![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsaПытаюсь по совету Егора-13 читаю «Белую гвардию». Трудно читается. Кучерявый текст. Есть красивые, очень ладно скроенные места – а есть какой-то непонятный «поток сознания».
Есть поразительные места.
Вот описание прожигателей жизни – отвратительная харя тех, кто бежал от большевиков.
«Бежали седоватые банкиры со своими женами, бежали талантливые дельцы, оставившие доверенных помощников в Москве, которым было поручено не терять связи с тем новым миром, который нарождался в Московском царстве, домовладельцы, покинувшие дома верным тайным приказчикам, промышленники, купцы, адвокаты, общественные деятели. Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные, алчные, трусливые. Кокотки. Честные дамы из аристократических фамилий. Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы с накрашенными карминовыми губами. Бежали секретари директоров департаментов, юные пассивные педерасты. Бежали князья и алтынники, поэты и ростовщики, жандармы и актрисы императорских театров. Вся эта масса, просачиваясь в щель, держала свой путь на Город.
...
Открылись бесчисленные съестные лавки-паштетные, торговавшие до глубокой ночи, кафе, где подавали кофе и где можно было купить женщину, новые театры миниатюр, на подмостках которых кривлялись и смешили народ все наиболее известные актеры, слетевшиеся из двух столиц, открылся знаменитый театр "Лиловый негр" и величественный, до белого утра гремящий тарелками, клуб "Прах" (поэты - режиссеры - артисты - художники) на Николаевской улице. Тотчас же вышли новые газеты, и лучшие перья в России начали писать в них фельетоны и в этих фельетонах поносить большевиков. Извозчики целыми днями таскали седоков из ресторана в ресторан, и по ночам в кабаре играла струнная музыка, и в табачном дыму светились неземной красотой лица белых, истощенных, закокаиненных проституток.
Город разбухал, ширился, лез, как опара из горшка. До самого рассвета шелестели игорные клубы, и в них играли личности петербургские и личности городские, играли важные и гордые немецкие лейтенанты и майоры, которых русские боялись и уважали. Играли арапы из клубов Москвы и украинско-русские, уже висящие на волоске помещики. ...Звездою голубого пыльного шелку разливался потолок, в голубых ложах сверкали крупные бриллианты и лоснились рыжеватые сибирские меха. И пахло жженым кофе, потом, спиртом и французскими духами. Все лето восемнадцатого года по Николаевской шаркали дутые лихачи, в наваченных кафтанах, и в ряд до света конусами горели машины. В окнах магазинов мохнатились цветочные леса, бревнами золотистого жиру висели балыки, орлами и печатями томно сверкали бутылки прекрасного шампанского вина "Абрау".
... Появились хрящевато-белые с серенькой бритой щетинкой на лицах, с сияющими лаком штиблетами и наглыми глазами тенора-солисты, члены Государственной думы в пенсне, б... со звонкими фамилиями, биллиардные игроки... водили девок в магазины покупать краску для губ и дамские штаны из батиста с чудовищным разрезом. Покупали девкам лак».
А вот – сон Действие, напоминаю, происходит в 1918.
«Рядом с нами хоромы, потолков не видно! Я и говорю: "А разрешите спросить, это для кого же такое?" Потому оригинально: звезды красные, облака красные... "А это, - говорит апостол Петр, - для большевиков, с Перекопу которые".
- Какого Перекопу? - тщетно напрягая свой бедный земной ум, спросил Турбин.
- А это, ваше высокоблагородие, у них-то ведь заранее все известно. В двадцатом году большевиков-то, когда брали Перекоп, видимо-невидимо положили. (И откуда же турбин это знает в 1918? ;-))) Так, стало быть, помещение к приему им приготовили.
- Большевиков? - смутилась душа Турбина, - путаете вы что-то, Жилин, не может этого быть. Не пустят их туда.
- ... Ну вот-с я и докладываю, как же так, попы-то твои говорят, что большевики в ад попадут? Ведь это, говорю, что ж такое? Они в тебя не верят, а ты им вишь какие казармы взбодрил.
"Ну не верят, что ж поделаешь. Пущай. Ведь мне-то от этого ни жарко, ни холодно. Да и тебе, говорит, тоже. Да и им то же самое. Потому мне от вашей веры ни прибыли, ни убытку. Один верит, другой не верит, а поступки у вас у всех одинаковые: сейчас друг друга за глотку, а что касается казарм, то тут как надо понимать, все вы у меня одинаковые - в поле брани убиенные".
