Познер в Новосибирске
25/03/2012 06:26 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa
14.03.2012 в Новосибирске побывал первый президент Академии российского телевидения Познер. Владимир Владимирович, как и Маяковский, Набоков и Путин. Он проводил презентацию своей книги «Прощание с иллюзиями».
http://pozneronline.ru/2012/03/1191
Написал ее он еще 18 лет назад, но на английском языке. Тогда книга стала бестселлером в Соединенных Штатах и даже 12 недель держалась в рейтинге газеты The New York Times. Долгое время автор собирался перевести свою автобиографию на русский, а когда перевел – понял, что его современные взгляды далеко не всегда совпадают с описанными в книге. И тогда нашел выход: Познер сопроводил свой старый текст свежими комментариями.
Весь день он провел в Новосибирске, встречаясь с читателями, поклонниками и журналистами. На 1 из таких встреч в Новосибирской государственной областной библиотеке собрались примерно 150 сибиряков. (Среди них был мои свёкор и свекровь, ей очень понравилось. – Р.) Книгу «Прощание с иллюзиями» можно было купить там же – за 400 рублей (в книжных магазинах Новосибирска она стоит от 427 до 633 рублей). Во многих магазинах, кстати, книгу, попавшую на полки две недели назад, раскупили подчистую.
По ссылке – ещё много текста, несколько роликов.
***
Познер дал интервью целой куче новосибирских СМИ.
1) Мне повезло с генами. Все мои родные тоже долгое время сохраняют моложавость и имеют крепкое здоровье. Это – хорошая наследственность.
2) Постоянно занимаюсь спортом. Не потому, что так нужно! Действительно люблю такое времяпрепровождение. Например, бегать и играть в большой теннис.
3) Стараюсь не принимать лекарств, когда можно обойтись народными средствами. Мама с детства приучила меня при простуде, например, Пить чай с мёдом и прогреваться, вместо того чтобы сразу «подсаживаться» на лекарства.
4) Соблюдение режима дня и правильное питание – тоже привычка с детства. По возможности стараюсь вовремя ложиться спать, чтобы к утру выспаться. Я – гурман, люблю разные кухни мира и слежу за тем, чтобы моя еда была и вкусной, и полезной.
5) Я вовлечен в жизнь и люблю то, чем занимаюсь. Постоянно активен – изучаю языки, получаю огромное удовольствие от своей работы! А это, как известно, тоже продлевает молодость. Также я счастлив в личном плане: у меня постоянная близость, доверие и взаимопонимание с родными людьми, семьей.
– Книга «Прощание с иллюзиями» наконец вышла в России. Как вы оцениваете свой труд и ждать ли нам новых ваших книг?
– Нет, Боже упаси, книг таких я больше писать не буду! Книга родилась случайно. Мой американский друг Брайан Кант посчитал интересной мою жизнь, а так как я отказывался писать книгу, взялся за это дело сам, записал на диктофон мои рассказы, потом перенес их на бумагу. Почитав то, что получилось, я решил все же сам написать книгу о своей жизни и о себе. Книга моя вышла в Америке, на английском языке, стала бестселлером... Я сразу писал ее с тем, чтобы потом перевести на русский и выпустить в России. Но этот труд дался мне ужасно тяжело, и когда я ее закончил, я не мог даже думать о том, чтобы ее переводить. Но я не хотел, чтобы ее перевел кто-либо еще, так как книга очень личная, я бы даже сказал, интимная – я не мог доверить перевод кому бы то ни было. Я думал, пройдет немного времени, и я вернусь, переведу... Прошло 18 лет. Что будет дальше... Не загадываю. Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах!
– Герой нашего времени – кто он? Какие черты ему присущи?
– Давайте вернемся к тому человеку, который сформулировал это понятие, – к Михаилу Юрьевичу Лермонтову. Он писал: «Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ...» Любил ли он Отечество? Судя по этим строкам, как-то не очень... И в то же время: «Люблю Отчизну я, но странною любовью, не победит ее рассудок мой...» Так вот, герой нашего времени – это Печорин, человек не очень симпатичный, желчный, разочарованный, внешне циничный, одинокий, совершающий иногда очень плохие поступки... По Лермонтову он – герой. И если это определение понимать именно так – герой не как сверхчеловек, а как фигура, характерная для нашего века, я от этой фигуры не
Я думаю, что современный герой довольно циничен, его интересует больше всего он сам. Он стремится прежде всего к деньгам, потому что понимает, что деньги сегодня если не все, то очень много. Он мало кому верит, если вообще верит. И он довольно одинок... Как видите, он не сильно отличается от Печорина, хотя Печорин более воспитан, интеллигентен, эрудирован. Но по сути похож. Квартирный вопрос его, возможно, испортил...
