![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsaИдейная база национальной политики АНК
АНК – нынешняя партии власти – занимался осмыслением расовых и национальных проблем десятилетиями. Иначе и быть не могло, ведь расовая дискриминация была основой политической системы страны на протяжении столетий, не говоря уже о 4 с лишним десятилетиях режима апартхейда. Без понимания того, какой след оставили колонизация, рабство, расовая дискриминация и апартхейд в экономической структуре страны, в политической культуре всего ее населения, в его психическом складе, понять расовые и этнонациональные проблемы ЮАР невозможно. Этнорасовая проблема пронизывает все аспекты жизни страны, но до 1994 организация не выработала ни единого определения нации, ни четкой программы национально-расовой политики. Идеологи АНК так и не пришли к единому мнению даже о том, сколько же наций в ЮАР.В Хартии свободы, документе, принятом в 1955 и признанном программными АНК, и его союзниками – Конгрессом южноафриканских профсоюзов (КОСАТУ) и Южноафриканской компартией (ЮАКП), говорится и об 1 нации («Мы, народ Южной Африки...»), и о 2 («Южная Африка принадлежит всем, кто в ней живет, черным и белым...»), и о нескольких национальных группах. В 1979 в своем новогоднем послании АНК Оливер Тамбо выступил с лозунгом «Одна страна, один народ, одно правительство – правительство народа Южной Африки». В документе «Основы конституции», сформулированном в 1986, руководство АНК утверждало: «Государственной политикой будет развитие единой национальной идентичности... государство признáет языковое и культурное разнообразие народа...» В это же время генеральный секретарь ЮАКП Джо Слово писал о том, что Южная Африка – это единая «нация в процессе становления», или «становящаяся нация», «единая нация, объединяющая все этнические общности» с «национальной культурой, в которой участвуют разные этнические группы». В к. 1980-х – н. 1990-х был введен в оборот термин «нерасовость», противопоставлявшийся «многорасовости», которую пропагандировали представители белой либеральной интеллигенции. В предвыборном манифесте АНК 1994 говорилось о «нации, построенной в результате развития наших разных культур, верований и языков, как источнике нашей обшей силы».
Приход АНК к власти не добавил ясности в его видение южноафриканской нации. В 1996 Табо Мбеки, тогда вице-президент страны, в речи «Я – африканец», произнесенной по поводу принятия новой конституции, упомянул и зулусов, и коса, и кои, и сан, и цветных, и африканеров, и даже южноафриканских китайцев, объединив их всех в единый образ африканца. Но всего через 2 года в другой речи он сказал, что «Южная Африка – страна двух наций. Одна из этих наций – белая, относительно зажиточная... Другая, бóльшая нация... – черная и бедная». Еще через 3 года Мбеки, уже будучи президентом ЮАР, говорил о вкладе в борьбу против апартхейда представителей 4 национальных групп страны.
Естественно, что в зависимости от ситуации и обстоятельств и правительство, и государственные структуры, и политические партии, и неправительственные организации, и бизнес, и пресса, и простые граждане страны тоже по-разному трактуют понятие «южноафриканская нация». Поэтому как бы ни важны были определения нации, официальные документы, определяющие политику руководства страны по отношению к разным составляющим ее общества, в политической практике имеют гораздо большее значение.
Но при всей этой разноголосице в теоретических документах, определяющих подход АНК к национальному вопросу, прослеживается единая линия.
Начать нужно снова с Хартии свободы, поскольку считается, что принципы, провозглашенные в ней, лежат в основе всех более поздних документов АНК и политики руководимых этой партией правительств. Во втором пункте Хартии провозглашено следующее.
Все национальные группы будут иметь равные права:
Из текста документа ясно, однако, что условием осуществления такого политического равенства АНК считал радикальную социально-экономическую перестройку общества, в частности, национализацию горнорудной промышленности, банков и ферм и установление государственного контроля над остальной промышленностью и торговлей.
Отмена практики апартхейда во многих организациях и учреждениях, например, в университетах, началась – негласно – еще во второй половине1980-х, а в начале 1990-х законодательный апартхейд был похоронен окончательно. Но осуществление остальных принципов Хартии – идеала полного равенства – оказалось куда более сложным процессом, чем полагали ее авторы в 1955.
