депутат со своими поправками к конституции.
И сколько ещё будет таких предложений "чего изволите?" Пока Путин не утратит чувство неловкости?
Продолжая тему внутрироссийской политики, приведу отрывки из статьи:
Закат эры политических убийств
"Статья "терроризм"Характерно, что убийцы Старовойтовой были осуждены по статье "терроризм" - статье, которая стала самой страшной за последние годы, причем не только для обвиняемых, но и для обычных россиян. Террористическая угроза почти вытеснила из сознания живущих на территории России все прочие опасности. Самыми громкими преступлениями 2000-х годов стали именно теракты, - о политических убийствах стали понемногу забывать. После взрывов жилых домов, произошедших в Москве на улице Гурьянова и Каширском шоссе в 1999, а также целого ряда других терактов, заказных убийств, которые по-настоящему взволновали бы общество, почти не было. Исключением можно считать разве что убийство Сергея Юшенкова в 2003, да и то общественный резонанс тогда был значительно меньшим, чем после убийства Старовойтовой, Холодова или Листьева.
Сложно сказать, то ли в России стали меньше убивать по политическим мотивам, то ли просто гибель 1 человека, а не десятков и сотен, уже не привлекает к себе такого внимания, как раньше. Или, наконец, жертвами убийц уже не становятся такие колоритные фигуры, как деятели 1990-х. Так или иначе, прошлое десятилетие останется в общественном сознании эрой политических убийств, а нынешнее - эрой терактов".
Здесь обращено внимание на 1 тонкую деталь. Почему то, что в XIX в. и в н. XX называли терроризмом, теперь мы стали назвать "политическими убийствами", а терроризмом называем убийства не 1 выдающегося человека, а десятков, сотен, тысяч рядовых обывателей? Что общего было у Принципа с Басаевым?
Странно, да? Шокирует? Поставить их даже не на 1 доску - а просто рядом?
Просто оба - национально озабоченные борцы за свободу. Отличаются методами. Не цель оправдывает средство, а средство - цель. На посторонний взгляд, нежелание чеченцев жить в составе РФ и нежелание югославян жить в составе Австро-Венгрии - явления 1-типные.
Очень хорошо об этом написал 1 англичанин:
Глобалист: Свобода не одна на всех
Роберт Скидельский, член палаты лордов британского парламента, профессор Уорвикского университета12.05.2005
Буш воспользовался 60-летием Победы, чтобы еще раз сообщить благую весть о свободе и демократии. Если эти ценности будут доступны всем, то мир станет безопасным и процветающим, повторяет он. Он не замечает, что иногда люди воюют друг с другом во имя этих самых ценностей, поскольку понимают их по-разному.
Посмотрим сначала на свободу. Президент без сомнения вкладывает в это понятие тот же смысл, что и большинство людей на Западе - личная свобода, защита прав человека. Однако многие и, возможно, большинство людей в мире понимают под свободой кое-что еще: национальную свободу, свободу от иностранного господства. Когда чеченский врач Хасан Баев пишет: "Как все, мы хотим жить свободно", он использует это слово в этом втором смысле, так же как и палестинские "воины свободы".
2 версии свободы необязательно несовместимы: в некоторых случаях национальная свобода может стать единственной дорогой к личной свободе. Но потребность в национальной свободе сама по себе не является потребностью в свободе личной. Она может сочетаться с абсолютно нелиберальным отношением к правам человека, например правам женщины или геев. Так происходит в некоторых мусульманских странах. Личная свобода палестинцев, скорее всего, была бы лучше обеспечена в Израиле, чем в палестинском государстве. Тем не менее палестинцы борются с израильтянами во имя национальной свободы.
Это различие 2 типов свободы имеет глубокие философские корни и важные политические последствия. Оно объясняет, почему люди предпочитают угнетение себе подобными хорошему обращению со стороны иностранцев и почему войны за освобождение от угнетения часто встречают на удивление сильное сопротивление со стороны угнетаемых.
Теперь что касается второго слова - "демократия". Большинство людей понимают его как право выбирать свое правительство на свободных выборах. Почему это право так важно? Оно позволяет остановить правителей, ограничивающих свободу и права человека. Но есть и другое значение слова "демократия" - это "народная воля", которая должна главенствовать. Оно сочетается с понятием "национальная свобода" и может быть исключительно враждебно личным свободам, играя роль санкции на подавление меньшинств "во имя народа". Знаменитый либеральный философ XIX в. Джон Милль предостерегал от "тирании большинства".
Когда разделение на меньшинство и большинство происходит по религиозному или национальному признаку, тогда демократия становится не лекарством, а проблемой. Так произошло в Северной Ирландии, так происходит сегодня в Ираке. Когда соединяются демократия и национализм, мы получаем не мир, а войны - гражданские и мировые. (Поэтому лучше диктатура без национализма. Поэтому я симпатизирую коммунистической идеологии).
Самый глупый аргумент в пользу демократии заключается в том, что демократии не воюют друг с другом. Во-первых, слишком мало доказательств. Во-вторых, как я уже говорил, многое зависит от того, что понимать под свободой и демократией. Демократия на службе личных свобод будет, скорее всего, миролюбива, а демократия на службе национальной свободы, скорее всего, будет агрессивной. (Например, на службе у свободы американского или британского народа). Если мы хотим сделать свободу и демократию нашими лозунгами, то начать следует с четкого определения, что мы имеем в виду и что именно нам нужно.
