«Биография» о Манделе

[rositsa]

«Чёрный патриарх»

Журнал «Биография», № 07-08.2011
Вадим Эрлихман

В свои 92 года первый темнокожий президент ЮАР Нельсон Мандела по-прежнему входит в десятку сам влиятельных мировых политиков. Одни считают, что он принес своей родине мир и счастье, другие – что только его авторитет удерживает ее от развала и краха.

Это кажется невероятным, но Мандела родился, когда по улицам Йоханнесбурга еще разъезжали кебы, Черчилль считался молодым перспективным политиком, а в России только начиналась Гражданская война. К тому времени родина будущего политика, Южная Африка, была окончательно завоевана Англией, отнявшей ее у прежних хозяев – голландцев-буров и коренных африканцев, разделенных на множество племен. Самыми многочисленными из них были зулусы, жившие в центре страны, и коса, населявшие юго-восточные районы. (Так в тексте! – Р.) Повоевав с колонизаторами, африканцы быстро поняли преимущество скорострельных винтовок перед копьями-ассегаями и смирились – отдали белым лучшие земли и природные богатства страны: золото, платину, алмазы и многое другое. Англичане дали Южной Африке самоуправление, но ее коренные жители не получили никаких гражданских прав. Они оставались людьми даже не второго, а третьего сорта: выше их в социальной иерархии были не только европейцы, но и индийцы, а также метисы.

Так обстояли дела, когда в 07.1918 в южноафриканской деревне Куну в семье вождя маленького племени тембу Мпаканьисвы Манделы родился мальчик, названный Ролихлахла, что означает «трясущий деревья» – в переносном смысле «смутьян». Давая это имя своему седьмому и последнему сыну, вождь явно предвидел его будущее. В играх со старшими братьями и сестрами малыш все время умудрялся командовать ими – причем добивался своего не кулаками или обиженным плачем, а рассудительными не по годам словами. (Это не про Майлза Форкосигана! – Р.) «Далеко пойдет», – понял Мпаканьисва, после чего отвел сына к священнику, окрестил его новым именем Нельсон и отдал в миссионерскую школу.

Нельсону было 10 лет, когда его отец умер от туберкулеза, оставив детей на попечение брата Джонгантабы. Дядя пытался воспитывать младшего племянника по-своему. Ему не нравилось, что Нельсон не только носит одежду белых, но и стал «белым внутри» – по меркам племени, это было страшным преступлением против традиций. Мать Нельсона, тихая Носекени, жалела сына, но защитить его не могла. В итоге в 14 лет юноша, образно говоря, хлопнул дверью – в их глинобитной хижине дверь заменял полог из травы – и уехал учиться в колледж в городе Форт-Бофорт. Правда, со своим племенем он не порвал, и в 17 лет вождь тембу пригласил его в свой крааль, то есть резиденцию, на церемонию посвящения в разряд взрослых. С первой частью обряда – зарезать кролика, зажарить его и целиком съесть – Нельсон справился успешно, но отказался от второй части, требовавшей провести ночь с женщиной: (И никакого вам обрезания! – Р.) к слабому полу Нельсон всегда относился романтически.

Несмотря на этот маленький бунт, дядя выделил деньги на его обучение юриспруденции в университете города Форт-Хер, единственном, где обучались темнокожие. Университет Форт-Хера, как и весь мир в те годы, бурлил новыми идеями; там Нельсон прочитал труды Маркса и увлекся идеями АНК – маленькой партии, выступавшей за равенство черных с белыми. Конечно, он занимался не только учебой и политикой: посещал танцы, ухаживал за девушками и увлечённо играл в баскетбол, что при его росте в 190 см было нетрудно. Даже среди студентов, соблюдавших дресс-код, Мандела выглядел франтом – носил умопомрачительные белые пиджаки, галстук-бабочку, шарфики в парижском стиле.

Но политика уже была для него главным делом. Ради нее он рискнул карьерой, принял участие в забастовке учащихся – и был отчислен с третьего курса. ( Это не про Владимира Ульянова! – Р.) В родном племени он опять столкнулся с попреками дяди: тот потребовал от него взяться за ум, жениться на дочери соседского вождя и зажить как люди. Вместо этого Мандела уехал в Йоханнесбург, крупнейший город Южной Африки, и устроился там в адвокатскую контору Лазаря Сидельски. Этот из Польши вел дела клиентов-африканцев и нуждался в черных адвокатах, пусть даже недоучившихся. Скоро Нельсон стал его лучшим сотрудником – благодаря красноречию и умению убеждать он выигрывал самые безнадежные дела.

