(no subject)
23/01/2005 03:14 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsaРФ/Разное
Ведущий Михаил Соколов
Соколов: Владимир Поплавский, бывший переводчик с балканских языков Радиокомитета и АПН, сейчас живет в заснеженной деревне в Калужской области в окружении десятка собак. А вот чуть больше полувека тому назад он в колонне заключенных высаживался с корабля на Голый остров. Это коммунистический концлагерь, только не в СССР, а в Югославии.
18 страниц Ворда
На советских Соловках новоприбывших в лагерь особого назначения "каэров" бригадиры и их подручные для начала избивали кольями (дрынами), а в титовском концлагере - заставляли бежать сквозь строй, и их должны были бить по голове и по лицу выстроенные в 2 шеренги их же товарищи по заключению.
Поплавский: Когда приезжаешь, там общество в 3000 человек пропускает тебя - и получаешь 3000 ударов. Вся голова, уши там испорчены, все деформировано.
Соколов: Так жертва становилась палачом, а палач, провинившись, жертвой.
Безводные Адские острова средней Далмации в Адриатике отличались своеобразным климатом: влажный холод зимой, летом днем - дикая жара.
Поплавский: Зимой - около нуля может быть. На Крке и островах может снег быть. Между Крком и Пытвичем, островом рядом, есть такой пробел - 500 метров - моря, и там городок Сень на берегу, и это - Сеньские ворота. Вот зимой из этих Сеньских ворот - буря! Это такие ветры бывают в Северной Адриатике, на островах, зимой, что мы возвращались с работы, 5 человек, держимся друг за друга - и бум, все наповал, на землю падали. Летом - жарища!
Соколов: Было Володе Поплавскому, когда он попал в концлагерь на Голый остров, около 19 лет. Отец Владимира Поплавского, Вячеслав, до эмиграции из Крыма жил в Новороссии.
Поплавский: И России он практически не знал. Он знал юг. Папа знал кадетский корпус - это была муштра, военное воспитание. И потом уже 2 года - бурные события в Одессе. Власти менялись, Перекоп, Крым: Выше Киева ничего не видел.
Соколов: Владимир Поплавский показывает заботливо сохраненные документы отца. Вячеслав Поплавский ушел из кадетского корпуса в Одессе на фронт Второй Отечественной - так называли Первую мировую. Служба в Добровольческой армии у Деникина. Крымская эпопея с походом в Северную Таврию в Русской армии Врангеля. Погоны артиллерийского подпоручика. Эвакуация. Год ожидания своей судьбы в Галлиполийском лагере. Выезд в 08.1921 на Балканы. В той новой стране - Королевстве сербов, хорватов и словенцев - молодежи помогали учиться.
Вместе с Владимиром Поплавским смотрим семейные альбомы. В фотографиях жизнь его отца и матери - македонской девушки из города Велеса Богданки Славковой-Отевич, с которой Вячеслав Поплавский познакомился в Боснии студенческие годы.
Поплавский: Тут отец уже в Югославии. Это - югославская военная форма, когда их там на границу посылали, белых эмигрантов, охранять границу. Это уже из студенческих билетов, Загребских университетов. Группа русских белых эмигрантов-студентов в Загребе, 1922. Подрабатывали, папа работал (и многие "белые") в Загребском театре, в опере, с артистами. Разносили газеты по подписке студенты. Это - Велес, город матери, мама в молодости. А это вот Босния, где они познакомились, где-то тут, в боснийских деревнях. Переехали из Боснии в Сербию. Вот Ниш. В городе Алексинац год с чем-то поработал папа, потом переехал в Ниш. А вот, смотри, вся экспедиция в лесу русская, только повара серба брали всегда. Роковой 1939.
Соколов: Вячеслав Поплавский выучился на лесовода и хорошо зарабатывал.
Поплавский: 3-4 дня в Скопье - месяц опять в лесах, 3-4 - и опять в леса.
Соколов: В сербском Нише прошло счастливое детство Владимира Поплавского. Он вспоминает своего отца.
Поплавский: Молчаливый человек был и довольно сухой - это кадетская работа. Помню, иногда, когда очень маленький был, он носил меня на плечах и песенку пел: "Жил да бы петуху индейский, цапле руку предложил. При царе взял чин лакейский и в супружество вступил. Там-тарам, там-там-тарам". Вот и все.
Вячеслав Поплавский 1918
Соколов: Володя жил в русско-македонской семье, но по воспитанию чувствовал себя русским.
Нападение Гитлера и союзников Германии - Венгрии и Болгарии - на Югославию в 1941 изменило жизнь семьи Поплавских. Владимир Вячеславович помнит и ковровые налеты немецких "Юнкерсов" на беззащитные мирные поселения, и как они с семьей бежали в леса.
Когда старая Югославия рухнула, началась война всех против всех: оккупанты сотнями брали заложников, мстя за атаки партизан, хорватские экстремисты сводили счеты с сербами, четники и домобранцы отвечали им тем же, коммунисты убивали сторонников законного короля Петра, а вместе с ними расправлялись, как с монархистами, с русскими эмигрантами.
Многие из русских откликнулись на призыв генерала Михаила Скородумова создать Отдельный Русский корпус для освобождения своей страны от большевизма. Вступил в его ряды и подпоручик Вячеслав Поплавский. Но выяснилось, что никакого освобождения России силами эмигрантов не ожидается.
Поплавский: Они все надеялись, кто поступил, первое поколение в Югославии, все думали, что в Россию поедут. А когда увидели, что их просто используют как пушечное мясо, то разбежались. А так сначала очень надеялись, что Гитлер принесет свободу русскому народу, освободит Россию от большевизма. А увидели, что все это сказки.
