![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsaГ. V. Мировая война и раскол в рабочем движении
Для ЮАС вопрос об отношении к войне был весьма реальным и конкретным. Ещё до вступления Великобритании в войну. Л. Бота 04.08.1914 телеграфировал в Лондон, что ЮАС выполнит свои обязательства. Тысячи немецких солдат стояли у самой границы страны, в ЮЗА. 06.08.1914 правительство Великобритании заявило Боте, что её захват войсками ЮАС оно сочло бы важной заслугой перед Великобританией. 10.08.1914 Бота согласился.В первые месяцы 1915 состоялась оккупация ЮЗА, затем – Германской Восточной Африки, причём командование экспедиционным корпусом, включая английские и южноафриканские войска, принял вице-премьер Я. Смэтс. В начале 1916 одна южноафриканская бригада была направлена в Египет, потом – на Западный фронт. Состав бригады пришлось трижды обновлять.
Но нигде в пределах Британской империи начало войны не вызвало такого политического кризиса, как в ЮАС: там дело дошло до вооружённого восстания, целью которого был выходь их войны и, в сущности, полный разрыв с империей.
Небелое население не выступало активной силой. Но 84 тыс. небелых всё же оказались в армии. Их рекрутировали только для вспомогательных работ, чтобы не давать в руки оружия.
Буквально с момента объявления войны вышли на поверхность те англо-бурские противоречия, тот английский шовинизм и та бурская ненависть, к Англии, которые, как многим казалось, несколько сгладились созданием ЮАС.
Африканеры, составлявшие большинство белого населения, не желали воевать за Великобританию. Более того, мировая война возродила у них надежду на избавление от английского господства. О таком повороте событий мечтали многие. А некоторые даже пытались – зачастую весьма наивно – обострить соперничество между Англией и другими великими державами. Нашлись бурские политики, которые стали соблазнять николя II предложениями об организации антианглийского восстания в Южной Африке. Например, в н. 1904 была написана памятная записка фан Стратена, который в переписке российских чиновников назван «одним из бурских вождей». Другим был Жубер-Пинар.
Но и впоследствии в сознании многих африканеров теплилась надежда использовать для своего освобождения возможный мировой конфликт. Хотя английские правящие круги сумели заручиться сотрудничеством довольно влиятельной части бурского населения, всё же многочисленные факты говорят о и о противоположной тенденции: африканерский народ начинал оправляться после страшного разгрома, подрастало новое поколение, а чувство горечи и унижения не притуплялось. У африканерских фермеров повелось говорить что «до прихода англичан» всё было лучше. Любили проводить сравнения между судьбой Южной Африки и Северной Америки: в Северной Америке созданы Соединённые Штаты, власть Англии низвергнута, республика провозглашена, идёт бурное развитие – таков должен быть и путь Южной Африки.
Всё это были не просто сетования и досужие пересуды. Недовольство буров имело глубокие корни. «Только самые малодушные из них пошли ради личной безопасности на духовную капитуляцию, большинство же так никогда и не смирилось. Как можно было забыть лагери и опустошения которым подверглась страна? Как можно было допустить, Как можно было допустить, чтобы африканеры забыли о своих погибших республиках? Как можно было принять политику англичан?» Констатируя всё это, коммунист Брайен Бантинг подчёркивает слова африканерского историка К. М. фан ден Хевера: «Церковные праздники африканеры, его религиозные воззрения, его семейный уклад – всё это приходило в столкновение с этой другой цивилизацией, и в ответ на насмешки, которыми его осыпали, он замкнулся в своей скорлупе. В своей собственной стране он чувствовал себя иностранцем, ненависть и горечь поражения переполняли его душу».
Африканеры группами собирались в степи, вдали от ока английских соглядатаев, и жарко обсуждали тексты из библии, о том, что Всевышний не оставит в беде «свой народ» (таким «избранным народом» буры считали именно себя). Нередко подобные разговоры велись и публично – как во время открытия в Блумфонтейне памятника бурским женщинам и детям, погибшим во время англо-бурской войны, главным образом в английских концлагерях. На открытии этого памятника за несколько месяцев до начала новой мировой войны собралось множество африканеров из разных частей страны.