Свободное время он проводил с друзьями, членами АНК, и в 1943 сам вступил в эту партию. Тогда же он увлекся молоденькой медсестрой Эвелин Масе и вскоре женился на ней. Появились дети – сыновья Макгахо, Темби и дочь Маказиве, которая умерла совсем маленькой; ее имя дали второй дочери, родившейся позже.

Первая жена Нельсона, Эвелин Нтоко Масе, не разделяла революционные убеждения мужа

Жизнь Нельсона сильно изменилась в 1948, когда на выборах победила Национальная партия, которую поддерживали буры, ярые противники равноправия. Она приняла законы об апартеиде – «раздельном проживании» белых и черных. Им запрещали ездить в одних автобусах, есть в одних кафе, даже ходить по одним тротуарам. Браки между белыми и черными запрещались, а внебрачные отношения карались тюрьмой. Всех африканцев зачислили в граждане резерваций-бантустанов, (Так в тексте! – Р.) и они не могли появляться на остальной территории страны без специальных пропусков. Эти расистские правила вызывали возмущение не только черных, но и многих белых. Лазарь Сидельски, например, не стал увольнять Манделу, наоборот – выделил ему отдельный кабинет, формально – чтобы тот своим присутствием «не оскорблял взор белых коллег». Однажды, когда Нельсон диктовал секретарше протокол, в контору зашел посторонний, и девушке пришлось срочно послать Нельсона за сигаретами, чтобы никто не подумал, что она подчиненная «черномазого». Африканцы на своей земле могли быть только слугами – в это Мандела верить отказывался и против этого он собирался бороться.

Для начала он ушел от старого Сидельски, хотя тот уговаривал его остаться, и вместе с другом Оливером Тамбо основал первую в стране «черную» адвокатскую фирму. Потом включился в борьбу против апартеида, которую начали АНК и Южноафриканская коммунистическая партия. Знавшие Манделу в те годы вспоминают, что в его кабинете висели красный флаг, портреты Ленина и Сталина. Боролся Нельсон тоже вполне по-большевистски – подбивал черных рабочих на забастовки. В 1956, когда Мандела и другие активисты Конгресса публично сожгли свои документы, выданные властями апартеида, его и товарищей отдали под суд. На процессе Мандела, одетый в леопардовую мантию вождя, произнес настолько зажигательную речь, что добился полного оправдания.

(А она премиленькая! – Р.)

Впрочем, революция, о которой мечтал Мандела, все никак не начиналась, зато в личной жизни революционера совершился настоящий переворот. На одном из собраний АНК
38-летний Мандела увидел 22-летнюю партийную активистку Винифред Мадикизелу. Если Эвелин была хорошей хозяйкой и матерью, то Винни – образцовой боевой подругой, яркой, решительной и неотразимо сексуальной. Они встречались все чаще, пошли слухи, день, когда оскорбленная Эвелин забрала детей и уехала в родные края, а Винни вошла в дом Манделы полновластной хозяйкой. Их семейное счастье продлилось всего несколько лет, но Мандела с нежностью вспоминал о них все время своего заключения. Даже о том, как он подстригал ногти на ногах любимой, когда она, беременная, не могла этого делать, дочь, Зени, родилась в 1958. Рождение 2 годами позже второй дочери, Зинзи, совпало с трагедией. В 03.1960 полиция расстреляла демонстрацию темнокожих южноафриканцев в Шарпевиле, погибли 69 человек. Для лидеров АНК, еще надеявшихся на мирное соглашение с властью, это стало отрезвляющим холодным душем. Мандела, возглавлявший «молодое крыло» партии, уже давно говорил: «нам поможет победить только вооруженная борьба». Теперь товарищи поверили ему и создать тайную организацию «Умконто ве сизве» – «Копье нации». В 12.1961 она провела первую боевую операцию – подорвала в 4 городах линии электропередачи. На первый раз без жертв – Мандела хотел добиться цели с минимальными потерями. Успех акции устрашения был велик: борцов с апартеидом поддержали и лидеры молодых африканских государств, и первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев, объявивший страны «третьего мира» главным союзником СССР в борьбе против капитализма. Советская разведка занялась вооружением и обучением террористов из АНК.

