![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsaВчера по РТР шёл 2-серийный фильм «Любка» по мотивам произведения живущей в Израиле русскоязычной писательницы Дины Рубинной – то ли это маленькая повесть, то ли большой рассказ. Фильм длинный, 3 с лишним часа. Досмотрела только до середины, когда сделали перерыв на итоговый выпуск «Вестей», и ушла. Потом время от времени проходила мимо. Нашла в б-ке Мошкова текст и прочитала по диагонали
Впечатление такое.
Снято, возможно, и неплохо, но уж сильно затянуто. Многие сцены отсутствовали в оригинале и были добавлены по малопонятным причинам, больше всего похожим на желание получить гонорар побольше.
Актрисы на роль Ирины и её мамы подобраны расово правильно – похожи на типичных евреек, как их у нас представляют. А вот почему в конце фильма брюнетка вдруг порыжела – ХЗ.
2 женщины почему-то тащат с собой, кроме чемодана с одеждой и связки книг, ещё и здоровенные ходики. Неужели тогда ещё не было будильников?..
В санчасть при металлургическом комбинате то ли на Ю. Урале, то ли в С. Казахстане Ирина попадает по распределению где-то в конце 1951. Из чего можно сделать вывод, что несмотря на борьбу с космополитизмом евреев из вузов не отчисляли и без трудоустройства не оставляли. Хотя и кажется, что её загоняют в тьмутаракань, но мама только рада этому, несмотря на беременность – в захолустье будет меньше неприятностей. (Ну да, и врачи там нужнее).
Ирина беременна, вскоре рождается лялечка Сонечка. Когда мама умирает, встаёт вопрос о том, кто будет сидеть с ребёнком. Ирина предлагает Любке пойти к ней нянечкой. Итак, свежеиспечённый врач практически без стажа, живущая и содержащая ребёнка на 1 зарплату (мужа нет и не было), имеет ещё возможность платить няне. В наше время это реально только в случае трудоустройства по блату в очень крутую частную клинику.
Не очень понятна структура санчасти. Сколько там отделений? Или одно на все случаи жизни и для всех контингентов – от туберкулёзников до рожениц? Почему-то какая-та врачиха сидит в косынке – вроде бы типичный головной убор сестричек.
Главная антагонистка героини – врачиха (фамилии не помню) – блондинка. В буквальном смысле. Типичная. Дура. Т. е. профессионально некомпетентна и завидует молодому специалисту с ещё не замыленным взглядом. И по жизни – стерва: гадит Bрине, хотя сама живёт с заведующим.
Самой трогательной сцены – как первый раз сталкиваются девочки – не видела, опоздала к началу. Но в книге этого нет.
В конце фильма Сонечка, уже пионерка, приходит домой в белом фартучке. По какому поводу, спрашивается? Мы их надевали только по праздникам. Неужели сценаристы-реквизиторы позабыли советскую эпоху?
Непонятно, что делала Любка в зоне. На медосмотре поступающих на металлургический (?) комбинат Ирина говорит Любке – не идите обдирщицей, у вас руки быстро покроются шрамами. В такой глуши и зэки, и вольняшки обычно работали на единственном градообразующем предприятии. Или в лагере было собственное швейное производство, как сейчас? Как-то не укладывается в мои представления о тех отнюдь не вегетарианских временах.
В тексте об аресте отца Ирины сказано невнятно – ей тогда было 15 лет. Мединститут, если поступить сразу после школы, оканчивают в 23. 23-15=8. 1951-8=1943. Война. Не то время, когда сажали кого попало. Неувязочка. В фильме это не конкретизируется, возможно, что недавно. Во всяком случае, в 17 лет перед выпускным она вполне счастлива.
Вот, пожалуй, и всё. В заключение остаётся сказать, что «Любка» представляет собой типичное разоблачение сталинских преступлений, и показ этого фильма в субботний вечер по официальному телеканалу как-то не укладывается в картину «нынешняя российская власть занимается идеализацией и оправданием сталинского режима».
Впечатление такое.
Снято, возможно, и неплохо, но уж сильно затянуто. Многие сцены отсутствовали в оригинале и были добавлены по малопонятным причинам, больше всего похожим на желание получить гонорар побольше.
Актрисы на роль Ирины и её мамы подобраны расово правильно – похожи на типичных евреек, как их у нас представляют. А вот почему в конце фильма брюнетка вдруг порыжела – ХЗ.
2 женщины почему-то тащат с собой, кроме чемодана с одеждой и связки книг, ещё и здоровенные ходики. Неужели тогда ещё не было будильников?..
В санчасть при металлургическом комбинате то ли на Ю. Урале, то ли в С. Казахстане Ирина попадает по распределению где-то в конце 1951. Из чего можно сделать вывод, что несмотря на борьбу с космополитизмом евреев из вузов не отчисляли и без трудоустройства не оставляли. Хотя и кажется, что её загоняют в тьмутаракань, но мама только рада этому, несмотря на беременность – в захолустье будет меньше неприятностей. (Ну да, и врачи там нужнее).
Ирина беременна, вскоре рождается лялечка Сонечка. Когда мама умирает, встаёт вопрос о том, кто будет сидеть с ребёнком. Ирина предлагает Любке пойти к ней нянечкой. Итак, свежеиспечённый врач практически без стажа, живущая и содержащая ребёнка на 1 зарплату (мужа нет и не было), имеет ещё возможность платить няне. В наше время это реально только в случае трудоустройства по блату в очень крутую частную клинику.
Не очень понятна структура санчасти. Сколько там отделений? Или одно на все случаи жизни и для всех контингентов – от туберкулёзников до рожениц? Почему-то какая-та врачиха сидит в косынке – вроде бы типичный головной убор сестричек.
Главная антагонистка героини – врачиха (фамилии не помню) – блондинка. В буквальном смысле. Типичная. Дура. Т. е. профессионально некомпетентна и завидует молодому специалисту с ещё не замыленным взглядом. И по жизни – стерва: гадит Bрине, хотя сама живёт с заведующим.
Самой трогательной сцены – как первый раз сталкиваются девочки – не видела, опоздала к началу. Но в книге этого нет.
В конце фильма Сонечка, уже пионерка, приходит домой в белом фартучке. По какому поводу, спрашивается? Мы их надевали только по праздникам. Неужели сценаристы-реквизиторы позабыли советскую эпоху?
Непонятно, что делала Любка в зоне. На медосмотре поступающих на металлургический (?) комбинат Ирина говорит Любке – не идите обдирщицей, у вас руки быстро покроются шрамами. В такой глуши и зэки, и вольняшки обычно работали на единственном градообразующем предприятии. Или в лагере было собственное швейное производство, как сейчас? Как-то не укладывается в мои представления о тех отнюдь не вегетарианских временах.
В тексте об аресте отца Ирины сказано невнятно – ей тогда было 15 лет. Мединститут, если поступить сразу после школы, оканчивают в 23. 23-15=8. 1951-8=1943. Война. Не то время, когда сажали кого попало. Неувязочка. В фильме это не конкретизируется, возможно, что недавно. Во всяком случае, в 17 лет перед выпускным она вполне счастлива.
Вот, пожалуй, и всё. В заключение остаётся сказать, что «Любка» представляет собой типичное разоблачение сталинских преступлений, и показ этого фильма в субботний вечер по официальному телеканалу как-то не укладывается в картину «нынешняя российская власть занимается идеализацией и оправданием сталинского режима».
