Черногорцы? Что такое?
17/10/2005 08:37 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa1) Черногорки
Избранные места из переписки с
iraan:
"Кстати, черногорок жалеть-то не следует особо. Оч-чень они умеют пользоваться своим положением. Да, права голоса, может, и не имеют, но вопрос денег, престижа, воспитания детей их не волнует. Живут в свое удовольствие, часто не работают, а если работают, то деньги в дом не дают - предпочитают тратить деньги на себя, любимую. А для дома - муж должен. Научились не кричать, но изощренно умеют действовать другими методами. Т. е. муж, может, и гуляет налево, но главой семьи он должен быть настоящим, и кормильцем, и защитником. И жене подарки делать - нехилые. А если нет, то... Я сама наблюдала, как братья приехали, набили зятю рожу и увезли сестру, оставив зятю трехлетнего ребенка, поскольку он не покупал жене на день рождения золото, а к рождению ребенка не одел ее с ног до головы, не купил положенный золотой гарнитур и т. д. Пригрозили, если не возместит ущерб, то опозорят на весь район, а сестру выдадут замуж за другого. Кстати, черногорки часто могут убежать от мужа, оставив ему детей (они же его?) и выйти замуж за другого. В селах это довольно часто".
...
Меня это коробит (и в сербских селах таких случаев предостаточно). Именно по селам - в городах об этом не слышала. Но знаю: в окрестностях Ниша живет семья - отец и четверо ребятишек, старшей - 13. (Бедная девочка – её жалко буквально до слёз! – Р.) Она-то и главная в доме хозяйка - и обед, и за ребятишками, и в школу, и на огород. А мама - она живет в соседнем селе, вышла замуж за более богатого человека. Так вот - девочка маму не видела три года.. 40 километров - расстояние!!! Разговариваю "я ее видела на рынке в Пироте, но она меня не узнала. Вот это – ненормально!
2) Ещё раз из Момо Капора
"Повсюду лежали мертвецы. Черногорцы собирали оружие и снимали с неприятеля все ценное. Вот два черногорца ухватились за новые красные сумы, полные господских рубинов. Один тянет к себе одну половину, другой - другую. Разорвав их, каждый взял по половине. Какой-то черногорец сетовал, что потерял по дороге мешок с тысячью золотых лир (20000 крон), и возвращался по своим следам в надежде отыскать его. Как потом выяснилось, это были деньги погибшего полковника главного штаба турок Шукри-бея (Бошняка).
Воевода Стево Радонич сказал, подойдя ко мне (М. Джюрджевичу - прим. пер.): "Вон там я оставил сорок пленных турок, чтобы черногорцы их охраняли и Его Высочеству отвели. А теперь не вижу ни одного живого!"
...
Очевидцы рассказывают, что князь Никола и паша троекратно поцеловались. Они давно не виделись, с той самой счастливой поры, когда они вместе учились в 1 классе французской военной академии Сен-Сир: князь Никола как будущий правитель, а Осман-паша (тогда он еще не был сархошем (перс. буквально "веселая голова", любитель выпить)) как единственный сын из видной и состоятельный цареградской семьи.
...
Победитель и побежденный сели на ящики с боеприпасами и выпили по бокалу шампанского.
- Ну? - спросил князь. - Ты по-прежнему считаешь, что лучше атаковать ночью, а не рано утром? Colonel Dispail (Полковник Диспай) в Сен-Сире был на твоей стороне в этом вопросе... Что ты теперь думаешь?
- Думаю, что это шампанское недостаточно охлаждено, Ник! - сказал паша и допил бокал до дна с заметным отвращением.
- Ты ранен?
- Нет, просто немного устал...
- Пойдемте! - воскликнул князь, и все поднялись. - Не обижайся, что я не задерживаю тебя долее. Но когда все это кончится, мы с тобой сядем и спокойно все обсудим. А пока я оставляю тебя на воеводу Вукашина, который учился в Сен-Сир после нас. Он знает три языка - выбери, на каком ты будешь с ним разговаривать. Желаю приятно провести время в Черногории.