Настроения в среде африканеров складывались так, что любой политик, сотрудничавший с Англией, терял популярность, завоёвывали престиж те, кто выступал с наиболее националистическими, антибританскими лозунгами. Быстро померкла слава Л. Боты, который долгое время был кумиром буров. С его именем связаны ярчайшие страницы того прошлого, которым буры так гордились.
Политическая партия, выражавшая настроение бурского национализма, возникла буквально накануне мировой войны – Националистическая партия (НП), которая перетерпела несколько расколов и преобразований до наших дней. Её учредительный съезд состоялся в Блумфонтейне в 01.1914.
Л. Бота и Смэтс считали, что национальные противоречия между бурами и англичанами в Южной Африке будут постепенно сглаживаться, и обе эти группы в дальнейшем объединятся в общем потоке развития. А Б. Герцог утверждал, что обе эти группы должны развиваться отдельно друг от друга. Его идея «2 потоков» находила живой отклик в душе африканерских националистов, которые считали что только раздельное развитие, обособленность (т. е. апартеид) могут сберечь их национальные особенности, традиции, культуру.
Поддерживался и тезис, что интересы Южной Африки должны ставиться выше общеимперских (т. е. британских). Свои выступления он обычно резюмировал фразой «Южная Африка – прежде всего» и повторял её с той же настойчивостью, как Катон – о разрушении Карфагена. Отношение к войне между европейцами он формулировал так: «Нас это не касается».
Лозунги националистов не всегда содержали явный смысл. Тогда они не могли прямо призывать к отделению от Британской империи и к восстановлению бурской независимости. Достичь этих целей могло только победоносное вооружённое восстание, на что у обескровленного бурского народа шансы были ничтожны. Герцог старался для пропаганды националистических и прямо антибританских идей использовать легальную возможность. Этот лозунг имел почти неприкрыто антианглийскую направленность: южноафриканцы должны заниматься собственными делами и не содействовать осуществлению глобальных замыслов британского империализма, а также давал возможность поставить под вопрос «южноафриканский патриотизм» выходцев из Англии подчеркнуть первенство буров. Под «подлинным южноафриканским духом» понимался африканерский национализм.
Его заявления в 12.1912 привели к правительственному кризису. Л. Бота потребовал отставки герцога. Герцог отказался, Бота объявил об отставке всего кабинета и сформировал новое правительство без участия Герцога.
Разрыв с Ботой привёл к молниеносному росту популярности Герцога. Казалось, африканерские националисты нашли себе подлинного вождя.
26.08.1914 на конгрессе НП в Претории военная экспансия в ЮЗА была объявлена «грабительской». (Но в 1924 Герцог не отказался от неё). 09.09.1914 он заявил, что ЮАС должен принять меры для обороны, но нападение на германскую территорию противоречит его интересам. «Это не война Юной Африки, она имеет право решать, затрагивает ли её война».
Но вопрос о действиях бурских националистов с началом войны решался не на официальных съездах и не в парламенте.
С началом войны в Трансваале, Оранжевой, Капской провинции началось брожение в армии, в большой мере состоявшей из буров, и среди фермеров, которые тоже считали себя бойцами и имели за спиной опыт англо-бурской войны. Слух о том, что буров заставят сражаться за ненавистную им Британскую империю, привёл многих к мысли, что надо браться за оружие немедленно и выступать – не против кайзера, а против той империи, в которой они оказались наперекор своей воле.
Вера в Германию была велика. Когда в 1914 в Южную Африку приехала делегация Бельгии, призывавшая к борьбе против Германии, основной целью было воздействие на настроение буров, которые видели в бельгийцах своих братьев по крови и помнили бельгийские симпатии бурам в период англо-бурской войны. Но в Стелленбосе на бельгийцев набросились с упрёками. «Мы добиваемся освобождения от ига чужеземцев, Германия вдохновляет вас к этому и может помочь нам. А вы бросаете семена растерянности и нерешительности в ряды буров».