Соколов: Вячеслав Поплавский понял, что нацисты втравливают эмигрантов в балканскую междоусобицу, и из Русского корпуса дезертировал. Лесовод перевез семью на родину жены - в Македонию, находившуюся в зоне болгарской оккупации и практически вне событий партизанской гражданской войны в Югославии. Работал на строительстве лесных дорог. Дети учились.
Как вспоминает Владимир Поплавский, победы Красной Армии делали его просоветски настроенным.
Поплавский: Раз коммунисты у власти в России - значит, народ русский принял его, черт побери! Я так думал, и с папой сколько спорил. Я говорил: "Папа, как же вы - 14 государств интервенции да и вы сами - не могли с этими большевиками справиться?"
Соколов: А как он это объяснял?
Поплавский: Каждый генеральчик хотел бы монархом - поэтому и не справились. Если бы были едины, то другое дело, а так каждый царьком себя видел.
Соколов: Потом в Македонию пришли освободители - советские войска вместе с титовскими партизанами. Тогда Володя Поплавский и не заметил, как расстреляли группу известных местных интеллектуалов, как десяток семьи выселили из их домов: И стала строиться новая жизнь.
Поплавских в коммунистической Югославии не тронули - инженеры были нужны и новой власти. На волне патриотического подъема по сталинскому указу Вячеслав Поплавские и его дети приняли советское гражданство. Володя Поплавский вступил в Союз коммунистической молодежи, был активистом. Всерьез читал и конспектировал Ленина и Сталина.
Поплавский: После войны я пошел по линии Союза коммунистической молодежи Югославии, какой-то руководитель в районе был, деятель, ячейки, все. Россия - победительница, Красная армия освобождает Европу, приходят коммунисты. Я - тоже коммунист. 1946-47, когда учился в гимназии, 9-10 класс.
Соколов: Отец как к этому относился?
Поплавский: Не мешал, но так, с насмешкой. У меня в комнате, где я с братом спал, висели портреты Ленина, Сталина и почему-то Димитрова, а не Тито. ;-))) Ну, вот отец заходит: "Что это за иконы у тебя?" - посмеется и уйдет. Не мешал, но смотрел так, со скепсисом. Нейтрально, не вмешивался в политику.
Соколов: В 1948 спокойная жизнь рухнула. Начался кризис в отношениях Югославии и СССР, спор о том, кто идет верным путем строительства нового строя, неподчинение Иосифа (вообще-то Иосипа) Тито - Иосифу Сталину. Это ударило по тем коммунистам, которые верили в Сталина больше, чем в Тито. Их стали называть коминформовцами - верными заявлению Бюро Коминформа, наследника Коминтерна. Оно по заказу Сталина осудило деятельность ревизионистского режима Тито.
Поплавский: Уже пошла нормальная жизнь. И вдруг - 1948, июнь месяц. Было создано Информбюро Компартии в 1947. Третье заседание - резолюция "О положении Компартии Югославии" выходит. Никто не мог понять, в чем же дело (мне было тогда 18 лет), что происходит. Поругались, за что-то осудили Тито, за что - непонятно. Все, что можно, приписали к нему - и то, что в городе слишком быстро индустриализация идет, в деревне - слишком медленно национализация, ведется где-то антисоветская пропаганда в верхах югославских.
Милована Джиласа тогда зацепили и осудили, что Джилас на каком-то приеме сказал, что если сравнить поведение американских и английских солдат и русских, то получится, увы, незавидная картина для русских. И действительно, так все и было на севере Югославии, что творилось - потом рассказывали, в тюрьме узнавал.
Не учел Сталин, а Тито хорошо учел (хитрый мужик был, ужас!), первое, что Советский Союз не пойдет воевать с Западом из-за Югославии. Считали, что англо-американцы не пустят все-таки - как-никак фифти-фифти была Югославия разделена. И тогда это было воззвание Информбюро: всем честным коммунистам заставить свое руководство признать свои ошибки, и если оно не хочет, то сменить его.
Соколов: А вот это письмо, оно обсуждалось как-то на собраниях?
Поплавский: Я потом уже, в тюрьме, все это узнавал, когда сидел со старыми коммунистами. Меня пацаном арестовали, мне 18 лет было, а там были и члены ЦК, и республиканского ЦК. Обсуждался ответ, последний ответ, видимо, Тито Сталину. Особенно это было в Черногории, говорят, а там много было сторонников Советского Союза, русофилов исторически. Партия, Центральный комитет югославский, просто члены партии честно хотел выяснить, что думают, чтобы ЦК мог ориентироваться. Люди, которые были дураками, сказали, что, наверное, все-таки Сталину надо уступить, не надо ссориться. За ночь - поголовно, обкомы целые пропадали! Всех забирали. Вот Ранковича метод: ликвидировали быстренько, обезглавили, за ночь обезглавили всю возможность антититовской оппозиции, партийной тем более.
Начали сажать. При этом военные тоже арестовывались - за нарушение присяги верховному главнокомандующему. Военных - на суд, штатских - административным путем, по закону "Об административных нарушениях", по которым тебя могут держать 2 года на исправительных работах. Но административный закон имел ту заковыку, что его можно было продлевать: если ты не исправился, можно еще на год, еще на 2, еще на 3. Поэтому штатские, которых забирали и посылали на Голый остров, их держали там сколько понадобится. А военные, которые судом были осуждены, их выпускали согласно приговору; но приговоры были не меньше 7-8 лет каждый, поэтому они досидели до смерти Сталина, когда начали потихонечку лагеря ликвидировать.