Придя к власти, АНК приступил, по его собственному определению, к осуществлению национально-демократической революции (НДР), первой из 2 стадий революционного преобразования южноафриканского общества. Двухступенчатая модель революции разрабатывалась теоретиками ЮАКП на протяжении десятилетий, с тех пор, как лозунг «независимой туземной южноафриканской республики с полными и равными правами для всех рас – черной, цветной и белой1 – как ступени к республике рабочих и крестьян» был предложен Коммунистической партии Южной Африки, предшественнице ЮАКП, Коммунистическим Интернационалом и принят в 1928.
В 1969эта модель была принята и АНК на конференции в Морогоро: АНК должен было осуществить первую, национально-демократическую, ступень революции. АНК развил и несколько изменил свои теоретические подходы к национальному вопросу. Главный акцент теперь делался не на политическое равенство, а на освобождение африканцев. В резолюции конференции «Стратегия и тактика Африканского национального конгресса» говорилось: «Главное содержание настоящей стадии южноафриканской революции – национальное освобождение самой большой и наиболее угнетаемой группы – африканского народа. Эта стратегическая цель должна определять каждый аспект нашей борьбы, от формулирования политики до создания структур. Среди прочего, она требует прежде всего максимальной мобилизации африканского народа как лишенной всего и расово угнетенной нации... Она должна стимулировать и углублять уверенность нашей нации, национальную гордость и национальное самоутверждение... Эти качества не противоречат принципам интернационализма. Наоборот, они становятся основой более длительного и значимого сотрудничества; сотрудничества добровольного и равного... В конечном итоге только успех национально-демократической революции, которая, разрушив существующие социальные и экономические отношения, приведет к исправлению исторических несправедливостей, совершенных против всего туземного большинства, и заложит основу нового и более глубокого интернационалистского подхода».2
В документе говорилось о том, что ЮАР – это колония «особого типа», в которой колонизаторы и колонизованные проживают на одной территории, и подтверждался принцип радикального социально-экономического переустройства общества как предпосылки установления настоящего, а не «формального» равенства. Такое переустройство авторы документа назвали национально-демократической революцией (НДР) – первой ступенью революционного процесса, который должен был вывести страну за рамки «формального» политического равенства, возможного при капитализме.
Очевидно, что именно этот документ, а не Хартия, стал основой национальной политики АНК после его прихода к власти. Это не означает, что с 1969 политика АНК оставалась неизменной. С середины 1980-х все большее число белых южноафриканцев поддерживали лозунги и борьбу АНК, и в конечном итоге он пришел к власти не в результате революции, а благодаря длительному переговорному процессу, завершившемуся компромиссом. Все это не могло не повлиять на теорию и практику организации. В документе «Основы конституции», сформулированном в 1986, руководство АНК утверждало: «Государственной политикой будет развитие единой национальной идентичности... государство признает языковое и культурное разнообразие народа...»
Но даже в этот короткой период компромисса, названного национальным примирением, АНК вовсе не отказывался от принципов национально-демократической революции, провозглашенных в 1969. Только вводить их приходилось поэтапно и постепенно.
В 1992, в разгар переговоров, Слово писал, что переговорный процесс является ступенью к достижению «более благоприятных позиций», с которых «освободительные силы» смогут продвигаться к основной цели – национально-демократической революции». НДР осталась основой официальной политики АНК после его прихода к власти. Вопрос заключался в том, как трактовать понятие национально-демократическая революция.
Конечно, в стране, где социальное размежевание в обществе были насильственно совмещено с расовым, общая задача нового государства была очевидна: не только ликвидировать искусственные препятствия и перегородки между расовыми группами, но прежде всего добиться ощутимого улучшения положения огромного большинства населения, поставленного апартхейдом в условия нечеловеческой нищеты. Но как именно это сделать? В н. 1990-х руководство АНК отказалось от идеи национализации, так как понимало, что в условиях новой глобальной ситуации, создавшейся с распадом социалистической системы, этот путь мог привести страну только к экономическому краху. Одни считали это временной, тактической уступкой, другие – вынужденным стратегическим отступлением. Но и при этом ограничении у организации был немалый выбор экономических и политических мер, которые наполнили бы конкретным содержанием идею национально-демократической революции. Определялась в нем и политика организации по отношению к различным группам южноафриканского общества, как расовым, так и социальным.