Хотя африканеры в большинстве жили вдали от городов и лишь немногие включали чтение газет в свои повседневные занятия, они были знакомы с немецкой пропагандой, которая накануне войны широко велась. Многочисленные немецкие издания были африканерам в значительной мере доступны ввиду родства языков.
Через несколько недель страна оказалась на пороге гражданской войны. Идея мятежа не могла не прийти в голову людям, жившим в самых разных частях государства. Многие поверили, что скоро настанет «день», когда буры поднимутся и освободятся от ненавистного английского господства. В этом крайне религиозных буров укрепляло «видение» некоего Николааса фан Ренсбурга – цифра 15, которую считали «днём».
Очевидно, были люди, особенно среди военных, которые планировал и мятеж ещё в первые дни войны. 03.08.1914 офицер Ф. Фольмаранс предупредил своих друзей, что вскоре они получат приказ собраться, поднимут «Фирклёр» (четырёхцветный государственный флаг Трансвааля) и отправятся к границе ЮЗА, чтобы получить там оружие.
Но хотя брожение в армии и было весьма заметно, чётких планов мятежа первые дни войны, видимо, ещё не было. Такие политики, как Герцог, не решились стать инициаторами и руководителями мятежа, хотя именно они способствовали росту антибританских настроений. (Это повторилось во Вторую мировую войну. Герцог и его единомышленники вступали в сношения с агентами Гитлера, но постарались не быть на первых ролях в заговоре, который должен был привести к вооружённому восстанию).
Подполковник Мани (Соломон) Мариц (1876-1940), установивший связь с германскими властями ЮЗА в первых дней войны и ставший затем главой повстанцев, ещё до войны действовал в пользу НП.
В конечном счёте идея восстания оказалась связана больше всего с именами нескольких профессиональных военных, находившихся в то время во главе армии, и наиболее прославленными генералами англо-бурской войны, которые в ту пору не занимали никаких военных должностей. Но почти все они действовали нерешительно и недостаточно согласовали друг с другом планы и поступки.
Понимая, насколько сложно будет заставить буров идти воевать за Британскую империю, правительство созывало собрания офицеров, чтобы настроить их в свою пользу. Л. Бота 14.08.1914 провёл в Претории собрание офицеров Трансвааля, но Я. К. Г. Кемп (1872-1946) и Мариц прямо высказались против политики правительства. (Кемп командовал крупным учебным лагерем в Трансваале, Мариц – войсками на границе с ЮЗА). Главнокомандующий вооружёнными силами ЮАС генерал Кристиан Бейерс (1869-1914) не выдал своих взглядов столь же явно, но его но его антианглийская настроенность была очевидна. Он даже отказался носить положенный ему мундир британского образца.
Развитие событий во многом должна была определить позиция де ла Рея. Для буров он был живым символом их героического прошлого. В начале века его портреты печатались в газетах всего мира. В 1914 это был 68-летний, богатырского сложения старик. Его называли некоронованным королём Западного Трансвааля, и его слово там действительно было законом.
Де ла Рей назначил на 15.08.1914 в своём округе, Лихтенбурге, сбор в традициях старинного «коммандо», когда буры собирались для похода на врага с лошадьми, оружием и провиантом. Рей поехал к своему давнему другу Л. Боте в надежде, что тот сам возглавит движение за независимость. Всю ночь они вместе с Смэтсом вели переговоры, чередуя их с молитвами. И Рей увидел, что те, с кем он плечом к плечу 15 лет назад сражался 15 лет назад, теперь не пойдут с ним одной дорогой. Рухнули его надежды, что люди, оказавшиеся во главе страны, сами повернут её против Великобритании. Тогда Рей обратился к генералу Бейерсу. В отличие от Боты и Смэтса он не хотел сражаться на стороне Англии, но он ещё не был готов к тому, чтобы пойти на вооружённое восстание. После этих переговоров Рей изменил первоначальный план и предупредил фермеров своего округа, чтобы они явились на сбор невооружёнными. Собравшиеся 15.08.1914 сотни буров Лихтенбурга приняли резолюцию о своём доверии действиям правительства и разошлись, так и не узнав подоплёки событий последних дней.