Соколов: Арестовывали и беспартийных, тех, кто сомневался в мудрости Тито. Ударили репрессии и по русским эмигрантам, которых в Югославии оставалось немало, особенно по тем, кто взял советские паспорта. Владимир Поплавский, как свежеиспеченный советский патриот, решил бороться за сталинскую правду. Гимназист создал подпольную группу.
Вы стали создавать подпольную организацию?
Поплавский: Обязательно, сразу! В гимназии.
Соколов: А из кого?
Поплавский: Из одноклассников. Я, как советский гражданин, комсомольский деятель, конечно, мы сразу создали там группу молодежную, подпольную. Как раз в это время я читал "Молодую гвардию". Мы начали делать листовки, сами напечатали их 2 раза, призывали население заставить руководство признать свои ошибки и вернуться в лоно социализма. Назвали мы ее - ОМЗаК - Организация молодых защитников коммунизма. Написали статут, программу, за что боремся. Собралось где-то 5 человек. Еще двое-трое старше нас знали о нашей работе, но сказали, что прямое участие принимать в работе организации не будут.
А я выражал свое мнение откровенно. Что мне бояться? Русский, гражданин СССР. Все-таки советская партия имеет 50 лет опыта революционного, может, это тоже кое-что значит, действительно. Это все дошло до райкома комсомола. Потом меня хотели послать на какой-то завод агитатором, и я сказал: "Нет, я на это не пойду". Я, дурак, взял и написал письмо в райком комсомола: "Я, такой-то, должен такого-то числа идти и лекцию читать. Не могу этого сделать, поскольку я солидаризировался с моими товарищами - комсомольцами из СССР, как советский гражданин". И сижу и думаю, что дальше будет - будут вызывать и ругать. Ничего.
Проходит месяц, 2, 1948. Уже листовки по городу появились - и они быстренько разнюхали, Служба госбезопасности, и к нам провокатора послали. Начал он меня обрабатывать, мой одноклассник, что у него братец в Белграде студент, там тоже черт знает что творится среди студенческой молодежи, надо что-то делать, невозможно так сидеть. Меня он обрабатывал 2-3 дня, и я говорю: "Ну, хорошо, мы уже работаем". - "А кто?" - "Я, такой и такой". - "А меня возьмете?" - "Возьмем, давай". Пришел он и даже получил должность - заведующий агитацией и пропагандой, агитпроп.
У нас был штаб, я был начальник штаба, был агитпроп, КВЧ(?) и еще что-то. Листовки сначала от руки, печатными буквами сделали, а потом я был у дяди в Словении, и там - пишущая машинка. Составил текст, попробовал 4 экземпляра сделать - берет, потом попробовал пять - похуже, но тоже можно. И вот 9 штук напечатал на машинке, красным карандашом серп и молот нарисовал. "К гражданам Македонии!.."
Вячеслав Поплавский 2004
Соколов: И к чему призывали?
Поплавский: Бороться существующего строя. Сначала писали - "всеми возможными средствами", и даже было что-то "вооруженное", а потом решил: нет, за вооруженное посадят. И это слово "вооруженное" зачеркнул, нарочно одной линией, чтобы было видно, кто читает, что мы не за вооруженную борьбу, а за политическую, за свержение правительства: не правительства, а Тито. Приблизительно был текст такой: "С тех пор, как вышла резолюция Информбюро Компартии, антисоветский, антисоциалистический курс нашей партии не только не изменился, но еще больше углубился. Задача всех честных граждан нашей страны - всеми возможными средствами бороться с существующим строем или заставить его признать свои ошибки".
Наклеили ночью эти 9 листовок, я и еще 1 товарищ, 1 - на центральный кинотеатр, на витрину, другую - на почтовом ящике. А за нами уже вовсю...
Да, меня исключали из комсомола уже за мои убеждения. Это было после того, как листовки появляются, я отказался эту лекцию читать - и тут собрание о политическом положении нашей гимназии, всей молодежи нашей гимназии. Это было 2 молодежных организации - Народная молодежь и Союз коммунистической молодежи. У нас в классе 30 учащихся, 5-6 - коммунистической молодежи, остальные - народная молодежь.
Собрали собрание о политическом положении, не в гимназии, в нашем зале, где более-менее почти вся гимназия могла вместиться, а в центре, Дом почтовых работников, огромный зал. Туда приглашают из женской гимназии, из торгового училища молодежь. Я сижу, говорит докладчик из райкома комсомола о конфликте Тито - Сталин. Говорит: "На нашу партию клевещут, и очень печально, что и в нашей среде нашлись мизерные типы, которые согласились с этой резолюцией". - "Это кто такие? Кто такие?" - "Вот, Поплавский, такой..." Шум был, и я думал, что сейчас исключат из гимназии. Я знаю, как после войны исключали вот такие прозападные элементы, лишали права на образование. Исключат из гимназии - и все, "волчий" билет.
Я говорю: "Володя, сейчас исключат из гимназии". Но из гимназии не исключили, но исключили из Союза коммунистической молодежи на этом собрании.
Соколов: А кто-то в вашу защиту выступил или все единогласно было?
Поплавский: По-моему, никто. Одни молчали, смотрели с сочувствием - жалко было просто по-товарищески, а другие: Никто не выступил. Нас исключили, а потом где-то уже через месяц арестовали.
Соколов: Деятельность подпольной группы юных антититовских сталинистов продолжалась. (Ну, называть их сталинистами - как-то не очень правильно... Просоветских, промосковских, пророссийских...)