- Сожалею, что мы сейчас не в Стамбуле, и я не могу оказать тебе такое же гостеприимство.
...
- На период Вашего пребывания в Цетине Ваша плата будет составлять 1500 форинтов... - сообщил Вукашин Осману-паше. - О, ла, ла! Вы можете держать при себе денщика, если он жив, и за Вами оставляется право носить саблю, если это доставит Вам удовольствие. Да, в последнее время мой Государь чересчур галантен. Похоже, победили те, кто потерпел поражение! Разумеется, этому нас не учили в Сен-Сире... Сигарету?
- Avec plaisir (С удовольствием)! - ответил паша и взял всю пачку. - Ах, pouvre colonel Dispaill (Бедный полковник Диспай). Наверное, в тот день он был болен, и мы пропустили эту лекцию...
...
- Любопытно, во сколько оценивается один паша... Сколько вы запросили?
- Много...
- А получите ли?
- Боюсь, что турки скорее заплатят за то, чтобы мы его насовсем оставили у себя. Похоже, в Стамбуле его не больно-то жалуют после этой битвы. Считая его погибшим, главнокомандующий Мухтар-паша всю вину за поражение возложил на Османа-пашу. Все указывает на то, что там его ожидает шелковый шнурок...
- Шнурок?
- Турки не убивают своих пашей... Они лишь посылают им лучший шелковый шнурок, чтобы они это сделали сами! А посылают его и за меньшее, чем поражение в нетрезвом состоянии в подобной битве!
- Неужели он в самом деле был пьян на Волчьем Доле?
- Князь говорит, не более чем обычно! А они давно знакомы...
- Кажется, князь очень благосклонен к паше. Он обеспечил ему прекрасное обхождение в Цетине...
- Да, князь довольно сентиментален в отношениях с ним. Паша многому научил его, когда они дружили 20 лет назад в Париже.
...
Охваченных азартом игроков прервал отдаленный колокольный звон, зовущий к заутрене...
Словно по молчаливой договоренности, православные отложили карты.
- Светлый паша, мы все же христиане, - сказал князь Божидаревич, - а колокола зовут к молитве...
- Выгонят вас из храма божьего! - сказал паша. - Ваши карманы полны моих золотых...
Они расстались в бледных предрассветных сумерках на опустевшей площади перед гостиницей.
- Увы, я освобожден от молитвы! - сказал паша. - Наконец, я нахожусь в городе, где нет ни одной мечети!
Пошатывающиеся после бессонной ночи игроки растворились в утреннем тумане, а паша отправился на прогулку, учтиво улыбнувшись двум черногорцам, следовавшим за ним на почтительном расстоянии.
" Могу себе представить эту картину! - говорил мне Зуко (Авторское отступление: разговор одного соавтора с другим). - Завидев его, черногорки закрывают деревянные ставни на окнах, словно перед антихристом! Паша стоит один посреди площади и не знает, куда направиться. Мальчишки начинают бросать в него камни. К ним подбегает пожилой черногорец и прогоняет их с криком: "Как вам не стыдно, щенки? Когда вырастете, убейте его, если сможете, а сейчас марш по домам!"
...
- Мне интересно, сколько у Вас сейчас есть денег в кармане? Мне всегда было любопытно, имеют ли правители вообще деньги при себе?
Он рассмеялся от всего сердца, показав два ряда крупных и крепких зубов:
- Как то раз подошел ко мне один куч (представитель одного из черногородских племен)! Я стоял, а он подошел ко мне и спросил, сколько у меня дукатов в кармане. "Сколько, как ты думаешь? - ответил я вопросом на вопрос. - Угадай!". "Ладно, - говорит мне он, - а скажешь ли ты мне действительно правду, ежели угадаю?" - "Скажу!" - "Обещаешь?" - "Да!" - "Есть ли у тебя 20 таллеров?" - "Нет!" - "Жаль, что нет!" - говорит он. "Спасибо тебе! - говорю. - А ты возьми этот таллер, и мне останется!" - "Спасибо, но я у тебя его не возьму, потому как спрашивал не для того, чтоб ты мне денег дал, а чтоб только знать, сколько денег у моего государя".