Но африканские спецслужбы тоже не дремали. Им быстро удалось выйти на след руководителей «Умконто». В 08.1962 Мандела был схвачен на конспиративной квартире и посажен в тюрьму Йоханнесбурга. Скоро арестовали и его товарищей – Уолтера Сисулу, Гована Мбеки и еще 165 человек. Говорил их к 5 годам заключения за «подрывную деятельность». А полгода спустя их разбудили ночью, велели собираться и повезли куда-то в тюремном фургоне. На вопрос Манделы, куда они едут, немногословный охранник ответил коротко: «На остров. Там вы сдохнете».

Их ждал остров Роббен, где недавно открылась тюрьма для особо опасных преступников. Мандела вспоминал, что палящее солнце так раскаляло крохотные клетушки камер-одиночек, что даже ночью, после изнуряющей работы на известковом карьере, там было невыносимо жарко. Еда была такая, что от нее отказалась бы дворовая собака. Читать было запрещено, общаться с товарищами тоже. Мандела всегда был неприхотлив, но и ему было нелегко вынести все это. По его предложению – он тайно передал товарищам записку во время работы – заключенные забастовали. Начальство решило проучить бунтарей: к ним врывались в камеры и избивали до полусмерти. По крикам Мандела понял, что происходит. Когда у его двери появились трое полицейских, он спокойно, властным тоном осведомился: «Итак, господа – ваши фамилии и должности? Через сутки их узнают в Верховном суде, и тогда я вам не завидую». Это был чистой воды блеф, но не привыкшие к такому охранники растерялись и не тронули узника. А скоро ему, как и всем политическим заключенным на острове, сделали послабления в режиме, самым значительным из которых было разрешение стирать одежду не раз в месяц, а раз в неделю.

Тем временем оставшиеся на свободе бойцы «Умконто» продолжили террор. Появились и жертвы. Полиции, обвиненной в бездействии, срочно понадобились «козлы отпущения», которыми стали уже осужденные активисты. В 1964 Манделу и 5 его товарищей привезли с Роббена в столицу и на новом процессе приговорили к пожизненному заключению. Впрочем, в их жизни ничего не изменилось. По-прежнему были жара и каторжная работа. А еще – упорная, каждодневная борьба за право называться человеком. Событием в этой борьбе было все: и то, что начальник тюрьмы назвал одного из зэков не по номеру, как полагалось, а по фамилии. И то, что им разрешили выращивать в тюремном дворике маленький огород. И то, что доставили газеты. Правда, случилось это только однажды, когда лауреат Нобелевской премии мира Альберт Лутули случайно – случайно ли? – попал под поезд. «Со всеми вами случится то же», – просветил их тюремщик, передавая газеты.

Больше прессу в тюрьму не привозили. Письма родных, правда, не запрещались, но цензура вымарывала из них все, что считала крамольным. И все же заключенный № 466/64, как много лет называли Манделу, умудрялся следить за положением в стране. Привезенные на остров уроженцы Намибии, оккупированной ЮАР, рассказали, что в этой стране тоже действуют партизаны. Еще кто-то поведал, что в Португалии случилась революция и ее африканские колонии получили независимость. А в 1975 на Роббен хлынул поток новых узников из самого Йоханнесбурга – точнее, из его многолюдного пригорода Соуэто, где в нищете жили африканцы. Там школьники вышли на демонстрацию против подорожания школьной формы, (Так в тексте! – Р.) и демонстранты снова, как когда-то в Шарпевиле, были расстреляны полицией. Власти хотели запугать недовольных, но вышло наоборот: митинги и забастовки охватили всю страну. Протестующие и в ЮАР, и во всем мире выну с плакатами «Свободу Нельсону Манделе». Еще на первом своем процессе он сказал: «любой революции нужен мученик, и я готов им стать». Но это была не вся правда: революции нужен еще и моральный авторитет, не запачканный в грязи и крови, а в Южной Африке таких становилось все меньше.