Поплавский: И одновременно подполье наше работало. Соберемся раз в неделю, погуляем по парку, поговорим, что дальше делать. Листовки 2 раза клеили. Провокатор этот принес оружие, 1 раз принес какой-то пистолетик. Пистолеты подсунули, а потом нам приписали вооруженную борьбу. Пистолеты - дело госбезопасности.
Соколов: А как подсунули?
Поплавский: А очень просто. Вот тот, который обрабатывал нас, провокатор, сначала принес 1 пистолетик, как игрушечный, с патронами, такой маленький, потом сказал: "У меня у товарища одного есть, я могу достать еще 1". А мы, пацаны, знаете, интересно в 17 лет подержать, пострелять. Принес другой, он оказался испорченным. Он нам дал два патрона, мы с товарищем пошли пострелять, а он - тюк, не стреляет. Мы в сомнениях: что это он нам подсунул?
А потом, буквально за 2 дня до ареста, видел я его в компании с 2 людьми старше нас. Нам было по 17 лет, а это были люди 27-28 лет. Они стояли на углу, я прохожу так: "Привет, Зоран!" - и он как будто показал меня этим 2, они так повернулись и на меня осмотрели хорошо. И я говорю своим товарищам: "Слушайте, по-моему, у Зорана что-то нечисто, давайте быстренько уничтожать". Программу, статут сожгли, успели, - и сидим, ждем ареста, день, 2...
Соколов: Гимназист из города Скопье, сын русского эмигранта с советским паспортом, Владимир Поплавский был арестован утром 07.11.1948
Поплавский: И в 6 часов утра, 1948 год, 7 ноября, День Октября, суббота, я помню, была. Я проснулся, еще валялся в кровати - и фр-р-р, звонит кто-то. Отец открывает, врываются трое, - ну, типичное ЧК, 1 в кожаном пальто, другой в штатском (и ещё 1 неизвестно в чём), - и прямо в мою комнату.
"Вот ордер на арест. Видишь?" - "Вижу". - "Знаешь, что это означает?" - "Знаю". - "Вставай, одевайся". Встаю.
Отец-то не знал о нашей подпольной работе, а просто думал, что исключили, потому что я - советский гражданин и высказался в пользу резолюции Информбюро. Он это знал, не больше. Отец говорит: "Знаете, он иностранный гражданин. И если есть уголовное дело, то, пожалуйста, арестуйте, а если за убеждения - не имеете права". - "Знаем, знаем, уголовное дело". Нашли 1 гильзу, пустую. Спрашивают: "Где пистолет?" И забрали.
И я сидел 6 месяцев во время следствия в Скопье, тюрьма городская УДБ, Управления Госбезопасности, рядом с театром. Это был 2-этажный особняк, в подвале бы камеры, 7-8 штук, а наверху - комнаты следственные. И все допросы начались: "Ты молодой. Зачем тебе гнить в этой тюрьме? И здоровье испортишь, и все. Лучше ты расскажи все".
И очень важный там был психологический момент, не только у меня, пацана, 17 лет, но и у других, которые постарше были. Это же были как будто товарищи, коммунисты все, вместе работали: 1 - арестант, другой - следователь. Вот психологический момент этот трудно было переварить. Если бы сразу имел дело, как говорится, с классовым врагом, да, я комсомолец! А тут все свои люди, по сути дела.
Я так подумал-подумал, прикинул - действительно, тут провокация, все известно, и, в конце концов они добьются своего. Я понял, что все известно от этого Зорана. И я через 2-3 дня сказал: "Ладно, я действительно кое-что не сказал". И рассказал, как все было.
Соколов: А другие ребята?
Поплавский: Другие - тоже, через 10 дней, одни раньше, другие позже. Там 4 нас было арестовано, из которых 3 были отданы под суд. 1 отпустили, потому что оказался помягче и потом как свидетель был на суде.
Сначала мы 3 месяца были в этой городской Госбезопасности, потом уже в общую тюрьму в Скопье попали, такая турецкая крепость большая. 20 метров - 20-25 человек, по полметра на человека было, ни кроватей, ничего, все на полу. Перевели туда - предупредили: "Ни гу-гу, за что арестованы". Они еще прятали, когда 1948, аресты были не массовые.
Массовые аресты начались в 1949, в 1950, когда уже откровенно арестовывали сторонников Советского Союза.
А в 1948, до конца, Тито еще пытался наладить, вызывал комиссии - приходите, пожалуйста - из Советского Союза, из братских стран, посмотрите, как в стране. Поэтому аресты первые очень и очень скрывали, чтобы не было известно.
И нам сказали: "Перебьем руки-ноги, если скажете, за что арестованы". Я говорю: "А что говорить?" - "Говори, что хочешь. Курицу украл..."
Привели нас в эти камеры. И первое: "Откуда?" Я говорю: "Из городской Госбезопасности". - "А за что?" - "Да велосипед утащил". - "Да что ты, из Госбезопасности - и велосипед утащил? Голову нам морочишь!" Я молчу. "Ну, за что ты, скажи? Мы никому не скажем". - "Тито - Сталин..." - "А, это из новых, из новеньких:"
Соколов: А там сидели из "старых"?
Поплавский: Да, там сидели из "старых". Там и уголовники, и политические, все вместе были.
Политические из "старых" были из албанских националистов, были те, кто сотрудничал с болгарскими органами, с немецкими во время войны ("сотрудничавшие с оккупантами" - такая формулировка была).
И была ВМРО так называемая, Внутренняя Македонская революционная организация - националистическая, боролась за самостоятельную Македонию под протекторатом ООН.
Эта организация потом разделилась, 1 крыло было под влиянием болгар, другое было самостоятельным в Македонии, - вот после войны и их было довольно.