Следующий акт драмы, приведший к тому, что буры стали убивать буров, развернулся 15.09.1914. В начале 09.1914 Рей преодолел нерешительность Бейерса и убедил его, что надо поднять восстание. В военных лагерях, начиная с лагеря возле Почефстрома, где находилось 1400 солдат, и лагерей на северо-западе Капской провинции, близ границ ЮЗА. Командовавшими этими лагерями Кемп и Мариц были посвящены в «Заговор 15 сентября», как он именовался в британских «Синих книгах». По словам 1 участника, майора Я. Я. Пинара, было намечено будущее правительство (Бейерс – президент, Рей – главнокомандующий).
Медлить было нельзя – 16.09.1914 лагерь в Почефструме расформировывался. Начать восстание планировалось там, сразу после прибытия Бейерса и Рея, затем под республиканским флагом Бейерс и Пинар с основными силами должны были двинутся на Крюгерсдорп, а Кемп и Рей – в Лихтенбург, чтобы собрать там «коммандо» из местных фермеров и вместе с ними идти к Крюгерсдорпу, откуда объединённые силы мятежников должны были направиться в Преторию и свергнуть правительство. Узнав о событиях в Почефструме, должен был восстать отряд Марица, а легендарный герой англо-бурской войны де Вет (в 1903-08 в Санкт-Петербурге были изданы 4 издания его воспоминаний) со своими сторонниками – в Оранжевом свободном государстве.
15.09.1914 Бейерс подал заявление об отставке в связи с посылкой войск в ЮЗА. В своём заявлении он резко обрушился на пропаганду о том, будто Великобритания ведёт борьбу во имя справедливости и цивилизации, за права малых народов. «В доказательство этого мне достаточно напомнить, как была уничтожена независимость ЮАР и ОСГ... Говорят, что война ведётся против «варварства» немцев. Мы простили, но не забыли всё то варварство, которое было учинено в нашей собственной стране во время южноафриканской войны. Ведь тогда почти все фермы, не говоря уже о многих городах, выглядели как Лувен (город в Бельгии)».
В тот же день Рей явился к Бейерсу в Преторию и после получасовой беседы они поехали на автомобиле Бейерса в военный лагерь Кемпа. О чём конкретно они могли договариваться – судить трудно: Рей был убит в тот же день (когда автомобиль ехал через Йоханнесбург, полиция преследовала банду уголовников, и пуля 1 из полицейских поразила Рея; на его похоронах были Л. Бота, Смэтс, Бейерс, Кем и де Вет), а Бейерс через несколько часов утонул в Ваале.
Смерть Рея существенно изменила события. Заговорщики растерялись, момент для восстания в Почефструме был упущен, а таким образом рухнул и весь план «Заговора 15 сентября». Да и совсем другое значение многие африканеры придали «видению».
Так из-за нерешительности лидеров, недостаточной согласованности их действий и в какой-то мере по стечению обстоятельств мятеж не состоялся ни 15.08, ни 15.09. Но обстановка продолжала накаляться. В различных частях страны стихийно возникали митинги протеста против набора солдат в армию, в западной части Оранжевой действовал «Освободительный корпус», созданный из буров, которые после поражения в англо-бурской войне ушли в ЮЗА; в к. 09.1914 он нанёс поражение отряду правительственных войск.
Знамя мятежа было поднято лишь в 10.1914, когда Марицм получил от правительства приказ разгромить «Освободительный корпус», но отказался подчиниться, заявив, что его солдаты не хотят сражаться против своих соотечественников, опубликовал прокламацию от имени «временного правительства» (Мариц. Де Вет, Кемп, Безюйденхут), договорился с губернатором ЮЗА о признании провозглашённого им правительства.