– Должен ли журналист быть в оппозиции к власти?
– Да, должен. Только тут надо объяснить, какую оппозицию я имею в виду. Журналист – это тот человек, который занимается информированием. Не шоумен, не комментатор, не собиратель сплетен, а именно журналист. Наша задача, как я это понимаю, обращать внимание на проблемы, на то, что не в порядке. За это нас не любят, да и не должны любить.
Много лет тому назад, когда я был в гостях у Теда Тернера, создателя и тогда еще владельца CNN, нам, журналистам, устроили такую встречу с народом. Мы тогда с Филом Донахью делали в Америке передачу, которая называлась «Познер и Донахью». Я, помнится, спросил у него, почему не «Донахью и Познер», ведь он в Штатах более известная фигура, чем я. А он ответил: «Если программа провалится, пусть будет «Познер и Донахью». На сцене сидели журналисты, видные американские журналисты, в том числе и ваш покорный слуга. Одна журналистка встала и начала говорить о том, что нашего брата не любят. Мы стараемся информировать народ, рассказывать ему о том, что происходит, а нас не любят... Рядом с ней сидел англичанин, корреспондент ВВС, который парировал: «Я не очень вас понимаю. Журналистов любить не надо. У нас в Англии мы не говорим своим детям, что мы журналисты, потому что их за это в школе бьют...»
Ответьте мне, кто скажет громко о том, что есть проблема, о том, что далеко не все в порядке, кроме журналистов? Кто доведет весть о проблеме до общественности и власти? Власть сама никогда не будет говорить об этом. О позитиве и о достижениях она будет кричать, а вот о проблемах... Поэтому и создается впечатление, что журналисты интересуются чернухой... Так что в этом смысле мы в оппозиции, мы как цепные псы – лаем. Но мы не должны ни решать проблем, ни даже подсказывать, как их решить. Это не наш вопрос.
Вот когда журналист начинает думать, что он решает проблемы, что он – этакий рыцарь на белом коне, тогда он глубоко заблуждается. Он должен только довести до сведения, причем взгляд на проблему должен быть как можно более объективным.
– Сегодня в каком состоянии находится российская журналистика?
– Я бы сказал, в плачевном. По нескольким причинам. Первое. Когда в СССР наконец появилась журналистика (до определенного момента была только пропаганда), не было фигуры более популярной, чем журналист. А такие программы, как «Взгляд», смотрели все, улицы пустели во время этих передач. За «Московскими новости» и «Огоньком» люди вставали в очередь. И журналистам в тот момент показалось, что именно они решают судьбу страны. И это привело к очень плохим результатам. В 1996, перед президентскими выборами, Ельцина поддерживали всего 5 % населения. Господин (или товарищ?) Зюганов имел поддержку более 30 % голосов, и было совершенно очевидно, что следующий президент – он и что мы возвращаемся к Коммунистической партии. Тогда люди, владевшие СМИ, и в первую голову телевидение (ОРТ и НТВ, то есть Березовский и Гусинский), договорились, что сделают все возможное, чтобы поднять рейтинг Ельцина. И они это сделали. И во втором туре победил Ельцин. Выиграл ли он выборы на самом деле? Этого до сих пор никто не понимает.
Вот в этот момент журналисты перестали быть журналистами. Они занимались пропагандой, пиаром, но не журналистикой. И с этого момента отношение к журналистам в России стало меняться.
Вторая причина – отсутствие доверия к пишущей и говорящей братии. Доверяют отдельным личностям, очень немногим, а журналистике как таковой доверять перестали.
И третья – вертикаль власти президента Путина. Он получил страну в плачевном состоянии. И, видимо, правильно решил, что единственный способ ее восстановить – это создать жесткую вертикаль власти. И это сказалось на журналистике, особенно на телевидении. В отношении свободы прессы была принята циничная линия поведения: чем меньше аудитория издания, тем больше свободы. То есть если у вашей газеты три с половиной читателя, вы можете писать что хотите. Если вас читают тридцать миллионов, то вы связаны по рукам и ногам. Ограничения по темам, по проблемам применялись и применяются сегодня. В меньшей степени, но они есть. Например, на федеральных каналах. И уже нет понимания, что журналист должен только ИНФОРМИРОВАТЬ! Не врать, не говорить полуправды! У него нет другого долга, только долг перед аудиторией. Он не должен отчитываться перед партиями, хозяевами, правителями... Мне говорят: «Страшно!» Ну братцы! Вот в советское время было страшно, а сегодня чего бояться? Ну выгонят – пойдете в другое место!