В условиях расовой и племенной вражды выступления против апартеида очень скоро превратились в войну всех против всех. Большинство лидеров АНК, как и сам Мандела, принадлежали к народности коса, и властям удалось натравить на них другие племена, прежде всего воинственных зулу. В гетто вспыхнули кровавые межплеменные столкновения, в которые полиция принципиально не вмешивалась, – «пусть черные сами разбираются друг с другом». В ответ началась охота на тех африканцев, которые сотрудничали с властями. В АНК таких «предателей» казнили, надевая на шею жертвы облитую бензином покрышку и поджигая ее – это называлось «ожерельем». Винни Мандела вывела нехитрую формулу: «Спичка + «ожерелье = свобода». «Первая леди» Конгресса забирала все больше власти в партии – формально ей руководил Оливер Тамбо, но он жил в эмиграции, а Винни – в Йоханнесбурге, в доме-дворце, который пользовался в городе мрачной славой. Там бесследно исчезли десятки людей, обвиненных в сотрудничестве с властями.

Личная «гвардия» Винни, состоящая из членов близкой к АНК футбольной команды, рыскала по улицам с «ожерельями» наготове. Ходили слухи, что эти дюжие парни выполняли обязанности не только телохранителей, но и любовников ненасытной «черной фурии», как называли Винни Манделу.

В такой обстановке выросли обе дочери Нельсона и Винни. И если толстая, благодушная Зени мирно вышла замуж за зулусского принца, то Зинзи, обожавшая руководить, с юных лет включилась в политику. Она до хрипоты выступала на митингах, не боялась провести ночь в полицейском участке и лично участвовала в охоте на мнимых «врагов». Когда ее красный мини-вэн выезжал на улицы Соуэто, те мгновенно пустели. При этом Мандела по-прежнему любил жену и дочь и писал им из тюрьмы нежные письма. Когда 18-летней Зинзи предстояло стать свидетельницей на свадьбе сестры и, согласно обычаю, появиться перед гостями топлесс, отец напутствовал ее: «Красота женщины – не только в ее лице, но и в теле. Пусть твои груди сразят всех наповал, как пушечные ядра. Смело покажи их всем, если так нужно». Вряд ли Зинзи нуждалась в подобных наставлениях. По слухам, она беспрестанно меняла любовников, а в 25 лет у нее уже было двое внебрачных детей. «Ты вредишь не только себе, но и всему народу, – писал ей расстроенный отец. – Как он может пойти за революционерами, если они не соблюдают никаких моральных норм?»

Но семейные трудности были для «мученика революции» не главным. Ситуация в стране все больше накалялась. Вторжение южноафриканских войск в Анголу было отбито силами кубинских «добровольцев». На границах ЮАР появились враждебные ей государства, где готовили партизан АНК. Те перестали нападать на военные посты, выбрав более легкие мишени, – белых фермеров, которых вырезали целыми семьями. Фермеры, кормившие страну, стали массово уезжать за границу. Это лишь воодушевило новых лидеров АНК, провозгласивших в сер. 1980-х лозунг: «Убей бура! Убей фермера»! Правда, как и прежде, больше убивали черных – коса и зулу снова шли стенка на стенку с мачете и охотничьими ружьями. Целые города превращались в поле боя, и полиция просто не решалась там появляться. В этой обстановке власти решили помириться с осужденными вождями Конгресса – на фоне «молодых волков» те казались весьма умеренными. В 1982 президент ЮАР Питер Бота приказал перевести Манделу и его товарищей с «острова смерти» в кейптаунскую тюрьму Полсмоор. Поводом стало ухудшение здоровья Нельсона – в вечной сырости Роббена он и впрямь страдал туберкулезом, что в его 64 года было весьма опасно.

К Нельсону допустили родных и репортеров. В его камере все чаще стали бывать представители властей: не согласится ли мистер Мандела поддержать реформы в стране в обмен на какую-нибудь должность – скажем, министра по делам национальностей? Его ответ стал публичным: «Я не мыслю свою свободу без свободы моего народа. Я не буду вступать ни в какие сделки, пока вы не отмените апартеид и не согласитесь на честные выборы. Я уверен, что доживу до этого». После этого смутьяна оставили в тюрьме, но ненадолго – насилие захлестывало страну, экономика рушилась из-за забастовок и международных санкций. В 1989 на выборах президента победил либерал Фредерик де Клерк, а в 02.1990 Мандела был выпущен на волю без всяких условий.