АНК определил свой выбор в 1997 в ходе очередной национальной конференции, принявшей документы, в которых впервые были очерчены контуры воплощения национально-демократической революции в жизнь. Одним из важнейших документов, рассматривавшихся на конференции, был документ под названием «Формирование нации и национальное строительство. Национальный вопрос в Южной Африке». Он определил тактику национального строительства АНК во всех сферах, начиная от экономики и кончая образованием.
Документ подтверждал приверженность АНК принципу «нерасовости» и освобождению страны от расизма. Авторы упоминали также и многообразие и устойчивость культурных, религиозных и прочих традиций в южноафриканском обществе и даже подчеркивали, что «отрицание реальности этих идентичностей демократическим движением означало бы создание вакуума, который может быть легко использован контрреволюцией». В документе говорилось о «южноафриканской нации», находящейся в процессе становления, и о «новом патриотизме», «критически необходимом для национального строительства», однако его пафос заключался в подтверждении тезиса Морогорской конференции о том, что «освобождение черных вообще и африканцев в частности» составляет главное содержание национально-демократической революции, разворачивавшейся в стране. Итогом национального строительства, по мнению авторов, должна была стать африканская нация на Африканском континенте... по взглядам, стилю и содержанию СМИ, по культурному самовыражению, по пище и по акценту, с которым говорят ее дети». Более того, авторы утверждали, что «требуется продолжение борьбы за утверждение африканской гегемонии в контексте многонационального3 нерасового общества». В то же время авторы документа подчеркивали многообразие и устойчивость культурных, религиозных и прочих традиций в южноафриканском обществе. В документе говорилось, что «отрицание реальности этих идентичностей демократическим движением означало бы создание вакуума, который может быть легко использован контрреволюцией».
Большое внимание уделили авторы документа классовому содержанию национальной политики АНК и классовому составу новой «африканской» южноафриканской нации. Центральной задачей национально-демократической революции они назвали «улучшение качества жизни прежде всего бедных», «подавляющее большинство которых... составляют черные вообще и африканцы в частности».4 Однако, заявляли они, «поскольку создание социалистического май коммунистического общества не является целью НДР», ее важном составной частью должно было стать «создание черной буржуазии» и «ускоренный рост черного среднего класса», чтобы место человека в обществе не определялось его расовой принадлежностью.
В итоговом программном документе конференции (по сути, новой программе АНК) «Стратегия и тактика Африканского национального конгресса» целью НДР было названо «создание единого, нерасового, несексистского, демократического общества. В сущности, это означает освобождение всех черных вообще и африканцев в частности от политического и экономического рабства». Эта цель, разъяснялось далее в документе, может быть достигнута только тогда, когда будет «преодолено наследие социальной системы, основанной на угнетении черного большинства», и разорвана «симбиотическая связь между капитализмом и национальным угнетением». С точки зрения авторов, «национальное угнетение и его социальные последствия» не могли быть ликвидированы «формальной демократией при поддержке рыночных сил» – нужна была кардинальная трансформация общественного порядка.
Всего за несколько месяцев до национальной конференции, в 05.1997, парламентская фракция АНК обсуждала другой документ на эту же тему – закрытый, внутренний. В нем говорилось, что с «углублением процесса трансформации культура, ценности и интересы африканского рабочего класса и его союзников будут все больше составлять основу новой Южной Африки», и что нерасовости «нужно придать более специфическое культурное и классовое содержание, отражающее прежде всего позицию африканского рабочего класса и его союзников».5 В документе «Формирование нации и национальное строительство» рабочий класс даже не упоминался, а в резолюции «Стратегия и тактика Африканского Национального Конгресса», принятой конференцией, ведущая роль пролетариата упоминалась, но была разбавлена другими «движущими силами». Среди них теперь были беднота, безработные и даже африканская буржуазия и средний класс.
Конференция определила, таким образом, тот принципиальный курс, который составил основное содержание национально-демократической революции и которым, как известно, страна следовала на протяжении последующего десятилетия: утверждение и упрочение африканского национализма, сохранение и расширение основ рыночной экономики при перераспределении собственности в пользу черной буржуазии. При этом руководство страны считало, что одновременно оно заботится о благосостоянии бедного черного большинства и защищает его интересы, но с этим многие не соглашались, в т. ч. и в среде самого АНК и его союзников, ЮАКП и КОСАТУ.