У Евгения Евтушенко есть чудесное стихотворение:
Сосед, ученый Галилея,
Был Галилея не глупее.
Он знал, что вертится Земля.
Но у него была семья.
– Есть ли сегодня в России демократия? И возможно ли развитие культуры в России при демократии, потому что литература и искусство у нас, по-моему, развиваются только во время гонений?
– В России демократии нет, и не потому, что есть люди, которые ее ущемляют. Ее нет, потому что ее нет в мозгах. Так называемая демократическая оппозиция не является демократической, на мой взгляд, она большевистская, потому что она категорична и не способна слушать никого, кроме себя. Она не допускает существования другого мнения. Тот, у кого другое мнение... тут начинается перечень непарламентских выражений... Я настаиваю: мы живем еще в советской России, потому что люди, которые управляют страной, родились и выросли при советском режиме. Они сформированы той страной! Возможно, и я надеюсь, по прошествии некоторого, довольно долгого времени демократия будет и в России, но она должна укорениться в мозгах!
Насчет культуры... Я думаю, что демократия никак не мешает культуре. Еще Черчилль говорил, что демократия далеко не самый лучший строй, там много жестокости, несправедливости, просто лучшего пока не придумали. И вообще, человек страдает, так он устроен – он ищет себя, любовь, счастье. А если человек рефлексирующий, то он понимает несовершенство мира и от этого страдает. Не опасайтесь за состояние культуры в условиях демократии!
(Замечу, что тут я с товарищем не согласна.
Во-первых, стихотворение Евтушенко он цитирует неточно. Я понимаю, что по памяти. Но я точно помню, что первая строчка звучит так: «Учёный, сверстник Галилея». А «Сосед, учёный Галилея» – бессмыслица.
А во-вторых, сейчас есть чего бояться. Гораздо больше, чем в советское время. Тебя могут избить до полусмерти, не взяв ни копейки, и преступников, конечно же, не найдут. Неужели беседа с вежливым майором ГБ страшнее?)
– Владимир Владимирович, чем эта книга важна лично для вас?
– Она как мой дневник. Далась она мне очень тяжело, потому что я пытался понять, как терял веру – не религиозную, а политическую. И пытался разобраться в отношениях с моим отцом, которые были очень сложными.
– Вы написали эту книгу 20 лет назад. Зачем переделывать уже существующее?
– Изначально эта книга писалась не по-русски, потому что моя жизнь начиналась не на русском языке, а на французском, английском. Никому я не мог отдать перевод. Прошло 18 лет, прежде чем я ее перевел сам. Перечитал и понял, что столько изменилось за эти годы, что она не может выйти в том же виде, что и в Америке. Полтора года я еще подумал над этим, добавил некоторые комментарии.
– На компромиссы часто приходилось идти в жизни?
– Даже брак – уже компромисс. Но компромисс компромиссу рознь. Когда утром я иду в ванную и, бреясь, смотрю в зеркало, мне очень важно, чтобы я был в согласии с собой и мне не хотелось плюнуть в свое отражение!
– А согласие с другими важно для вас? Вы же журналист, а людей этой профессии не все любят...
– Один высокий рыжий англичанин, корреспондент ВВС, признался, что они с коллегами не говорят своим детям о том, что они – журналисты. Потому что в школе их за это могут побить!
– А что любите вы? Готовить, например?
– Мое фирменное блюдо – баранья нога по-французски. Я хорошо разбираюсь во французской кухне, ведь я вырос во Франции. Тем не менее русскую кухню тоже обожаю! Я гурман.
– Почему редко приглашаете в свою программу женщин?
– Пугачеву настойчиво приглашал. Но она ответила: «Я в. вашу программу не приду. Мне, знаете, уже сколько лет, а вы даете такие крупные планы!» А вот Канделаки была у меня. Ей ничего не надо скрывать, она, наоборот, все показывает. На ней было красное платье с очень глубоким декольте. Она в разговоре наклонялась ко мне, и товар был просто выставлен. Во время рекламной паузы ее сопровождающий попросил ее больше не наклоняться.