...
- Только во Франции я провел почти четыре года. С охотой читал и много занимался французской литературой. Всех ее классиков я изучил. В мае 1859 г. я чуть было не бросил школу и не отправился в Италию, чтобы присоединиться к отрядам Гарибальди...
- Ваша Светлость, смею ли спросить о Ваших намерениях в отношении Османа-паши?
- Он и Вас успел очаровать?
- Можно было бы так сказать...
- Я ценю Вашу искренность!
- Говорят, когда-то вы были добрыми друзьями?
- Молодость - лихое время! Два дикаря с края земли в Городе Света! Там забываются различия в вере. Кроме того, прямо против Пантеона была одна таверна под названием "Caffe de Droit", и газеты из наших далеких стран мы могли читать только там. Я подружился бы в Париже и с черным дьяволом, настолько мне там было одиноко!
- Вас мучила ностальгия?
- Ностальгия не то слово! Меня настолько угнетала тоска по родным горам, что я должен был с кем-то ее разделить...
- Как Вы познакомились с Османом-пашой?
- Когда мы познакомились, он еще не был пашой, а я - князем! Он знал Париж как никто! По воскресеньям мы нанимали извозчика, усаживали рядом с ним музыканта, отправлялись к булочнику за изрядным количеством хлеба, запасались холодным мясом, копченостями, языком, брали две рюмки и бутылку анизетты. И тогда ступай себе далеко за ворота в поле, где нет никого! Отпустив извозчика, мы расстилали на траве большую пеструю накидку музыканта и садились: Осман-паша, музыкант, я и собака музыканта, - и втроем по-братски обедали и разговаривали... Добряк - музыкант понял меня. Я лежал, положив голову на согнутые в локтях руки, смотрел вдаль, высоко в облака, туда, где представлял себе Черногорию, и плакал. Да, плакал, стонал и вздыхал... "Vous n'etes pas gai, mon bon Monsieur? ("Вы не веселы, мой добрый господин?")" - "Jouez, toujours, jouez!" ("Играйте дальше, играйте!") А потом при расставании: "Au dimanche prochain, mon bon Monsieur?" ("До следующего воскресения, господин?"). Были и забавные истории... Осман-паша рассказывал мне, что много слышал о нас, черногорцах, что мы действительно маленький, но героический народ. Одно только он никак не мог понять. "Что, болан (болезный (прост.); здесь служит обращением и не переводится), Осман?" - Оказывается, его волновало, почему мы такие жестокие и их, турок, сажаем на кол? Значит, от своих стариков они слышали те же рассказы, что и мы здесь!
...
В этот момент на Бельведер галопом влетели перьяники князя Николы. Командир спешился и подошел к паше:
- Наш государь передает тебе, что ты можешь ехать, куда пожелаешь, паша хазлетлери (форма почтительного титулования, в данном случае применительно к паше “Ваше превосходительство” (араб.))! И с мечом никогда больше не приходи к нам сюда в горы!
Денщик помог Осману-паше сесть на коня.
***
За первым же поворотом дороги перед Османом-пашой, как памятник, возник князь Никола на коне. Некоторое время они молча ехали рядом.
- Ты не весел, мой Осман! – сказал, наконец, князь. - Разве ты не рад возвращению домой?
- Думаю, было бы гораздо лучше, если бы Томель оставил меня лежать на Бельведере. Это откладывание выводит меня из себя...
- Зачем же так мрачно?
- Ты знаешь не хуже меня, Ник, что в Стамбуле меня не ожидает ничего хорошего...
...
– Что у тебя, мой Осман?
Паша положил карты на камень:
- Четыре дамы. А у тебя?
- Ты проиграл. Четыре короля!
- Покажи!
Князь открыл карты – у него было три короля.
- Где же четвертый?
- Здесь! – князь ударил себя в грудь, взял два талера с колоды и рассмеялся в полный голос, так что эхо отдавалось в горах.
Наверное, князь Никола уже тогда знал или чувствовал, что в 1910 году он будет провозглашен королем Черногории.
