Фрагменты ЮА-симфонии: Искусство на службе освобождения-3

[rositsa]

Завтра наступит свобода

Южноафриканские расисты никогда не жал вались на дальтонизм. Они безошибочно и на любом расстоянии отличают не только белое и черного, но и различают все промежуточные оттенки. В к. 1980-х под воздействием нарастающего массового движения против апартеида среди наиб дальновидных, трезвомыслящих представителей верхушки режима наметилась тенденция ослабить обостренное «цветовое зрение» и поступиться частью расистских догм. Взрывоопасная обстановка требовала хотя бы видимости реформ, которые могли бы разобщить черных и при минимальных потерях спасти апартеид, сохранить привилегии белого меньшинства в форме, отвечающей современным условиям или, как они говорят, «природной и социальной законности». Официальная пропаганда всячески рекламирует курс на «внутренние реформы», представляя его как наиболее реалистический путь к «постепенному отмиранию апартеида и достижению расовой гармонии при сохранении расовых различий». Борцам за свободу предлагают сложить оружие и. набравшись терпения, ждать у моря погоды, пока апартеид «прикажет долго жить».

Пропагандисты соревнуются в составлении новых спасительных формул. В разгар этой пропагандистский трескотни в недрах бюрократического аппарата ЮАР в 08.1986 родилась идея подкрепить реформистские проекты «голосом масс», идущим, что говорится, от самого сердца. «Даешь массовую песню! Песня поможет нам выжить и полюбить друг друга», – заявил начальник Южноафриканского бюро информации Дэви Стюард. Под его руководством родился залихватский псевдопатриотический шлягер «Вместе мы построим еще более светлое будущее». Сверхлицемерие, что и говорить. Можно подумать, что южноафриканцы купаются в лучах «светлого настоящего».

Песня была записана на 9 местных языках. Правительству она обошлась в 4,3 млн. рандов (1,9 млн. $). Ежедневно ее назидательно прокручивают по радио и телевидению в надежде, что удачная мелодия поможет популяризации ее содержания. Однако вычурный, нелепый ура-патриотический текст стал предметом всеобщего осмеяния. Дело доходит до трагикомедий. Известен случай, когда, мурлыкая ее, некий полицейский сержант Ван дер Мерве отправил на тот свет 2 африканцев и хотел укокошить третьего. «Я думал, что это отвечает интересам страны, – широко осклабился он на суде. – Да, я допускаю, что, возможно, мои действия были незаконными, но все же, повторяю, они отвечали интересам нашей белой отчизны».

– Знаете ли вы 10 заповедей? – спросил его судья Ван Лиерес. – Ну хотя бы «не убий».

– Конечно. Я же христианин, но в жизни не до заповедей. Бригадир приказал мне: «Стреляй в них, если не хочешь, чтобы я потом стоял у твоей могилы и утешал твою семью тем, что ты выполнял свой долг и погиб на боевом посту».

– Но неужели при всем вашем воображении вам не пришла в голову мысль, что приказ заставил вас совершить беззаконие?

– Не надо мне никакого воображения. Для меня важно другое: приказ командира – закон для подчиненного.

Он сел на скамью, демонстративно насвистывая: Вместе мы построим еще более светлое будущее». Судьи в конце концов оправдали его.

Первое официальное исполнение специально подобранным многорасовым ансамблем песни-агитки совпало с казнью 3 южноафриканских патриотов Эндрю Зондо, Сифо Бриджет Ксулу и Кларенса Лаки Паи. Более светлого будущего» им не суждено увидеть.

Однако наивно полагать, что всякая политическая песня приветствуется расистами. «Если вы предлагаете нам политические или народные песни, то разговор не состоится», – откровенно сказали в государственной радиовещательной корпорации САБК музыкантам ансамбля «Черный алмаз». Ансамбль возник в сер. 1980-х в Соуэто. Перед тем как отважиться на публичное выступление, 10 одаренных молодых людей упорно репетировали среди развалин старых домов. Играли на инструментах, взятых напрокат. О «Черном алмазе» заговорили, артистов стали всюду приглашать, к ним пришел успех. И они решили попытать счастья на студии звукозаписи. Тут-то и произошла осечка. «С коммерческой точки зрения здесь все в порядке, но вы же лезете в политику!» Особенно в САБК ополчились против популярной среди африканцев песни «Куда?». 3 слова песни – давление, выживание, угнетение – раздражающе действовали на расистов.