Конференция стала рубежом, определившим переход АНК от политики национального примирения, проводившейся правительством Манделы, к национальной демократической революции, в ходе которой должны были «разрешиться антагонистические противоречия между угнетенным большинством и его угнетателями». Единственно возможной южноафриканской нацией была объявлена нация африканская, основанная на единстве многообразия африканских идентичностей». Неафриканцы могли стать членами этой нации, только отказавшись от своей собственной «идентичности» и приняв африканскую.
Изменение курса АНК показалось многим не только неожиданным, но и неоправданным, поскольку организация рисковала отчуждением значительных слоев южноафриканского общества по принципу расы и класса как раз в тот момент, когда, казалось бы, добрая воля и усилия всего общества, и прежде всего его бывшей привилегированной части были необходимы для достижения той цели, которую АНК перед собой ставил: улучшение экономического положения африканского большинства. В действительности причин для этого шага у организации было так много, что было бы странно, если бы она его не сделала.
Начать нужно, очевидно, с того, что основой идеологии АНК на протяжении нескольких десятилетий была национально-демократическая революция, а не национальное примирение. За революцию, а не за примирение воевали и отдавали жизнь поколения бойцов АНК. Идея национального примирения с противником была им не только чужда – они воспринимали ее как предательство. Конечно, даже при недовольстве политикой своей партии, они голосовали бы за нее все равно, но к их настроению руководству приходилось прислушиваться. Понятно, что потерять власть из-за этого АНК не мог. Но ожидания и надежды черного большинства после прихода этой партии к власти были столь велики, а проблемы страны столь многочисленны и глубоки, что разочарование было неизбежно. Да и деятельность правительства давала бедноте поводы для недовольства.
Другой причиной был подъем в южноафриканском обществе после падения режима апартхейда африканизма – африканского самосознания, африканской культуры, африканской моды (стиль «афро»), а также идей африканской исключительности, – который начался в 1970-х. Видный член Панафриканистского конгресса (ПАК) – партии, отколовшейся от АНК в 1959 из-за его сотрудничества с коммунистами, среди которых было немало неафриканцев, заявил в 05.1997, что правительство Манделы «словно кокосовый орех – черное снаружи и супербелое внутри». Он лишь повторил публично то, о чем говорили в кулуарах многие, в том числе и в самом АНК. В недостатке «африканскости» (в данном случае – солидарности с правительствами африканских стран, невзирая на ситуацию) в политике на континенте правительство Манделы упрекали и лидеры других африканских стран, но главным был, конечно, внутренний фактор. Африканизм – африканский национализм – был в то время единственной реальной, хотя и не очень серьезной, опасностью для АНК.
Еще одной причиной был исход первых демократических выборов. Несмотря на пропаганду «нерасовости» и поддержку руководством АНК политики национального примирения, несмотря на энтузиазм белой интеллигенции, многие представители которой голосовали в 1994 за АНК, электорат все равно резко разделился по расово-национальному признаку. Для руководства АНК это было лишним подтверждением того, что партия может игнорировать белых избирателей. К 1997 сокрушительное моральное и политическое поражение крайне правых белых партий, выход Национальной партии из правительства Манделы, разоблачение преступлений части ее прошлого руководства, а также последовавший внутренний кризис в ее рядах – все это явно свидетельствовало, что угрозы справа для АНК больше не существовало.
Возврат к лозунгу национальной революции позволял руководству АНК выбить оружие из рук африканистов, консолидировать и мобилизовать основной электорат своей партии и упрочить ее положение. Национальные лозунги помогали АНК подорвать и позиции Партии независимости Инкаты, основной базой которой являлась и является часть зулусского населения провинции Квазулу-Натал. Ее сторонникам национализм был куда понятнее и ближе, чем «нерасовость» и социализм. В то же время деление южноафриканского общества на белых эксплуататоров и черных эксплуатируемых посылало союзникам АНК – Компартии и КОСАТУ – сигнал о том, что национальная политика АНК оставалась одновременно и классовой, что, конечно, было правдой, но не совсем такой, какой она виделась в тот момент коммунистам и профсоюзному руководству.
«Национальный проект» АНК 1997 был детищем вице-президента партии и страны Табо Мбеки, избранного президентом АНК на конференции 1997 и ставшего президентом страны в 1999.