- Я знал, что выиграю после стольких лет воздержания, и потому принес тебе один небольшой подарок в утешение… - сказал князь паше и вытащил свернутый лист бумаги с печатями. – Это документ, который подтверждает, что Осман-паша геройски боролся в битве на Волчьем Доле и был взят в плен одним из последних, когда у него иссякли все ресурсы для сопротивления. Документ подписали все воеводы, участвовавшие в битве на Волчьем Доле, и я, государь Черногории, князь Никола I Петрович Негош! Когда покажешь это султану в Стамбуле, никто не посмеет тронуть тебя.
Поклонившись, Осман-паша принял спасительный документ.
- Увидимся ли мы еще когда-нибудь, мой Осман? – обнял его князь.
- Одному Аллаху ведомо… - паша обнял его в ответ.
О том, что этот документ действительно существовал и не является плодом воображения моего друга Зуки Джумхура, свидетельствуют строки добряка Мартина Джюрджевича на 155-й странице его «Мемуаров с Балкан»:
«Дверь моей комнаты распахнулись и вошел Осман-паша. Он сел на край кровати и сказал: «Князь был воистину великодушен ко мне: он мог держать меня еще в плену, но объявил меня свободным, и я могу идти, куда хочу. Теперь я, значит, свободен, а завтра – пароходом в Царьград. Но я получил от Его Высочества и всех воевод свидетельство, что на Волчьем Доле я храбро бился и не был пьян, как меня описал Мухтар-паша».
Существует несколько версий относительно того, как кончил свою жизнь Осман-паша Сархош.
Одни говорят, что сразу же по возвращении в Царьград его заточили в башню тюрьмы Деполето и задушили там шелковым шнурком, тогда как другие утверждают, что он сам положил «ложечку белого порошка в стакан холодной воды, выпил его, как пьют горькое лекарство, и покинул этот свет...»
Мартин Джюрджевич, которому больше других следует верить, записывает мимоходом, «что слышал, как позднее при взятии Карса русские взяли в плен Османа-пашу и увезли его в Россию».
P. S. К том же издании «Дворянский вестник» можно найти ряд материалов о Балканах – "Славянская страница" – в основном о Югославии.
Избранные места из переписки с
iraan:"Кстати, черногорок жалеть-то не следует особо. Оч-чень они умеют пользоваться своим положением. Да, права голоса, может, и не имеют, но вопрос денег, престижа, воспитания детей их не волнует. Живут в свое удовольствие, часто не работают, а если работают, то деньги в дом не дают - предпочитают тратить деньги на себя, любимую. А для дома - муж должен. Научились не кричать, но изощренно умеют действовать другими методами. Т. е. муж, может, и гуляет налево, но главой семьи он должен быть настоящим, и кормильцем, и защитником. И жене подарки делать - нехилые. А если нет, то... Я сама наблюдала, как братья приехали, набили зятю рожу и увезли сестру, оставив зятю трехлетнего ребенка, поскольку он не покупал жене на день рождения золото, а к рождению ребенка не одел ее с ног до головы, не купил положенный золотой гарнитур и т. д. Пригрозили, если не возместит ущерб, то опозорят на весь район, а сестру выдадут замуж за другого. Кстати, черногорки часто могут убежать от мужа, оставив ему детей (они же его?) и выйти замуж за другого. В селах это довольно часто".
...
Меня это коробит (и в сербских селах таких случаев предостаточно). Именно по селам - в городах об этом не слышала. Но знаю: в окрестностях Ниша живет семья - отец и четверо ребятишек, старшей - 13. (Бедная девочка – её жалко буквально до слёз! – Р.) Она-то и главная в доме хозяйка - и обед, и за ребятишками, и в школу, и на огород. А мама - она живет в соседнем селе, вышла замуж за более богатого человека. Так вот - девочка маму не видела три года.. 40 километров - расстояние!!! Разговариваю "я ее видела на рынке в Пироте, но она меня не узнала. Вот это – ненормально!