Репортаж с Голого острова. Узник титовских концлагерей Владимир Поплавский
06.01.2005Ведущий Михаил Соколов
Соколов: Владимир Поплавский, бывший переводчик с балканских языков Радиокомитета и АПН, сейчас живет в заснеженной деревне в Калужской области в окружении десятка собак. А вот чуть больше полувека тому назад он в колонне заключенных высаживался с корабля на Голый остров. Это коммунистический концлагерь, только не в СССР, а в Югославии.
18 страниц Ворда
На советских Соловках новоприбывших в лагерь особого назначения "каэров" бригадиры и их подручные для начала избивали кольями (дрынами), а в титовском концлагере - заставляли бежать сквозь строй, и их должны были бить по голове и по лицу выстроенные в 2 шеренги их же товарищи по заключению.
Поплавский: Когда приезжаешь, там общество в 3000 человек пропускает тебя - и получаешь 3000 ударов. Вся голова, уши там испорчены, все деформировано.
Соколов: Так жертва становилась палачом, а палач, провинившись, жертвой.
Безводные Адские острова средней Далмации в Адриатике отличались своеобразным климатом: влажный холод зимой, летом днем - дикая жара.
Поплавский: Зимой - около нуля может быть. На Крке и островах может снег быть. Между Крком и Пытвичем, островом рядом, есть такой пробел - 500 метров - моря, и там городок Сень на берегу, и это - Сеньские ворота. Вот зимой из этих Сеньских ворот - буря! Это такие ветры бывают в Северной Адриатике, на островах, зимой, что мы возвращались с работы, 5 человек, держимся друг за друга - и бум, все наповал, на землю падали. Летом - жарища!
Соколов: Было Володе Поплавскому, когда он попал в концлагерь на Голый остров, около 19 лет. Отец Владимира Поплавского, Вячеслав, до эмиграции из Крыма жил в Новороссии.
Поплавский: И России он практически не знал. Он знал юг. Папа знал кадетский корпус - это была муштра, военное воспитание. И потом уже 2 года - бурные события в Одессе. Власти менялись, Перекоп, Крым: Выше Киева ничего не видел.
Соколов: Владимир Поплавский показывает заботливо сохраненные документы отца. Вячеслав Поплавский ушел из кадетского корпуса в Одессе на фронт Второй Отечественной - так называли Первую мировую. Служба в Добровольческой армии у Деникина. Крымская эпопея с походом в Северную Таврию в Русской армии Врангеля. Погоны артиллерийского подпоручика. Эвакуация. Год ожидания своей судьбы в Галлиполийском лагере. Выезд в 08.1921 на Балканы. В той новой стране - Королевстве сербов, хорватов и словенцев - молодежи помогали учиться.
Вместе с Владимиром Поплавским смотрим семейные альбомы. В фотографиях жизнь его отца и матери - македонской девушки из города Велеса Богданки Славковой-Отевич, с которой Вячеслав Поплавский познакомился в Боснии студенческие годы.
Поплавский: Тут отец уже в Югославии. Это - югославская военная форма, когда их там на границу посылали, белых эмигрантов, охранять границу. Это уже из студенческих билетов, Загребских университетов. Группа русских белых эмигрантов-студентов в Загребе, 1922. Подрабатывали, папа работал (и многие "белые") в Загребском театре, в опере, с артистами. Разносили газеты по подписке студенты. Это - Велес, город матери, мама в молодости. А это вот Босния, где они познакомились, где-то тут, в боснийских деревнях. Переехали из Боснии в Сербию. Вот Ниш. В городе Алексинац год с чем-то поработал папа, потом переехал в Ниш. А вот, смотри, вся экспедиция в лесу русская, только повара серба брали всегда. Роковой 1939.
Соколов: Вячеслав Поплавский выучился на лесовода и хорошо зарабатывал.
Поплавский: 3-4 дня в Скопье - месяц опять в лесах, 3-4 - и опять в леса.
Соколов: В сербском Нише прошло счастливое детство Владимира Поплавского. Он вспоминает своего отца.
Поплавский: Молчаливый человек был и довольно сухой - это кадетская работа. Помню, иногда, когда очень маленький был, он носил меня на плечах и песенку пел: "Жил да бы петуху индейский, цапле руку предложил. При царе взял чин лакейский и в супружество вступил. Там-тарам, там-там-тарам". Вот и все.
Вячеслав Поплавский 1918
Соколов: Володя жил в русско-македонской семье, но по воспитанию чувствовал себя русским.
Нападение Гитлера и союзников Германии - Венгрии и Болгарии - на Югославию в 1941 изменило жизнь семьи Поплавских. Владимир Вячеславович помнит и ковровые налеты немецких "Юнкерсов" на беззащитные мирные поселения, и как они с семьей бежали в леса.
Когда старая Югославия рухнула, началась война всех против всех: оккупанты сотнями брали заложников, мстя за атаки партизан, хорватские экстремисты сводили счеты с сербами, четники и домобранцы отвечали им тем же, коммунисты убивали сторонников законного короля Петра, а вместе с ними расправлялись, как с монархистами, с русскими эмигрантами.
Многие из русских откликнулись на призыв генерала Михаила Скородумова создать Отдельный Русский корпус для освобождения своей страны от большевизма. Вступил в его ряды и подпоручик Вячеслав Поплавский. Но выяснилось, что никакого освобождения России силами эмигрантов не ожидается.
Поплавский: Они все надеялись, кто поступил, первое поколение в Югославии, все думали, что в Россию поедут. А когда увидели, что их просто используют как пушечное мясо, то разбежались. А так сначала очень надеялись, что Гитлер принесет свободу русскому народу, освободит Россию от большевизма. А увидели, что все это сказки.