Максим Сидоренко
Мэтр отечественной и мировой журналистики встретился с читателями и журналистской общественностью города. Он представил свою книгу и высказался на разные актуальные темы.
– Написать эту книгу меня сподвиг мой американский приятель Брайан Канн. Сначала книга была написана по-английски: она автобиографична, а ведь моя жизнь начиналась не по-русски. И изначально я думал, что переведу её сразу же, как напишу, но рождалась она ужасно тяжело, можно сказать в страданиях. Поэтому когда я её закончил, просто не мог думать о том, чтобы тут же сесть за перевод, и в то же время не хотел, чтобы кто-то другой перевёл её, поскольку она уж очень личная, местами даже интимная. Думал, что спустя какое-то время успокоюсь и вновь сяду за неё, но так прошло 18 лет. Вот и получается, что точку я поставил в 1990, а вернулся к книге лишь в 2008: перечитал, перевёл и понял, что за эти годы многое изменилось во мне и в мире. Поэтому решил написать комментарии по поводу того, что сегодня происходит в России, и вставить их по ходу текста. Должен признаться, что был необыкновенно счастлив, что наконец-то сделал это.
Среди прочих Познеру задали и такой вопрос: «Обязательно ли журналистика должна быть оппозиционна к власти?»
– Сначала давайте поймём, что в данном случае мы подразумеваем под словом «оппозиция». Мы говорим о журналисте, о человеке, который занимается информированием. Это не шоумен и не комментатор, а именно журналист, задача которого, как я понимаю, обращать внимание на проблему. За что нас, журналистов, кстати, и не любят, да и не должны любить, если честно. Например, в Англии журналисты не говорят своим детям, чем они занимаются, потому что их за это бьют в школе. Кто кроме журналиста скажет о том, что есть проблема, громко, чтобы все это услышали? Кто ещё доведёт эту информацию до общественности и до власти? А никто. Власть сама не будет говорить о недостатках. Когда что-то не очень хорошо, она высказывается неохотно или находит этому какое-то обтекаемое объяснение. Так что в этом смысле журналисты должны быть в оппозиции, они – как цепной пёс. Лают! Но мы не решаем этих проблем. Никто не должен требовать от журналиста того, чтобы он решал, и даже того, чтобы он подсказывал решение. Это уже не наш вопрос. Вот когда журналист начинает думать, что он решает проблемы, что он этакий рыцарь, он глубоко заблуждается. Будьте любезны, господа журналисты, рассказать и показать событие или явление как можно полнее, а уж тогда мне, читателю (слушателю, зрителю), решать, что я думаю по этому поводу. И власть пускай знает, что скрыть проблему не удастся. В этом смысле журналистика должна быть в оппозиции, но это не политическая оппозиция.
Также можно почитать здесь:
http://www.sovsibir.ru/index.php?dn=news&to=art&ye=2012&id=1289
http://zvercorner.com/?p=6999
http://rus.ruvr.ru/2012_03_21/69092181
и ещё на куче сайтов.
http://pozneronline.ru/2012/03/1191
Написал ее он еще 18 лет назад, но на английском языке. Тогда книга стала бестселлером в Соединенных Штатах и даже 12 недель держалась в рейтинге газеты The New York Times. Долгое время автор собирался перевести свою автобиографию на русский, а когда перевел – понял, что его современные взгляды далеко не всегда совпадают с описанными в книге. И тогда нашел выход: Познер сопроводил свой старый текст свежими комментариями.
Весь день он провел в Новосибирске, встречаясь с читателями, поклонниками и журналистами. На 1 из таких встреч в Новосибирской государственной областной библиотеке собрались примерно 150 сибиряков. (Среди них был мои свёкор и свекровь, ей очень понравилось. – Р.) Книгу «Прощание с иллюзиями» можно было купить там же – за 400 рублей (в книжных магазинах Новосибирска она стоит от 427 до 633 рублей). Во многих магазинах, кстати, книгу, попавшую на полки две недели назад, раскупили подчистую.
По ссылке – ещё много текста, несколько роликов.
***
Познер дал интервью целой куче новосибирских СМИ.
Владимир Познер рассказал «Ва-Банку», что дает ему силы и бодрость
Он выглядит гораздо моложе своего возраста и никак не ассоциируется с образом дедушки и маршрутом «телевизор-аптека-лавочка у подъезда». Вот что говорит Владимир Владимирович о секретах своей хорошей формы:1) Мне повезло с генами. Все мои родные тоже долгое время сохраняют моложавость и имеют крепкое здоровье. Это – хорошая наследственность.