Но хотя по всему ЮАС сочувствовала мятежу, вероятно, очень большая часть буров, всё же прямое участие в нём приняли лишь около 10 тыс. чел. – те, кто поднялся с оружием в руках. Момент для более широкого восстания был явно упущен. Силы мятежников оказались разрознены, существовало несколько очагов в разных районах Трансвааля, Оранжевой, северо-запада Капской провинции. Войска, оставшиеся верными властям, имели достаточно времени чтобы хорошо подготовиться, правительство ввело с 14.10.1914 военное положение и отправило против мятежников силы, значительно превосходящие их и по численности, и по вооружению. Один за другим были разгромлены отряды де Вета. Бейерса, Весселя Вессельса (1866-45), Мюллера (1865-45) и других мятежных генералов. К н. 1915 восстание было в основном подавлено. Отряд Марица сдался последним лишь в 01.1915.сам Мариц скрылся на территории Анголы. В ходе восстания было убито и ранено с обеих сторон больше тысячи человек.
Таким образом, начавшаяся было гражданская война прекратилась, хотя у повстанцев была и самая широкая поддержка, и лозунги, вокруг которых они могли сплотить значительную часть белых.
Но причины, приведшая к братоубийственной схватке, не исчезли, и убедившись, насколько трудно действовать против Англии с оружием в руках, африканерские националисты стали разрабатывать политику, направленную на постепенное укрепление своих позиций в экономике, культуре и др. стали создаваться бесчисленные культурные и прочие общества и ассоциации, а в конце войны – «Брудербонд», тайное общество, которое в дальнейшем стало диктовать свою волю НП. Сама же НП, теснейшим образом связанная с мятежом, в 1915 увеличила своё представительство.
И те лозунги, под которыми руководители мятежа пытались сплоить африканерский народ, не были отброшены – независимость от Англии, возрождение бурского республиканизма и всемерное укрепление «африканерства». В 1914 развёрнутой политической программы не было (лишь освобождение ЮАС от власти англичан).
Но, обращаясь ко «всем белым жителям», руководители мятежа имели в виду далеко не всех. Мариц заявлял, что не хочет терпеть, чтобы страной управляли «англичане, негры и евреи». О небелых он говорил так: «Все цветные и туземцы, которые будут захвачены нами в плен с оружием в руках, поплатятся за это жизнью». Среди мятежников был Пит Гроблер, который в 1912 внёс «законопроект о землях туземцев».
На пути рабочего движения этот кризис воздвиг крупную помеху. Рост националистических чувств нередко притупляет социальное самосознание, а среди южноафриканских белых произошёл взрыв этих чувств. Резче, чем когда-либо со времён англо-бурской войны, люди видели себя не рабочими, батраками или фермерами а британцами или африканерами.
Среди английских рабочих в Южной Африке военная истерия усугубилась взрывом антибританских чувств со стороны африканеров и их нежеланием воевать за Британскую империю.
Но и отношение африканерских националистов к войне хотя они и не желали в ней участвовать, не могло помочь здоровым силам рабочего движения. Они не столько выступали против войны и её империалистического характера, сколько хотели воспользоваться ею для решения собственных проблем.
Действия африканерских националистов заставили Л. Боту и Смэтса искать поддержку и лейбористов. Они вернули в страну высланных руководителей забастовки 1914.
В 1924 было создано коалиционное правительство Герцога, попиравшееся на НП и ЛП. Её представитель Кресуэл стал министром труда.
***
Бороться против войны значило бороться против правительства, причём в условиях военного времени, в с 10.1914 – военного положения. Выступить интернационалистом означало прослыть изменником.
В 09.1914 в Трансваале было создано движение «Война – войне». В него в основном входили иммигранты из Великобритании и других европейских стран, многие из которых воевали в англо-бурской войне против буров, но были там и местные уроженцы. Одним из основателей движения стал африканер Филипп Р. Ру (секретарь). (Сын Ру Эдуард впоследствии стал 1 из лидеров коммунистов). Президентом стал врач Колин Уэйд, секретарём – С. Бантинг. Это были социалисты и пацифисты. Они издавали газету «The War on War», запрещённую цензурой. Им запретили печатать 6-ю заповедь – «Не убий». Цензор говорил: «Библия – это самая опасная книга».