В Йоханнесбурге его встречала ликующая толпа – черные, индийцы, даже белые. С песнями и танцами его доставили в дом Винни, и он впервые за много лет остался наедине с женой. Романтического свидания, о котором он столько мечтал, не получилось – он уже знал и об «ожерельях» Винни, и о ее любовниках, один из которых, молодой юрист Мпофо, убрался из дома только перед приездом мужа. Скоро Мандела стал жить отдельно от Винни, а потом официально развелся. Похоже, им двигала не ревность, а трезвый расчет политика – «черная фурия» изрядно портила его светлый облик.

Между тем обстановка в стране менялась с небывалой быстротой. В 1993 Мандела и де Клерк разделили Нобелевскую премию мира. В 04.1994 в Южной Африке впервые состоялись всеобщие выборы, и Мандела был избран президентом – в первом туре большинством в 62 %.

Перебравшись в столицу Преторию, он занялся титаническим трудом – переустройством страны. Отняв власть у белых, Мандела не отдал ее черным – он позаботился, чтобы она была распределена равномерно и справедливо. Не все вышло, как задумывалось: многие белые покинули ЮАР, спасаясь от террора черных экстремистов, (Так в тексте! – Р.) экономического кризиса и неразберихи в управлении. Многие активисты АНК были возмущены – «за что боролись?» – когда им не позволили немедленно отнять и поделить имущество бывших господ. Но медленно, терпеливо Мандела доказывал: худой мир лучше доброй ссоры.

Свои выступления Мандела непременно расцвечивал фразами, которые мгновенно становились крылатыми. Вот некоторые из них: «Ни разу не упасть – не самая большая заслуга в жизни. Главное – каждый раз подниматься». «Свобода не может быть частичной». «Многие вещи кажутся невыполнимыми до тех пор, пока их не сделаешь». «Мы должны использовать время мудро: правое дело можно начать в любую минуту». «Не так уж сложно изменить общество – сложно изменить себя».

В результате за время его правления страна изменилась гораздо меньше, чем могла, – и это лучший комплимент.

Третья жена Манделы Граса Машел долгое время занималась в ООН помощью детям, пострадавшим от войн

В 1998 Мандела снова удивил всех – в день своего 80-летия он женился в третий раз. Избранницей стала 54-летняя Мария де Граса Машел, вдова президента Мозамбика, борца за независимость Саморы Машела, чей самолет был сбит по приказу белых лидеров ЮАР. Впрочем, о том, что этот брак – искупление, так сказать, вины своей родины, Мандела не думал. Он получил в жены умную и симпатичную женщину, соединившую в себе домовитость Эвелин и политический задор Винни. С ней он поселился в селении Куну, в доме, который строили по старинному обычаю всем племенем тембу – каждый положил хотя бы один кирпич. Хороший дом, хорошая жена – казалось, что еще нужно, чтобы встретить старость?

(Троекратным православным затяжным коммунистическим поцелуем... – Р.)

Но, уступив в 1999 пост президента Табо Мбеки, сыну своего давнего соратника, Мандела на покой не ушел. Он занялся урегулированием гражданских войн в Руанде, Бурунди, Конго, проводя сложные переговоры и встречаясь с десятками людей. Затем – борьбой со СПИДом, настоящим бичом Южной Африки. Он даже создал линию модной одежды, назвав ее своим тюремным номером 466/64, – доходы от продаж перечисляются на борьбу с болезнью. Экс-президент уверен, что впереди у него еще много дел. Он говорит: «Когда взойдешь на гору, первое, что ты увидишь, – еще более высокие горы, на которые еще предстоит взойти». (Лучше гор могут быть только горы... – Р..)