2) Ещё раз из Момо Капора
"Повсюду лежали мертвецы. Черногорцы собирали оружие и снимали с неприятеля все ценное. Вот два черногорца ухватились за новые красные сумы, полные господских рубинов. Один тянет к себе одну половину, другой - другую. Разорвав их, каждый взял по половине. Какой-то черногорец сетовал, что потерял по дороге мешок с тысячью золотых лир (20000 крон), и возвращался по своим следам в надежде отыскать его. Как потом выяснилось, это были деньги погибшего полковника главного штаба турок Шукри-бея (Бошняка).
Воевода Стево Радонич сказал, подойдя ко мне (М. Джюрджевичу - прим. пер.): "Вон там я оставил сорок пленных турок, чтобы черногорцы их охраняли и Его Высочеству отвели. А теперь не вижу ни одного живого!"
...
Очевидцы рассказывают, что князь Никола и паша троекратно поцеловались. Они давно не виделись, с той самой счастливой поры, когда они вместе учились в 1 классе французской военной академии Сен-Сир: князь Никола как будущий правитель, а Осман-паша (тогда он еще не был сархошем (перс. буквально "веселая голова", любитель выпить)) как единственный сын из видной и состоятельный цареградской семьи.
...
Победитель и побежденный сели на ящики с боеприпасами и выпили по бокалу шампанского.
- Ну? - спросил князь. - Ты по-прежнему считаешь, что лучше атаковать ночью, а не рано утром? Colonel Dispail (Полковник Диспай) в Сен-Сире был на твоей стороне в этом вопросе... Что ты теперь думаешь?
- Думаю, что это шампанское недостаточно охлаждено, Ник! - сказал паша и допил бокал до дна с заметным отвращением.
- Ты ранен?
- Нет, просто немного устал...
- Пойдемте! - воскликнул князь, и все поднялись. - Не обижайся, что я не задерживаю тебя долее. Но когда все это кончится, мы с тобой сядем и спокойно все обсудим. А пока я оставляю тебя на воеводу Вукашина, который учился в Сен-Сир после нас. Он знает три языка - выбери, на каком ты будешь с ним разговаривать. Желаю приятно провести время в Черногории.
- Сожалею, что мы сейчас не в Стамбуле, и я не могу оказать тебе такое же гостеприимство.
...
- На период Вашего пребывания в Цетине Ваша плата будет составлять 1500 форинтов... - сообщил Вукашин Осману-паше. - О, ла, ла! Вы можете держать при себе денщика, если он жив, и за Вами оставляется право носить саблю, если это доставит Вам удовольствие. Да, в последнее время мой Государь чересчур галантен. Похоже, победили те, кто потерпел поражение! Разумеется, этому нас не учили в Сен-Сире... Сигарету?
- Avec plaisir (С удовольствием)! - ответил паша и взял всю пачку. - Ах, pouvre colonel Dispaill (Бедный полковник Диспай). Наверное, в тот день он был болен, и мы пропустили эту лекцию...
...
- Любопытно, во сколько оценивается один паша... Сколько вы запросили?
- Много...
- А получите ли?
- Боюсь, что турки скорее заплатят за то, чтобы мы его насовсем оставили у себя. Похоже, в Стамбуле его не больно-то жалуют после этой битвы. Считая его погибшим, главнокомандующий Мухтар-паша всю вину за поражение возложил на Османа-пашу. Все указывает на то, что там его ожидает шелковый шнурок...
- Шнурок?
- Турки не убивают своих пашей... Они лишь посылают им лучший шелковый шнурок, чтобы они это сделали сами! А посылают его и за меньшее, чем поражение в нетрезвом состоянии в подобной битве!
- Неужели он в самом деле был пьян на Волчьем Доле?
- Князь говорит, не более чем обычно! А они давно знакомы...
- Кажется, князь очень благосклонен к паше. Он обеспечил ему прекрасное обхождение в Цетине...
- Да, князь довольно сентиментален в отношениях с ним. Паша многому научил его, когда они дружили 20 лет назад в Париже.
...
Охваченных азартом игроков прервал отдаленный колокольный звон, зовущий к заутрене...
Словно по молчаливой договоренности, православные отложили карты.
- Светлый паша, мы все же христиане, - сказал князь Божидаревич, - а колокола зовут к молитве...