"Попы-то", - я говорю... Тут он и рукой махнул: "Ты мне про попов лучше и не напоминай. Ума не приложу, что мне с ними делать. То есть таких дураков, как ваши попы, нету других на свете. По секрету скажу тебе, срам, а не попы".
"Да, говорю, уволь ты их, господи, вчистую! Чем дармоедов-то тебе кормить?"
"Жалко, вот в чем штука-то", - говорит».
Вот такая антиклерикальная выходит пропаганда у сына доцента духовной академии!
Есть поразительные места.
Вот описание прожигателей жизни – отвратительная харя тех, кто бежал от большевиков.
«Бежали седоватые банкиры со своими женами, бежали талантливые дельцы, оставившие доверенных помощников в Москве, которым было поручено не терять связи с тем новым миром, который нарождался в Московском царстве, домовладельцы, покинувшие дома верным тайным приказчикам, промышленники, купцы, адвокаты, общественные деятели. Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные, алчные, трусливые. Кокотки. Честные дамы из аристократических фамилий. Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы с накрашенными карминовыми губами. Бежали секретари директоров департаментов, юные пассивные педерасты. Бежали князья и алтынники, поэты и ростовщики, жандармы и актрисы императорских театров. Вся эта масса, просачиваясь в щель, держала свой путь на Город.
...
Открылись бесчисленные съестные лавки-паштетные, торговавшие до глубокой ночи, кафе, где подавали кофе и где можно было купить женщину, новые театры миниатюр, на подмостках которых кривлялись и смешили народ все наиболее известные актеры, слетевшиеся из двух столиц, открылся знаменитый театр "Лиловый негр" и величественный, до белого утра гремящий тарелками, клуб "Прах" (поэты - режиссеры - артисты - художники) на Николаевской улице. Тотчас же вышли новые газеты, и лучшие перья в России начали писать в них фельетоны и в этих фельетонах поносить большевиков. Извозчики целыми днями таскали седоков из ресторана в ресторан, и по ночам в кабаре играла струнная музыка, и в табачном дыму светились неземной красотой лица белых, истощенных, закокаиненных проституток.
Город разбухал, ширился, лез, как опара из горшка. До самого рассвета шелестели игорные клубы, и в них играли личности петербургские и личности городские, играли важные и гордые немецкие лейтенанты и майоры, которых русские боялись и уважали. Играли арапы из клубов Москвы и украинско-русские, уже висящие на волоске помещики. ...Звездою голубого пыльного шелку разливался потолок, в голубых ложах сверкали крупные бриллианты и лоснились рыжеватые сибирские меха. И пахло жженым кофе, потом, спиртом и французскими духами. Все лето восемнадцатого года по Николаевской шаркали дутые лихачи, в наваченных кафтанах, и в ряд до света конусами горели машины. В окнах магазинов мохнатились цветочные леса, бревнами золотистого жиру висели балыки, орлами и печатями томно сверкали бутылки прекрасного шампанского вина "Абрау".
... Появились хрящевато-белые с серенькой бритой щетинкой на лицах, с сияющими лаком штиблетами и наглыми глазами тенора-солисты, члены Государственной думы в пенсне, б... со звонкими фамилиями, биллиардные игроки... водили девок в магазины покупать краску для губ и дамские штаны из батиста с чудовищным разрезом. Покупали девкам лак».
А вот – сон Действие, напоминаю, происходит в 1918.
«Рядом с нами хоромы, потолков не видно! Я и говорю: "А разрешите спросить, это для кого же такое?" Потому оригинально: звезды красные, облака красные... "А это, - говорит апостол Петр, - для большевиков, с Перекопу которые".
- Какого Перекопу? - тщетно напрягая свой бедный земной ум, спросил Турбин.
- А это, ваше высокоблагородие, у них-то ведь заранее все известно. В двадцатом году большевиков-то, когда брали Перекоп, видимо-невидимо положили. (И откуда же турбин это знает в 1918? ;-))) Так, стало быть, помещение к приему им приготовили.
- Большевиков? - смутилась душа Турбина, - путаете вы что-то, Жилин, не может этого быть. Не пустят их туда.