Расовые и национальные барьеры, в т. ч. психологические, фактически заглушали её призывы для небелых и африканеров. Практически единственной аудиторией было англоязычное население, которое больше всех поддалось шовинизму.
«Если ЮЗА окажется захваченной, это лишь создаст Южной Африке дополнительные трудности в будущем», – сказал в 02.1915 У. Эндрюс – лидер рабочего движения в ЮАР 3.
Эта речь прозвучала диссонансом тому, что говорилось в парламенте. Правда, в 09.1914 участие в войне осуждали, исходя из своих соображений, представители бурской НП. Но в 1915 3 депутата от НП были в тюрьме за участие в мятеже, а Герцог представлял собой жалкое зрелище, стараясь не навлечь гнев правительства на себя лично.
Южноафриканские левые старались чётко определить свою позицию и по другому вопросу, всколыхнувшему всю страну, – об африканерском мятеже. Было очень нелегко найти позицию верную и с принципиальной и с тактической точки зрения. Неудавшийся мятежи лишь развязал правительству руки, позволил ввести строгие кары против инакомыслящих и в конечном счёте помог расширить участие страны в войне. Цели мятежников были таковы, что о безоговорочной поддержке их социалистами не могло идти и речи, и вместе с тем надо было понять стремление буров к национальному утверждению. Однако при всей своей сложности проблема африканерского национализма, нашедшего выход в мятеже, играла во всей жизни страны настолько важную роль, что выработать свою линию в подходе к ней надо было как можно скорее.
ИСЛ сумела занять позицию, в тех условиях, может быть, единственно верную. Она сделал всё от неё зависящее, чтобы предать гласности цели обеих сторон. Интернациональная социалистическая лига показала, что Смэтс готовился жестоко разгромить восстание и напомнила трагические результаты его политики при подавлении забастовок. С другой стороны, она осудила позицию бурских мятежников, которую она назвала «Джонни, бери свою винтовку». Она призвала мятежников обнародовать свои требования. Лига предложила созвать конференцию где правительство и мятежники обсудили бы основные проблемы, выступила с предложением своих услуг в качестве посредника. По настоянию Лиги ЛП послала к де Вету делегацию. Но идею Лиги правая часть лейбористского руководства переиначила, и делегация получила инструкцию убедить де Вета «подчиниться конституционной власти». Посольство с таким поручением не имело шансов на успех.
Лига пыталась самостоятельно установить контакты с де Ветом и Бейерсом. Но все эти попытки не предотвратили кровопролития.
Участники Лиги стремились перебороть в себе шовинизм. В Южной Африке англичане, как правило, видели в бурах неотёсанное мужичьё, сумевшее несколько лет назад лишь по каким-то непонятным причинам устлать тысячами трупов британских «красномундирников» степи Трансвааля и Оранжевой. Деятельность Лиги в период бурского мятежа была вызовом джингоизму.
После сдачи последних повстанцев была создана судебная комиссия, которой поручалось не только решить судьбу участников мятежа, но и дать заключение о его причинах. Эндрюс говорил: «Должны быть найдены экономические причины этого движения. Земли отцов отняты. Многие в нашей стране, как голландцы таки и англичане, дошли до такого отчаянного состояния, что готовы на любое действие, считая, что не может быть ничего страшнее их нынешней жизни». «Вожди не имели представления о проблемах общества мечтали вернуться к патриархальным временам. Но руководители должны приглядеться к социальной политике, тогда к ним придёт понимание, и вместо того, чтобы поднимать мятеж, имеющий расистский характер, они будут помогать рабочему движению». Он осудил идею «двух потоков» – англичан и буров.
В «Ответе» на призыв правых идти до победы левые заявили, что родиной они считают Южную Африку, а не Великобританию, и подчеркнули уважение к национальным чувствам африканеров. Они протестовали против посылки южноафриканских войск в Европу. Будучи в большинстве выходцами из Великобритании авторы «Ответа» требовали для ЮАС прав независимого государства, считали себя уже южноафриканцами, видели своих соотечественников в бывших противниках – бурах и выступали на защиту их интересов.