Соколов: Вячеслав Поплавский понял, что нацисты втравливают эмигрантов в балканскую междоусобицу, и из Русского корпуса дезертировал. Лесовод перевез семью на родину жены - в Македонию, находившуюся в зоне болгарской оккупации и практически вне событий партизанской гражданской войны в Югославии. Работал на строительстве лесных дорог. Дети учились.
Как вспоминает Владимир Поплавский, победы Красной Армии делали его просоветски настроенным.
Поплавский: Раз коммунисты у власти в России - значит, народ русский принял его, черт побери! Я так думал, и с папой сколько спорил. Я говорил: "Папа, как же вы - 14 государств интервенции да и вы сами - не могли с этими большевиками справиться?"
Соколов: А как он это объяснял?
Поплавский: Каждый генеральчик хотел бы монархом - поэтому и не справились. Если бы были едины, то другое дело, а так каждый царьком себя видел.
Соколов: Потом в Македонию пришли освободители - советские войска вместе с титовскими партизанами. Тогда Володя Поплавский и не заметил, как расстреляли группу известных местных интеллектуалов, как десяток семьи выселили из их домов: И стала строиться новая жизнь.
Поплавских в коммунистической Югославии не тронули - инженеры были нужны и новой власти. На волне патриотического подъема по сталинскому указу Вячеслав Поплавские и его дети приняли советское гражданство. Володя Поплавский вступил в Союз коммунистической молодежи, был активистом. Всерьез читал и конспектировал Ленина и Сталина.
Поплавский: После войны я пошел по линии Союза коммунистической молодежи Югославии, какой-то руководитель в районе был, деятель, ячейки, все. Россия - победительница, Красная армия освобождает Европу, приходят коммунисты. Я - тоже коммунист. 1946-47, когда учился в гимназии, 9-10 класс.
Соколов: Отец как к этому относился?
Поплавский: Не мешал, но так, с насмешкой. У меня в комнате, где я с братом спал, висели портреты Ленина, Сталина и почему-то Димитрова, а не Тито. ;-))) Ну, вот отец заходит: "Что это за иконы у тебя?" - посмеется и уйдет. Не мешал, но смотрел так, со скепсисом. Нейтрально, не вмешивался в политику.
Соколов: В 1948 спокойная жизнь рухнула. Начался кризис в отношениях Югославии и СССР, спор о том, кто идет верным путем строительства нового строя, неподчинение Иосифа (вообще-то Иосипа) Тито - Иосифу Сталину. Это ударило по тем коммунистам, которые верили в Сталина больше, чем в Тито. Их стали называть коминформовцами - верными заявлению Бюро Коминформа, наследника Коминтерна. Оно по заказу Сталина осудило деятельность ревизионистского режима Тито.
Поплавский: Уже пошла нормальная жизнь. И вдруг - 1948, июнь месяц. Было создано Информбюро Компартии в 1947. Третье заседание - резолюция "О положении Компартии Югославии" выходит. Никто не мог понять, в чем же дело (мне было тогда 18 лет), что происходит. Поругались, за что-то осудили Тито, за что - непонятно. Все, что можно, приписали к нему - и то, что в городе слишком быстро индустриализация идет, в деревне - слишком медленно национализация, ведется где-то антисоветская пропаганда в верхах югославских.
Милована Джиласа тогда зацепили и осудили, что Джилас на каком-то приеме сказал, что если сравнить поведение американских и английских солдат и русских, то получится, увы, незавидная картина для русских. И действительно, так все и было на севере Югославии, что творилось - потом рассказывали, в тюрьме узнавал.
Не учел Сталин, а Тито хорошо учел (хитрый мужик был, ужас!), первое, что Советский Союз не пойдет воевать с Западом из-за Югославии. Считали, что англо-американцы не пустят все-таки - как-никак фифти-фифти была Югославия разделена. И тогда это было воззвание Информбюро: всем честным коммунистам заставить свое руководство признать свои ошибки, и если оно не хочет, то сменить его.
Соколов: А вот это письмо, оно обсуждалось как-то на собраниях?
Поплавский: Я потом уже, в тюрьме, все это узнавал, когда сидел со старыми коммунистами. Меня пацаном арестовали, мне 18 лет было, а там были и члены ЦК, и республиканского ЦК. Обсуждался ответ, последний ответ, видимо, Тито Сталину. Особенно это было в Черногории, говорят, а там много было сторонников Советского Союза, русофилов исторически. Партия, Центральный комитет югославский, просто члены партии честно хотел выяснить, что думают, чтобы ЦК мог ориентироваться. Люди, которые были дураками, сказали, что, наверное, все-таки Сталину надо уступить, не надо ссориться. За ночь - поголовно, обкомы целые пропадали! Всех забирали. Вот Ранковича метод: ликвидировали быстренько, обезглавили, за ночь обезглавили всю возможность антититовской оппозиции, партийной тем более.
Начали сажать. При этом военные тоже арестовывались - за нарушение присяги верховному главнокомандующему. Военных - на суд, штатских - административным путем, по закону "Об административных нарушениях", по которым тебя могут держать 2 года на исправительных работах. Но административный закон имел ту заковыку, что его можно было продлевать: если ты не исправился, можно еще на год, еще на 2, еще на 3. Поэтому штатские, которых забирали и посылали на Голый остров, их держали там сколько понадобится. А военные, которые судом были осуждены, их выпускали согласно приговору; но приговоры были не меньше 7-8 лет каждый, поэтому они досидели до смерти Сталина, когда начали потихонечку лагеря ликвидировать.