- ... Ну вот-с я и докладываю, как же так, попы-то твои говорят, что большевики в ад попадут? Ведь это, говорю, что ж такое? Они в тебя не верят, а ты им вишь какие казармы взбодрил.
"Ну не верят, что ж поделаешь. Пущай. Ведь мне-то от этого ни жарко, ни холодно. Да и тебе, говорит, тоже. Да и им то же самое. Потому мне от вашей веры ни прибыли, ни убытку. Один верит, другой не верит, а поступки у вас у всех одинаковые: сейчас друг друга за глотку, а что касается казарм, то тут как надо понимать, все вы у меня одинаковые - в поле брани убиенные".
"Попы-то", - я говорю... Тут он и рукой махнул: "Ты мне про попов лучше и не напоминай. Ума не приложу, что мне с ними делать. То есть таких дураков, как ваши попы, нету других на свете. По секрету скажу тебе, срам, а не попы".
"Да, говорю, уволь ты их, господи, вчистую! Чем дармоедов-то тебе кормить?"
"Жалко, вот в чем штука-то", - говорит».
Вот такая антиклерикальная выходит пропаганда у сына доцента духовной академии!
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 24/01/2008 12:41 am (UTC)ТРИ ЦЕРКВИ
Это еще более достопримечательно, нежели вывески. Три церкви это
слишком много для Киева. Старая, живая и автокефальная, или украинская.
Представители второй из них получили от остроумных киевлян кличку:
- Живые попы.
Более меткого прозвища я не слыхал во всю свою жизнь. Оно определяет
означенных представителей полностью - не только со стороны их
принадлежности, но и со стороны свойств их характера.
В живости они уступают только одной организации - попам украинским.
И представляют полную противоположность представителям старой церкви,
которые не только не обнаруживают никакой живости, но, медлительны,
растеряны и крайне мрачны.
Положение таково: старая ненавидит живую и автокефальную, живая -
старую и автокефальную, автокефальная - старую и живую.
Чем кончится полезная деятельность все трех церквей, сердца служителей
которых питаются злобой, могу сказать с полнейшей уверенностью: массовым
отпадением верующих от всех трех церквей и ввержением их в пучину самого
голого атеизма. И повинны будут в этом не кто иные, как сами попы,
дискредитировавшие в лоск не только самих себя, но самую идею веры.
это ли не красота. Все так, и так было, есть и будет. Церковь, как и армию, изменить невозможно.
А еще я люблю Булгакова нежной любовью за то, как он в "БГ" пишет об Украине. Многие считают его украиноненавистником за то, что он понадсмехался над украинским наречием. Глупости. Писал-то он о Белой гвардии. Как еще они могли относиться к мове? Все правда.
а вот это:
- Ну, так вот что я вам скажу: не было. Не было! Не было этого Симона вовсе на свете. Ни турка, ни гитары под кованым фонарем на Бронной, ни земского союза... ни черта. Просто миф, порожденный на Украине в тумане страшного 18-го года.
(*230) ...И было другое - лютая ненависть. Было четыреста тысяч немцев, а вокруг них четырежды сорок раз четыреста тысяч мужиков с сердцами, горящими неутоленной злобой. О, много, много скопилось в этих сердцах. И удары лейтенантских стеков по лицам, и шрапнельный беглый огонь по непокорным деревням, спины, исполосованные шомполами гетманских сердюков, и расписки на клочках бумаги почерком майоров и лейтенантов германской армии:
"Выдать русской свинье за купленную у нее свинью 25 марок".
Добродушный, презрительный хохоток над теми, кто приезжал с такой распискою в штаб германцев в Город.
И реквизированные лошади, и отобранный хлеб, и помещики с толстыми лицами, вернувшиеся в свои поместья при гетмане,-дрожь ненависти при слове "офицерня".
Вот что было-с.
Да еще слухи о земельной реформе, которую намеревался произвести пан гетман,
- увы, увы! только в ноябре 18-го года, когда под Городом загудели пушки, догадались умные люди, а в том числе и Василиса, что ненавидели мужики этого самого пана гетмана, как бешеную собаку,-
и мужицкие мыслишки о том, что никакой этой панской сволочной реформы не нужно, а нужна та вечная, чаемая мужицкая реформа:
- Вся земля мужикам.