Окончательно цель НДР, какой ее видела часть руководства АНК во главе с Мбеки, была сформулирована в программном документе «Стратегия и тактика Африканского национального конгресса», принятом на конференции 1997. В нем говорилось: «Стратегической целью НДР является создание единого, нерасового, демократического общества, в котором мужчины и женщины будут равны. В сущности это означает освобождение всех черных вообще и африканцев в частности от политического и экономического рабства». Эта цель, разъяснялось далее в документе, может быть достигнута только тогда, когда будет «преодолено наследие социальной системы, основанной на угнетении черного большинства». Что именно это за система, становилось ясно из следующего параграфа, в котором говорилось о «симбиотической связи между капитализмом и национальным угнетением в нашей стране». Естественно поэтому, что «национальное угнетение и его социальные последствия» не могли быть ликвидированы «формальной демократией при поддержке рыночных сил». Таким образом, успешное завершение национально-демократической революции, установление настоящей (а не «формальной») демократии и создание единого нерасового общества, по мнению АНК, могло наступить только с ликвидацией капиталистической системы.
Документ проводил четкое разграничение между демократией институциональной и демократией масс. «Новое южноафриканское государство», говорилось в нем, «это государство, в котором формальные выражения демократии и прав человека должны поддерживаться вовлечением масс в выработку и осуществление политики».
Что касается белых граждан, которых АНК считал угнетателями и против которых и была нацелена национальная революция, то, документ предлагал им «такую свободу и такую безопасность, которая законна и рассчитана на длительный срок, а потому значима».
На следующей конференции АНК в 12.2002 (АНК проводит свои конференции раз в 5 лет) «Стратегия и тактика...» 1997 была снабжена подробным и весьма значимым «Предисловием». По словам авторов, цель «Предисловия» заключалась в разъяснении и конкретизации некоторых положений 1997. Но в действительности в нем оказалось много нового. Основой тактики АНК было названо «креативное использование рычагов государственной власти, которые постепенно, но верно переходят в руки движущих сил фундаментальных перемен...», что «решающим образом дополняет рычаги массовой организации и мобилизации, которыми мы управляли на протяжении истории».
«Критическим элементом программы национального освобождения» авторы документа назвали не только «перераспределение богатства и доходов в пользу всего общества, особенно бедных», но и «расовое перераспределение собственности и контроля над богатством, включая землю; равенство и позитивные действия6 при приобретении квалификации... консолидацию и объединение государственного капитала, капитала институтов и социального капитала7 в руках движущих сил...». В число движущих сил НДР впервые была включена черная буржуазия, а белых рабочих, средний класс и буржуазию предлагалось последовательно убеждать в том, что «объединенные патриотические усилия по построению лучшей жизни для всех – в их долгосрочных интересах».
Изменение отношении к белым было вызвано, скорее всего, тем, что в 2004 АНК поглотил своего главного врага – Национальную партию.8 Важным элементом среди ее электората в провинции Западный Кейп были цветные, но в целом она оставалась белой. Называть своих новых членов врагами своей политики АНК не мог, присоединить их напрямую к движущим силам НДР – тоже. Отсюда и расплывчатая формулировка насчет «последовательного убеждения» и «долгосрочных интересов». Далеко не все в АНК одобряли эти изменения, но, поскольку основной документ 1997 с его революционной перспективой оставался в силе, эти отступления от традиционной трактовки национально-демократической революции были приняты не только АНК, но и ЮАКП и КОСАТУ.
В 12.2007 прошла очередная конференция АНК, обсудившая и принявшая новые документы, определяющие курс партии – и страны – на ближайшее пятилетие. В н. 2007 дискуссионные документы, предложенные к обсуждению на конференции, были разосланы отделениям АНК и опубликованы на сайте партии. По объему, количеству документов, разнообразию их тем и подробности их освещения этот пакет во много раз превосходит то, что обсуждал АНК на предшествующих конференциях. Каждый из них содержит идеи, утверждения и посылки, знакомые по прежним документам, и все же изменения в трактовке основного направления развития НДР очевидны.
Документ «Построение национально-демократического общества» включает прежнее определение национально-демократической революции, прежнее описание южноафриканской нации как нации «африканской», прежнее утверждение о том, что «черные в целом и африканцы в частности являются движущими силами НДР», а также называет «черных рабочих» «главной движущей силой и лидером процесса перемен».