Соколов: Арестовывали и беспартийных, тех, кто сомневался в мудрости Тито. Ударили репрессии и по русским эмигрантам, которых в Югославии оставалось немало, особенно по тем, кто взял советские паспорта. Владимир Поплавский, как свежеиспеченный советский патриот, решил бороться за сталинскую правду. Гимназист создал подпольную группу.
Вы стали создавать подпольную организацию?
Поплавский: Обязательно, сразу! В гимназии.
Соколов: А из кого?
Поплавский: Из одноклассников. Я, как советский гражданин, комсомольский деятель, конечно, мы сразу создали там группу молодежную, подпольную. Как раз в это время я читал "Молодую гвардию". Мы начали делать листовки, сами напечатали их 2 раза, призывали население заставить руководство признать свои ошибки и вернуться в лоно социализма. Назвали мы ее - ОМЗаК - Организация молодых защитников коммунизма. Написали статут, программу, за что боремся. Собралось где-то 5 человек. Еще двое-трое старше нас знали о нашей работе, но сказали, что прямое участие принимать в работе организации не будут.
А я выражал свое мнение откровенно. Что мне бояться? Русский, гражданин СССР. Все-таки советская партия имеет 50 лет опыта революционного, может, это тоже кое-что значит, действительно. Это все дошло до райкома комсомола. Потом меня хотели послать на какой-то завод агитатором, и я сказал: "Нет, я на это не пойду". Я, дурак, взял и написал письмо в райком комсомола: "Я, такой-то, должен такого-то числа идти и лекцию читать. Не могу этого сделать, поскольку я солидаризировался с моими товарищами - комсомольцами из СССР, как советский гражданин". И сижу и думаю, что дальше будет - будут вызывать и ругать. Ничего.
Проходит месяц, 2, 1948. Уже листовки по городу появились - и они быстренько разнюхали, Служба госбезопасности, и к нам провокатора послали. Начал он меня обрабатывать, мой одноклассник, что у него братец в Белграде студент, там тоже черт знает что творится среди студенческой молодежи, надо что-то делать, невозможно так сидеть. Меня он обрабатывал 2-3 дня, и я говорю: "Ну, хорошо, мы уже работаем". - "А кто?" - "Я, такой и такой". - "А меня возьмете?" - "Возьмем, давай". Пришел он и даже получил должность - заведующий агитацией и пропагандой, агитпроп.
У нас был штаб, я был начальник штаба, был агитпроп, КВЧ(?) и еще что-то. Листовки сначала от руки, печатными буквами сделали, а потом я был у дяди в Словении, и там - пишущая машинка. Составил текст, попробовал 4 экземпляра сделать - берет, потом попробовал пять - похуже, но тоже можно. И вот 9 штук напечатал на машинке, красным карандашом серп и молот нарисовал. "К гражданам Македонии!.."
Вячеслав Поплавский 2004
Соколов: И к чему призывали?
Поплавский: Бороться существующего строя. Сначала писали - "всеми возможными средствами", и даже было что-то "вооруженное", а потом решил: нет, за вооруженное посадят. И это слово "вооруженное" зачеркнул, нарочно одной линией, чтобы было видно, кто читает, что мы не за вооруженную борьбу, а за политическую, за свержение правительства: не правительства, а Тито. Приблизительно был текст такой: "С тех пор, как вышла резолюция Информбюро Компартии, антисоветский, антисоциалистический курс нашей партии не только не изменился, но еще больше углубился. Задача всех честных граждан нашей страны - всеми возможными средствами бороться с существующим строем или заставить его признать свои ошибки".
Наклеили ночью эти 9 листовок, я и еще 1 товарищ, 1 - на центральный кинотеатр, на витрину, другую - на почтовом ящике. А за нами уже вовсю...
Да, меня исключали из комсомола уже за мои убеждения. Это было после того, как листовки появляются, я отказался эту лекцию читать - и тут собрание о политическом положении нашей гимназии, всей молодежи нашей гимназии. Это было 2 молодежных организации - Народная молодежь и Союз коммунистической молодежи. У нас в классе 30 учащихся, 5-6 - коммунистической молодежи, остальные - народная молодежь.
Собрали собрание о политическом положении, не в гимназии, в нашем зале, где более-менее почти вся гимназия могла вместиться, а в центре, Дом почтовых работников, огромный зал. Туда приглашают из женской гимназии, из торгового училища молодежь. Я сижу, говорит докладчик из райкома комсомола о конфликте Тито - Сталин. Говорит: "На нашу партию клевещут, и очень печально, что и в нашей среде нашлись мизерные типы, которые согласились с этой резолюцией". - "Это кто такие? Кто такие?" - "Вот, Поплавский, такой..." Шум был, и я думал, что сейчас исключат из гимназии. Я знаю, как после войны исключали вот такие прозападные элементы, лишали права на образование. Исключат из гимназии - и все, "волчий" билет.
Я говорю: "Володя, сейчас исключат из гимназии". Но из гимназии не исключили, но исключили из Союза коммунистической молодежи на этом собрании.
Соколов: А кто-то в вашу защиту выступил или все единогласно было?
Поплавский: По-моему, никто. Одни молчали, смотрели с сочувствием - жалко было просто по-товарищески, а другие: Никто не выступил. Нас исключили, а потом где-то уже через месяц арестовали.
Соколов: Деятельность подпольной группы юных антититовских сталинистов продолжалась. (Ну, называть их сталинистами - как-то не очень правильно... Просоветских, промосковских, пророссийских...)