- Выгонят вас из храма божьего! - сказал паша. - Ваши карманы полны моих золотых...
Они расстались в бледных предрассветных сумерках на опустевшей площади перед гостиницей.
- Увы, я освобожден от молитвы! - сказал паша. - Наконец, я нахожусь в городе, где нет ни одной мечети!
Пошатывающиеся после бессонной ночи игроки растворились в утреннем тумане, а паша отправился на прогулку, учтиво улыбнувшись двум черногорцам, следовавшим за ним на почтительном расстоянии.
" Могу себе представить эту картину! - говорил мне Зуко (Авторское отступление: разговор одного соавтора с другим). - Завидев его, черногорки закрывают деревянные ставни на окнах, словно перед антихристом! Паша стоит один посреди площади и не знает, куда направиться. Мальчишки начинают бросать в него камни. К ним подбегает пожилой черногорец и прогоняет их с криком: "Как вам не стыдно, щенки? Когда вырастете, убейте его, если сможете, а сейчас марш по домам!"
...
- Мне интересно, сколько у Вас сейчас есть денег в кармане? Мне всегда было любопытно, имеют ли правители вообще деньги при себе?
Он рассмеялся от всего сердца, показав два ряда крупных и крепких зубов:
- Как то раз подошел ко мне один куч (представитель одного из черногородских племен)! Я стоял, а он подошел ко мне и спросил, сколько у меня дукатов в кармане. "Сколько, как ты думаешь? - ответил я вопросом на вопрос. - Угадай!". "Ладно, - говорит мне он, - а скажешь ли ты мне действительно правду, ежели угадаю?" - "Скажу!" - "Обещаешь?" - "Да!" - "Есть ли у тебя 20 таллеров?" - "Нет!" - "Жаль, что нет!" - говорит он. "Спасибо тебе! - говорю. - А ты возьми этот таллер, и мне останется!" - "Спасибо, но я у тебя его не возьму, потому как спрашивал не для того, чтоб ты мне денег дал, а чтоб только знать, сколько денег у моего государя".
...
- Только во Франции я провел почти четыре года. С охотой читал и много занимался французской литературой. Всех ее классиков я изучил. В мае 1859 г. я чуть было не бросил школу и не отправился в Италию, чтобы присоединиться к отрядам Гарибальди...
- Ваша Светлость, смею ли спросить о Ваших намерениях в отношении Османа-паши?
- Он и Вас успел очаровать?
- Можно было бы так сказать...
- Я ценю Вашу искренность!
- Говорят, когда-то вы были добрыми друзьями?
- Молодость - лихое время! Два дикаря с края земли в Городе Света! Там забываются различия в вере. Кроме того, прямо против Пантеона была одна таверна под названием "Caffe de Droit", и газеты из наших далеких стран мы могли читать только там. Я подружился бы в Париже и с черным дьяволом, настолько мне там было одиноко!
- Вас мучила ностальгия?
- Ностальгия не то слово! Меня настолько угнетала тоска по родным горам, что я должен был с кем-то ее разделить...
- Как Вы познакомились с Османом-пашой?
- Когда мы познакомились, он еще не был пашой, а я - князем! Он знал Париж как никто! По воскресеньям мы нанимали извозчика, усаживали рядом с ним музыканта, отправлялись к булочнику за изрядным количеством хлеба, запасались холодным мясом, копченостями, языком, брали две рюмки и бутылку анизетты. И тогда ступай себе далеко за ворота в поле, где нет никого! Отпустив извозчика, мы расстилали на траве большую пеструю накидку музыканта и садились: Осман-паша, музыкант, я и собака музыканта, - и втроем по-братски обедали и разговаривали... Добряк - музыкант понял меня. Я лежал, положив голову на согнутые в локтях руки, смотрел вдаль, высоко в облака, туда, где представлял себе Черногорию, и плакал. Да, плакал, стонал и вздыхал... "Vous n'etes pas gai, mon bon Monsieur? ("Вы не веселы, мой добрый господин?")" - "Jouez, toujours, jouez!" ("Играйте дальше, играйте!") А потом при расставании: "Au dimanche prochain, mon bon Monsieur?" ("До следующего воскресения, господин?"). Были и забавные истории... Осман-паша рассказывал мне, что много слышал о нас, черногорцах, что мы действительно маленький, но героический народ. Одно только он никак не мог понять. "Что, болан (болезный (прост.); здесь служит обращением и не переводится), Осман?" - Оказывается, его волновало, почему мы такие жестокие и их, турок, сажаем на кол? Значит, от своих стариков они слышали те же рассказы, что и мы здесь!