Однако Доминик Твиди, хозяин популярного блога «Коммунистический университет» и неофициальный рупор левых кругов ЮАКП и КОСАТУ, озаглавил свою статью об этом документе «No Pasaran!» и назвал его «фашистским». Официальная реакция ЮАКП была несколько более деликатной, но не менее резкой. Генеральный секретарь партии, Блэйд Нзиманде, назвал концепцию движущих сил НДР, изложенную в документе, «ревизионистской» и «оппортунистической». Чем же вызвана такая резкая реакция?
В предыдущих вариантах «Стратегии и тактики» сутью НДР тоже были отнюдь не коммунистические, а националистические лозунги, но разница между ними и новым документом большая. В новом документе среди движущих сил НДР оказались не только беднота и рабочий класс, но и черный средний класс, черная буржуазия (авторы документа назвали ее «патриотической»), и даже, в качестве ее периферийных отрядов, белая буржуазия.
Но если белые как группа больше не являются врагом революции и даже могут быть включены в периферийные отряды ее движущих сил, то возникает вопрос, против кого же она ведется. «Главным врагом» НДР в документе объявлены другие партии – те, что находятся в оппозиции, хотя и конституционной, к АНК. Объяснить оппозиционность «черных» партий, таких как Инката или Объединенное демократическое движение»9, в рамках теории НДР невозможно. Именно поэтому уже с 2004 АНК считал своим главным противником Демократический союз (ДС)10, объявив эту партию исключительно белой и приписав ей стремление повернуть страну назад, к апартхейду и расизму. Но это было явным отступлением от прежней позиции, когда все белые считались угнетателями, против которых нужно было вести революционную борьбу.
Изменились и цели революции: к борьбе за «освобождение от экономического рабства черных вообще и африканцев в частности» была добавлена необходимость «повышения уровня жизни всего населения». Колониализм особого типа упоминался в документе только в историческом контексте, но зато в нем говорилось о необходимости формирования государства общественного договора. Но главным новшеством было то, что из этого программного документа исчезло какое бы то ни было упоминание того, что национально-демократическая революция должна в конечном итоге подвести общество к следующей, социалистической, ступени, или перейти в нее. Более того, новый вариант "Стратегии и тактики" называет создаваемое АНК национально-демократическое государство – цель НДР – социал-демократическим, что, по представлениям коммунистов, социализмом отнюдь не являются.
Эти новшества и вызвали бурную реакцию со стороны союзников АНК –
ЮАКП и КОСАТУ, многие в которых не только считают, что социализм необходим и неизбежен в будущем, но и требуют его установления уже сейчас.
Нзиманде писал, что на прошедшем в 11.2006 расширенном заседании ЦК ЮАКП 1 из главных был вопрос о том, «насколько в настоящее время возможно углубление НДР без принятия некоторых целенаправленных мер социалистического типа». Принимать их должно правительство, готовое «решительно вмешиваться в экономику с тем, чтобы направить мощные ресурсы, которые находятся в руках капиталистического класса, на значительные проекты, связанные с развитием». «Общим чувством было то, – продолжает Нзиманде, – что НДР нужны серьезные меры социалистического типа, особенно в экономике».11 В резолюции 9-го съезда КОСАТУ, прошедшего в 09.2006, говорилось: «В практическом выражении мы должны определять политическую экономию НДР современной эпохи в соответствии с Хартией свободы... Мы официально отвергаем отделение НДР от социализма и утверждаем, что диктатура пролетариата – единственная гарантия перехода от НДР к социализму».12
ЮАКП и КОСАТУ обвиняли руководство АНК во главе с Мбеки и руководимое им правительство в отходе от принципа социалистически-ориентированной НДР и в предательстве классовых интересов своей массовой базы – бедноты и рабочих уже в течение нескольких лет. С национальным аспектом НДР, как ее трактовало правительство, профсоюзы были согласны – пролетариат для КОСАТУ только черный; с социальным – нет: черный капиталист – это капиталист, а значит враг. Но до открытого раскола дело никогда не доходило, и после взаимных обвинений в прессе и стычек в кулуарах заседаний представители ЮАКП и КОСАТУ обычно голосовали за предлагавшиеся руководством АНК документы. По этому сценарию развивались события и в 2007.