Конечно, здоровье Манделы уже не то, что в молодости. В 84 года он перенес операцию по удалению простаты, и с тех пор в его доме постоянно дежурит бригада врачей – здоровье лидера нации надо беречь. Ведущие политики страны, включая нынешнего президента Джекоба Зуму, по-прежнему принимают решения только после консультации с «черным патриархом», как называют его в народе. Каждый его день рождения в Куну рекой текут поздравления со всего мира. Летом 2010 их сменили соболезнования – в день открытия в Йоханнесбурге чемпионата мира по футболу, о котором Мандела так мечтал, его 13-летнюю праправнучку Зенани сбил на улице пьяный водитель. Были в семье и другие потери – младший сын Темби уже давно погиб в автокатастрофе, а старший, Макгахо, недавно умер от того же СПИДа, с которым Мандела столько боролся. Зато Зинзи наконец остепенилась, стала истовой христианкой, вышла замуж за давнего поклонника и теперь, в 50 лет, пишет мемуары о своих непростых отношениях с отцом. Мандела побывал на ее свадьбе, но в день, когда там не было Винни, – он упорно не желает даже слышать о бывшей супруге.

В 2009 ООН объявила день рождения бывшего президента Международным днем Манделы – в знак признания его заслуг перед человечеством. Эти заслуги – мирную ликвидацию жестокого и несправедливого режима апартеида – признают все. Меньше единодушия в мире в вопросе о том, что будет с Южной Африкой завтра, когда лидеров, с детства воспитанных на идеях Манделы о мирном сосуществовании рас, сменит новое поколение. Если у них появится желание совершить «черный передел», отняв у белых остатки власти и собственности, их поддержит большинство южноафриканцев – нищих, безработных, так же далеких от цивилизации, как сто лет назад. (Так в тексте! – Р.)

Кто-то из соратников «черного патриарха», подражая шефу, образно выразился: Мандела – как баобаб, под сенью которого только и могут вырасти нежные побеги демократии.

Comments

[marss2.livejournal.com]

помню про Манделу .. и тюрьму на острове Роббен читал в "Пионерской правде"
как он там томится

[rositsa.livejournal.com]

Вот так... мы уже выросли, а он всё ещё звезда политической сцены. ;-) Настоящий баобаб-долгожитель.

[marss2.livejournal.com]

видимо неплохой режим был в Страшной Тюрьме у узника..раз здоровье так созранил)

из этой статьи вообще создается впечатление что в ЮАР Страшные Расисты играли с неграми в поддавки...

[rositsa.livejournal.com]

1) Не он один. ;-))
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B0%D0%B7%D0%B3%D0%BE%D0%BD,_%D0%9B%D0%B5%D0%B2_%D0%AD%D0%BC%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D1%83%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

2) Судить по этой статье о положении дел в ЮАР не стОит. Аффтар плохо изучил матчасть. Это всего лишь жизнеописание 1 отдельно взятого экземпляра рода человеческого. ;-)

[marss2.livejournal.com]

имхо цЫвилозованные европейские методы работы армии/полиции не работают с южными племенами..
рождаемость в родо-племенном обществе высокая + бедность = низкая цена человеческой жизни...

каждой семье легко пожертвовать из помёта 1-2 детишек в боевики..- лишним ртом меньше..
вот и воевали годами цЫвилизованные западники с племенами(Вьетнам, Афганистан, ЮАР ,Палестина) а победить не смогли...

[rositsa.livejournal.com]

Вы так пишите, как будто в боевики идут сплошь нищие малявки, которые сидят на шее у мамки с папкой и не смеют сказать слова поперёк.
Как свидетельствует опыт ЮАР, в боевики АНК шли вполне сложившиеся взрослые люди, делающие свой выбор осознанно, и не обязательно бедные. И даже, о ужас - не обязательно чёрные.
И какая уж тут высокая рождаемость? У Эвелин - 3 ребёнка, у Винни - 2. Нормальная, европейская. У Нельсонова папаши много - так это ж другое поколение.
Да и не с племенами воевало правительство ЮАР, а с политическими организациями, которые строились на таких же вполне европейских принципах, что и ЭТА или ИРА (не зря Боно понравилась песня "Убей фермера"), или наши "Лесные братья".

В Палестине не могут победить, потому что не хотят.

[marss2.livejournal.com]

я прочитал такое рассуждение у одного журналиста про Кавказские войны..
он писал - что лидеры боевиков - европейски образованные люди из зажиточных семей.
а вот с автоматами или с поясами шахидов бегает народ попроще - деревенщина из кишлаков...