Подлинно патриотическая песня несет в себе заряд плодотворной, воодушевляющей силы, помогающей человеку выше держать голову, избавляться от гнетущего чувства страха. Повсюду в Черной Африке из поколения в поколение передается старинный обычай петь героические песни славных предков, сопровождая их танцами воинов. Сегодня народный репертуар обогатился политическими песнями, воспевающими в новом, более решительном звучании идею освобождения.

Когда со сцены «Маркит театр» звучала гордая песня «Завтра наступит свобода», весь зал воодушевленно подтягивал артистам. Премьера мюзикла «Сарафина» известного режиссера, актера, композитора и музыканта Мбонгени Нгемы прошла в 06.1987 в Йоханнесбурге на одном дыхании. Это наполнение страстью представление ранее уже стало большим событием в театральной жизни многих стран. Актеры поют, танцуют, ведут диалог, а за ними, в глубине сцены, – зловещая изгородь из металлической сетки, обрамленная колючей проволокой. На ее фоне от первой и до последней минуты протекает все действие. Бывает, одна точно найденная деталь оживляет, придает особую яркость всему произведению искусства. Колючая проволока – характерная деталь общественной жизни в Южной Африке. В спектакле она – стержень всей декорации, убедительнее всяких слов вводит зрителя в мир бесправия и угнетения, в котором живут герои «Сарафины» и все южноафриканцы.

Спектакль рассказывает о потрясшем весь мир расстреле африканских школьников в Соуэто в 1976. Роли в нем исполняют 20 черных школьников. Для большинства из них это было первое соприкосновение с миром театра. Все они – дети из малообеспеченных семей рабочих, домашней прислуги и безработных – играют самих себя, ибо и сегодня мало что изменилось на их родине. Главную героиню Сарафину, признанного вожака ребят, способную не дрогнуть даже под дулами автоматов, играет юная талантливая Лелети Кумало. Что-то в образе Сарафины взято от Мэри Мини, также участвовавшей в трагических событиях в Соуэто. Жизнь отчаянной девчонки из черного гетто и ее сверстников трудна, полна опасностей, но они не замечают этого: привыкли к опасности, и смерть для них – такое же повседневное событие, как появление на свет нового человека.

Спектакль обдумывали, делали сообща. Каждый стремился внести в него свое. Художница Сара Робертс, белая, работающая в Витватерсрандском университете, после долгих поисков нашла нужное оформление.

– Идея с проволокой осенила меня, когда в одном из журналов я увидела портрет Нельсона Манделы за колючим забором, – рассказывает она. – Проволока как нельзя лучше передает атмосферу, царящую в африканских кварталах. Когда я пришла в фирму, торгующую проволокой, ее владельцы решили, что я работаю над спектаклем о второй мировой войне. «Ошибаетесь, – возразила я им. – Это – Южная Африка в наше с вами время».

Постановка излучает целую гамму разных чувств: юмора, когда учащиеся подшучивают над своим придирчивым, но добрым, любящим их учителем; гнева, когда они сталкиваются с полицейскими, ворвавшимися в школу, когда сообщают о злодействах, совершенных в отношении их друзей и родственников; горя, когда чтут память одноклассников, убитых карателями; радости по случаю воображаемой встречи народа с Нельсоном Манделой после его долголетнего пребывания в тюрьме.

– Мы вышли из театра в каком-то изнеможении, – описывал архиепископ Кейптауна Десмонд Туту свое впечатление от спектакля, увиденного им на Бродвее. – Мы немного смеялись, но некоторые из нас плакали, потому что пьеса рассказывает не о порожденных фантазией вещах, а о том, что происходит с нашими детьми.