Политическая конференция АНК в июле подвергла дискуссионные документы, предложенные руководством Мбеки, существенной критике. Однако решение об их принятии было отложено до национальной конференции партии, состоявшейся в декабре. В последние месяцы до конференции и в ходе ее борьба между окружением Мбеки и сторонниками Джейкоба Зумы, поддерживаемого ЮАКП и КОСАТУ, достигла такого накала, что документы всерьез так и не обсуждались. Соперничающие группировки сосредоточились на выборах руководства, и документы были приняты с минимальными поправками.
Сходство, однако, оказалось чисто внешним. На выборах сторонники Мбеки потерпели сокрушительное поражение, и большинство членов его кабинета не попали даже в состав Национального исполкома АНК, не говоря уже об избранном на конференции новом руководстве организации во главе с Зумой. А вот позиции представителей ЮАКП и КОСАТУ в руководстве резко усилились.
Конференция ознаменовала начало новой эпохи в истории АНК, а значит и всей страны. Пока не вполне ясно, как новое руководство организации будет трактовать принятые на конференции документы, хотя сдвиг влево в ее политике кажется неизбежным. Что до этнорасовых проблем, то подход нового руководства к ним пока просто непредсказуем.
1. Курсив в оригинале.
2. Законодатели апартхейда делили южноафриканское общество на 4 «расы»: белых, «банту», цветных и «азиатов» или индийцев. Эти группы не подпадают ни под 1 научное определение понятия «раса», однако предлагавшиеся учеными другие определения (например, значительно более верный термин «касты», предложенный Н. Алекзандером – см. No Sizwe. One Azania...), пока не прижились. Правительство как Манделы, так и Мбеки избегало употребления слова «раса» в документах и совершенно отказалось от термина «банту», заменив его словами «африканцы», «черные» или «в прошлом угнетенные» но все же делило население на эти же группы. Содержание новых терминов также оспаривается. Так, африканеры утверждают, что они тоже «африканцы»; понятие «черные» может трактоваться расширительно, включая цветных и индийцев, а понятие «в прошлом угнетенные» распространяется иногда даже на белых женщин.
(Замечу, что с антропологической точки зрения это деления антинаучно, но с культурно-исторической – имеет смысл. Во всяком случае, наличие группы «цветные» помогло избежать казусов, возникающих в США, когда по закону об 1 капле чёрной крови в стране появлялись голубоглазые блондины, считавшиеся «чёрными». А приравнять евреев-ашкеназов к неграм, как это делалось KKK, не пришло бы в голову самому ярому юдофобу. – Р.)
3. В документе сказано: «многокультурного».
4. С н. 1970-х под влиянием Движения черного самосознания все небелое население ЮАР – индийцы, цветные и африканцы – стали называть себя одинаково – «черными». До этого индийцы и цветные использовали другие самоназвания.
5. Поскольку документ исходил от АНК, главного союзника рабочего класса (КОСАТУ) по 3-стороннему союзу АНК–КОСАТУ–ЮАКП, то под его неназванным союзником должна была подразумеваться ЮАКП.
6. Термин «affirmative actoins», переводимый на русский язык как «позитивные действия», официально означает, что при наличии нескольких претендентов равной квалификации на 1 должность предпочтение должно отдаваться черным кандидатам.
7. По логике текста под этой неясной формулировкой подразумевается частный капитал.
8. С 1992 – Новая национальная партия.
9. Инкату поддерживает небольшое число белых. Есть они и в руководстве партии, и среди ее членов парламента, но в основном это партия части зулусского населения провинции КваЗулу-Натал. Объединенное демократическое движение – небольшая партия коса в провинции Восточный Кейп, отколовшаяся от АНК.
10. ДС – до 06.2000 Демократическая партия (ДП). Большинство электората и членов ДС – белые, но за партию голосует и значительное число индийского и цветного населения, а также небольшое число африканцев.
11. В заявлении расширенного заседания ЦК этих слов напрямую нет.
12. Кроме всего прочего, это заявление означало негласное признание того факта, что Хартия была социалистическим документом. Это полностью противоречит прежним утверждениям ЮАКП и АНК и заверениям Манделы по время судебного процесса 1963 над ним, когда он доказывал прямо противоположное. Тогда признание Хартии социалистическим документом стоили бы ему и его коллегам жизни.