Поплавский: И одновременно подполье наше работало. Соберемся раз в неделю, погуляем по парку, поговорим, что дальше делать. Листовки 2 раза клеили. Провокатор этот принес оружие, 1 раз принес какой-то пистолетик. Пистолеты подсунули, а потом нам приписали вооруженную борьбу. Пистолеты - дело госбезопасности.
Соколов: А как подсунули?
Поплавский: А очень просто. Вот тот, который обрабатывал нас, провокатор, сначала принес 1 пистолетик, как игрушечный, с патронами, такой маленький, потом сказал: "У меня у товарища одного есть, я могу достать еще 1". А мы, пацаны, знаете, интересно в 17 лет подержать, пострелять. Принес другой, он оказался испорченным. Он нам дал два патрона, мы с товарищем пошли пострелять, а он - тюк, не стреляет. Мы в сомнениях: что это он нам подсунул?
А потом, буквально за 2 дня до ареста, видел я его в компании с 2 людьми старше нас. Нам было по 17 лет, а это были люди 27-28 лет. Они стояли на углу, я прохожу так: "Привет, Зоран!" - и он как будто показал меня этим 2, они так повернулись и на меня осмотрели хорошо. И я говорю своим товарищам: "Слушайте, по-моему, у Зорана что-то нечисто, давайте быстренько уничтожать". Программу, статут сожгли, успели, - и сидим, ждем ареста, день, 2...
Соколов: Гимназист из города Скопье, сын русского эмигранта с советским паспортом, Владимир Поплавский был арестован утром 07.11.1948
Поплавский: И в 6 часов утра, 1948 год, 7 ноября, День Октября, суббота, я помню, была. Я проснулся, еще валялся в кровати - и фр-р-р, звонит кто-то. Отец открывает, врываются трое, - ну, типичное ЧК, 1 в кожаном пальто, другой в штатском (и ещё 1 неизвестно в чём), - и прямо в мою комнату.
"Вот ордер на арест. Видишь?" - "Вижу". - "Знаешь, что это означает?" - "Знаю". - "Вставай, одевайся". Встаю.
Отец-то не знал о нашей подпольной работе, а просто думал, что исключили, потому что я - советский гражданин и высказался в пользу резолюции Информбюро. Он это знал, не больше. Отец говорит: "Знаете, он иностранный гражданин. И если есть уголовное дело, то, пожалуйста, арестуйте, а если за убеждения - не имеете права". - "Знаем, знаем, уголовное дело". Нашли 1 гильзу, пустую. Спрашивают: "Где пистолет?" И забрали.
И я сидел 6 месяцев во время следствия в Скопье, тюрьма городская УДБ, Управления Госбезопасности, рядом с театром. Это был 2-этажный особняк, в подвале бы камеры, 7-8 штук, а наверху - комнаты следственные. И все допросы начались: "Ты молодой. Зачем тебе гнить в этой тюрьме? И здоровье испортишь, и все. Лучше ты расскажи все".
И очень важный там был психологический момент, не только у меня, пацана, 17 лет, но и у других, которые постарше были. Это же были как будто товарищи, коммунисты все, вместе работали: 1 - арестант, другой - следователь. Вот психологический момент этот трудно было переварить. Если бы сразу имел дело, как говорится, с классовым врагом, да, я комсомолец! А тут все свои люди, по сути дела.
Я так подумал-подумал, прикинул - действительно, тут провокация, все известно, и, в конце концов они добьются своего. Я понял, что все известно от этого Зорана. И я через 2-3 дня сказал: "Ладно, я действительно кое-что не сказал". И рассказал, как все было.
Соколов: А другие ребята?
Поплавский: Другие - тоже, через 10 дней, одни раньше, другие позже. Там 4 нас было арестовано, из которых 3 были отданы под суд. 1 отпустили, потому что оказался помягче и потом как свидетель был на суде.
Сначала мы 3 месяца были в этой городской Госбезопасности, потом уже в общую тюрьму в Скопье попали, такая турецкая крепость большая. 20 метров - 20-25 человек, по полметра на человека было, ни кроватей, ничего, все на полу. Перевели туда - предупредили: "Ни гу-гу, за что арестованы". Они еще прятали, когда 1948, аресты были не массовые.
Массовые аресты начались в 1949, в 1950, когда уже откровенно арестовывали сторонников Советского Союза.
А в 1948, до конца, Тито еще пытался наладить, вызывал комиссии - приходите, пожалуйста - из Советского Союза, из братских стран, посмотрите, как в стране. Поэтому аресты первые очень и очень скрывали, чтобы не было известно.
И нам сказали: "Перебьем руки-ноги, если скажете, за что арестованы". Я говорю: "А что говорить?" - "Говори, что хочешь. Курицу украл..."
Привели нас в эти камеры. И первое: "Откуда?" Я говорю: "Из городской Госбезопасности". - "А за что?" - "Да велосипед утащил". - "Да что ты, из Госбезопасности - и велосипед утащил? Голову нам морочишь!" Я молчу. "Ну, за что ты, скажи? Мы никому не скажем". - "Тито - Сталин..." - "А, это из новых, из новеньких:"
Соколов: А там сидели из "старых"?
Поплавский: Да, там сидели из "старых". Там и уголовники, и политические, все вместе были.
Политические из "старых" были из албанских националистов, были те, кто сотрудничал с болгарскими органами, с немецкими во время войны ("сотрудничавшие с оккупантами" - такая формулировка была).
И была ВМРО так называемая, Внутренняя Македонская революционная организация - националистическая, боролась за самостоятельную Македонию под протекторатом ООН.
Эта организация потом разделилась, 1 крыло было под влиянием болгар, другое было самостоятельным в Македонии, - вот после войны и их было довольно.