Мбонгени Нгема слышит угрозы со всех сторон. Ему открыто грозят расправой агенты спецслужб, его подстерегают «импи» – боевики трайбалистской группировки «Инката», действующей по указке расистов. На него и его артистов было совершено покушение, когда он поставил спектакль «Асинимали» («У нас нет денег»). 20.03.1988 труппа играла пьесу в Хаммерсдейле близ Дурбана. В ходе спектакля за сцену заявились несколько «импи», которые потребовали прекратить представление. Нгема отказался. Поздно вечером по окончании спектакля артисты рассаживались в автобусах, чтобы отправиться в аэропорт и вылететь в США для показа пьесы в Гарлеме. В этот момент их с гиканьем атаковали 300 «импи», размахивая топорами и копьями. Импресарио Джефф Сонгве был зарублен па месте, а раненый работник сцены Макало Мофокенг спасся чудом.

– Генеральный секретарь «Инкаты» Оскар Дхломо удостоил нас письмом, когда мы начали представления и Дурбане, требуя прекратить гастроли, – сказал Нгема. – Дело в том, что «Асинимали» создан по мотивам восстания в черном гетто Ламонтвиль к северу от Дурбана. В центре – гибель вождя общины Мсизе Дубе, который, судя по всему, был убит молодчиками из «Инкаты». Друзья предупредили, что они замышляли рассчитаться со мной. Но много ли значат заботы о собственной жизни для человека, сознательно ступившего на путь борьбы?

Большую популярность среди молодежи завоевал саксофонист из Кейптауна Базиль Кутсе, по прозвищу Манненбург. Его взгляды на предназначение искусства отличаются универсальностью.

– Настоящий музыкант не отделяет своей судьбы от широкой борьбы угнетенных масс, – излагает он свою жизненную позицию. – Можно, конечно, урвать себе кусок с господского стола и жить спокойно. Но жизнь ли это? Нет ничего противнее флегматичного и сытого прозябания равнодушного эгоиста. Прежде всего и главным образом я считаю себя рабочим, ничем не отличаюсь от обычных людей на улице. Я – их часть и страдаю от таких же унижений, как и они, под тиранией апартеида. Южноафриканские музыканты должны исполнять песенную музыку, с точностью зеркала отражающую условия, в которых они живут. Они должны оплакивать уничтожение человеческих жизней, гордиться героизмом павших борцов и поддерживать оптимизм масс.

– В этом лишь призвание южноафриканских музыкантов? – спрашиваем мы его.

– Не только музыкантов. Всех деятелей искусства Южной Африки. Но мне, конечно, ближе музыка, – улыбнулся Базиль. – Превыше всего мы должны стремиться к возрождению чувства национальной гордости и солидарности. Музыка должна пропагандировать единство вопреки цвету кожи, вероисповеданию и этническим различиям. Современная южноафриканская музыка, легкая в том числе, призвана играть уникальную роль в создании народной культуры. Угнетенные массы длительное время подвергались обработке бездумным американским «бабл-гам роком» и извращенными на западный манер версиями африканской музыки. Здесь особенно усердствовали СМИ,
находящиеся в распоряжении системы. Режим без конца твердит нам: вы – коса, сото, коричневые, желтые, белые и так далее. Но мы верим в то, что мы – одно целое, и доводим идею сплочения до сердца и ума каждого.

Таким, как Манненбург, закрыт вход в большинство студий звукозаписи, владельцев которых не интересует традиционная культура.

– Некоторые южноафриканские музыканты пошли на сговор с режимом, стали миллионерами, но их музыка по форме и содержанию не что иное, как подделка под американские стереотипы, – отметил Базиль.

Его группа «Сабензе» дала серию концертов под названием «К власти народа». Сбор от них пошел семьям заключенных и всех, кто стал жертвой апартеида. Базилю Кутсе пришлось уехать и выступать за рубежом, но он живет одной жизнью со своим народом. Принцип «с глаз долой – из сердца вон» не сработал.

– Я – южноафриканец и принадлежу своей родине, что бы обо мне ни говорили власти, – говорит он. – Какие бы деньги, какие бы блага мне вдруг ни посулили за границей, я не останусь там, я обязательно вернусь на родину, чтобы разделить с соотечественниками их невзгоды.