- Каждому по 100 десятин.
- Чтобы никаких помещиков и духу не было.
- И чтобы на каждые эти 100 десятин верная гербовая бумага с печатью - во владение вечное, наследственное, от деда к отцу, от отца к сыну, внуку и так далее.
- Чтобы никакая шпана из Города не приезжа требовать хлеб. Хлеб мужицкий, никому его не дадим, что сами не съедим, закопаем в землю.
- Чтобы из Города привозили керосин.
- Ну-с, такой реформы обожаемый гетман произвести не мог. Да и никакой черт ее не произведет.
Были тоскливые слухи, что справиться с гетманской и немецкой напастью могут только большевики, но у большевиков своя напасть:
no subject
Date: 24/01/2008 12:41 am (UTC)(*231) - Жиды и комиссары.
- Вот головушка горькая у украинских мужиков! Ниоткуда нет спасения!!
Были десятки тысяч людей, вернувшихся с войны и умеющих стрелять...
- А выучили сами же офицеры по приказанию начальства!
Сотни тысяч винтовок, закопанных в землю, упрятанных в клунях и коморах и не сданных, несмотря на скорые на руку военно-полевые немецкие суды, порки шомполами и стрельбу шрапнелями, миллионы патронов в той же земле, и трехдюймовые орудия в каждой пятой деревне, и пулеметы в каждой второй, во всяком городишке склады снарядов, цейхгаузы с шинелями и папахами.
И в этих же городишках народные учителя, фельдшера, однодворцы, украинские семинаристы, волею судеб ставшие прапорщиками, здоровенные сыны пчеловодов, штабс-капитаны с украинскими фамилиями... все говорят на украинском языке, все любят Украину волшебную, воображаемую, без панов, без офицеров-москалей,- и тысячи бывших пленных украинцев, вернувшихся из Галиции.
Это в довесочек к десяткам тысяч мужичков?.. О-го-го!
Вот это было. А узник... гитара...
Слухи грозные, ужасные...
Наступают на нас...
Дзинь... трень... эх, эх, Николка.
Турок, земгусар, Симон. Да не было его. Не было. Так, чепуха, легенда, мираж. Просто слово, в котором слились и неутоленная ярость, и жажда мужицкой мести, и чаяния тех верных сынов своей подсолнечной, жаркой Украины... ненавидящих Москву, какая бы она ни была - большевистская ли, царская или еще какая."
Лучше Булгакова об Украине до сих пор ни один украинец не написал. Шучу.))) Но не зря он в Киеве вырос )))
no subject
Date: 24/01/2008 04:49 am (UTC)А как он пишет про Город! Единственный, лучший на земле...
Кстати, вы не знаете, кто такеи "белградские гусары"?
no subject
Date: 24/01/2008 04:52 am (UTC)no subject
Date: 24/01/2008 06:14 pm (UTC)Я не думаю, что Булгаков был украиносочувствующим. И поэтому я его еще больше уважаю. Гений - если он гений ;)) - при любых своих убеждениях опишет жизнь как она есть. То есть - напишет правду.
Белградские гусары - хм... может части какие так именовались в русской армии? Не, не знаток я, а гуглить сейчас времени нету, уж не взыщите ;)).
no subject
Date: 24/01/2008 06:15 pm (UTC)Я, правда, его мало читала. Может, у него смачно описано, как запорожцы жидов мордовали?
"Рыжая Елена", "скатерть бела и крахмальна", надписи на печке, "мама - светлая королева" (ах, надо быть и вправду гением, чтобы такие слова для мамы найти...). Так и видишь это обреченное гнездо. Тепло у них - было, брони у них - не было. Обречены, обречены.
И Алеша изнывал от презрения к самому себе задним числом за то, что руку Тальбергу пожал. А не пожать - не мог.
Люблю очень Белую Гвардию. Не гвардию саму, а роман тоись )).
а как вам его зарисовочка о киевских попах? ))
no subject
Date: 25/01/2008 04:42 am (UTC)Может, они, а может, и польские паны.Про "свинство", которое я писала - это как раз погромы... Впрочем, я пока дошла только до освобождения Петэрры, остальное пока - по диагонали.
Про попов - хо-ро-шо! Кажется, и сейчас на Украине нечто вроде...