...
В этот момент на Бельведер галопом влетели перьяники князя Николы. Командир спешился и подошел к паше:
- Наш государь передает тебе, что ты можешь ехать, куда пожелаешь, паша хазлетлери (форма почтительного титулования, в данном случае применительно к паше “Ваше превосходительство” (араб.))! И с мечом никогда больше не приходи к нам сюда в горы!
Денщик помог Осману-паше сесть на коня.
***
За первым же поворотом дороги перед Османом-пашой, как памятник, возник князь Никола на коне. Некоторое время они молча ехали рядом.
- Ты не весел, мой Осман! – сказал, наконец, князь. - Разве ты не рад возвращению домой?
- Думаю, было бы гораздо лучше, если бы Томель оставил меня лежать на Бельведере. Это откладывание выводит меня из себя...
- Зачем же так мрачно?
- Ты знаешь не хуже меня, Ник, что в Стамбуле меня не ожидает ничего хорошего...
...
– Что у тебя, мой Осман?
Паша положил карты на камень:
- Четыре дамы. А у тебя?
- Ты проиграл. Четыре короля!
- Покажи!
Князь открыл карты – у него было три короля.
- Где же четвертый?
- Здесь! – князь ударил себя в грудь, взял два талера с колоды и рассмеялся в полный голос, так что эхо отдавалось в горах.
Наверное, князь Никола уже тогда знал или чувствовал, что в 1910 году он будет провозглашен королем Черногории.
- Я знал, что выиграю после стольких лет воздержания, и потому принес тебе один небольшой подарок в утешение… - сказал князь паше и вытащил свернутый лист бумаги с печатями. – Это документ, который подтверждает, что Осман-паша геройски боролся в битве на Волчьем Доле и был взят в плен одним из последних, когда у него иссякли все ресурсы для сопротивления. Документ подписали все воеводы, участвовавшие в битве на Волчьем Доле, и я, государь Черногории, князь Никола I Петрович Негош! Когда покажешь это султану в Стамбуле, никто не посмеет тронуть тебя.
Поклонившись, Осман-паша принял спасительный документ.
- Увидимся ли мы еще когда-нибудь, мой Осман? – обнял его князь.
- Одному Аллаху ведомо… - паша обнял его в ответ.
О том, что этот документ действительно существовал и не является плодом воображения моего друга Зуки Джумхура, свидетельствуют строки добряка Мартина Джюрджевича на 155-й странице его «Мемуаров с Балкан»:
«Дверь моей комнаты распахнулись и вошел Осман-паша. Он сел на край кровати и сказал: «Князь был воистину великодушен ко мне: он мог держать меня еще в плену, но объявил меня свободным, и я могу идти, куда хочу. Теперь я, значит, свободен, а завтра – пароходом в Царьград. Но я получил от Его Высочества и всех воевод свидетельство, что на Волчьем Доле я храбро бился и не был пьян, как меня описал Мухтар-паша».
Существует несколько версий относительно того, как кончил свою жизнь Осман-паша Сархош.
Одни говорят, что сразу же по возвращении в Царьград его заточили в башню тюрьмы Деполето и задушили там шелковым шнурком, тогда как другие утверждают, что он сам положил «ложечку белого порошка в стакан холодной воды, выпил его, как пьют горькое лекарство, и покинул этот свет...»
Мартин Джюрджевич, которому больше других следует верить, записывает мимоходом, «что слышал, как позднее при взятии Карса русские взяли в плен Османа-пашу и увезли его в Россию».
P. S. К том же издании «Дворянский вестник» можно найти ряд материалов о Балканах – "Славянская страница" – в основном о Югославии.