2) Постоянно занимаюсь спортом. Не потому, что так нужно! Действительно люблю такое времяпрепровождение. Например, бегать и играть в большой теннис.
3) Стараюсь не принимать лекарств, когда можно обойтись народными средствами. Мама с детства приучила меня при простуде, например, Пить чай с мёдом и прогреваться, вместо того чтобы сразу «подсаживаться» на лекарства.
4) Соблюдение режима дня и правильное питание – тоже привычка с детства. По возможности стараюсь вовремя ложиться спать, чтобы к утру выспаться. Я – гурман, люблю разные кухни мира и слежу за тем, чтобы моя еда была и вкусной, и полезной.
5) Я вовлечен в жизнь и люблю то, чем занимаюсь. Постоянно активен – изучаю языки, получаю огромное удовольствие от своей работы! А это, как известно, тоже продлевает молодость. Также я счастлив в личном плане: у меня постоянная близость, доверие и взаимопонимание с родными людьми, семьей.
Владимир Познер: «Журналист должен быть в оппозиции к власти!»
Газета «Соседи». № 8 от 19.03.2012
– Книга «Прощание с иллюзиями» наконец вышла в России. Как вы оцениваете свой труд и ждать ли нам новых ваших книг?
– Нет, Боже упаси, книг таких я больше писать не буду! Книга родилась случайно. Мой американский друг Брайан Кант посчитал интересной мою жизнь, а так как я отказывался писать книгу, взялся за это дело сам, записал на диктофон мои рассказы, потом перенес их на бумагу. Почитав то, что получилось, я решил все же сам написать книгу о своей жизни и о себе. Книга моя вышла в Америке, на английском языке, стала бестселлером... Я сразу писал ее с тем, чтобы потом перевести на русский и выпустить в России. Но этот труд дался мне ужасно тяжело, и когда я ее закончил, я не мог даже думать о том, чтобы ее переводить. Но я не хотел, чтобы ее перевел кто-либо еще, так как книга очень личная, я бы даже сказал, интимная – я не мог доверить перевод кому бы то ни было. Я думал, пройдет немного времени, и я вернусь, переведу... Прошло 18 лет. Что будет дальше... Не загадываю. Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах!
– Герой нашего времени – кто он? Какие черты ему присущи?
– Давайте вернемся к тому человеку, который сформулировал это понятие, – к Михаилу Юрьевичу Лермонтову. Он писал: «Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ...» Любил ли он Отечество? Судя по этим строкам, как-то не очень... И в то же время: «Люблю Отчизну я, но странною любовью, не победит ее рассудок мой...» Так вот, герой нашего времени – это Печорин, человек не очень симпатичный, желчный, разочарованный, внешне циничный, одинокий, совершающий иногда очень плохие поступки... По Лермонтову он – герой. И если это определение понимать именно так – герой не как сверхчеловек, а как фигура, характерная для нашего века, я от этой фигуры не
Я думаю, что современный герой довольно циничен, его интересует больше всего он сам. Он стремится прежде всего к деньгам, потому что понимает, что деньги сегодня если не все, то очень много. Он мало кому верит, если вообще верит. И он довольно одинок... Как видите, он не сильно отличается от Печорина, хотя Печорин более воспитан, интеллигентен, эрудирован. Но по сути похож. Квартирный вопрос его, возможно, испортил...
– Должен ли журналист быть в оппозиции к власти?
– Да, должен. Только тут надо объяснить, какую оппозицию я имею в виду. Журналист – это тот человек, который занимается информированием. Не шоумен, не комментатор, не собиратель сплетен, а именно журналист. Наша задача, как я это понимаю, обращать внимание на проблемы, на то, что не в порядке. За это нас не любят, да и не должны любить.
Много лет тому назад, когда я был в гостях у Теда Тернера, создателя и тогда еще владельца CNN, нам, журналистам, устроили такую встречу с народом. Мы тогда с Филом Донахью делали в Америке передачу, которая называлась «Познер и Донахью». Я, помнится, спросил у него, почему не «Донахью и Познер», ведь он в Штатах более известная фигура, чем я. А он ответил: «Если программа провалится, пусть будет «Познер и Донахью». На сцене сидели журналисты, видные американские журналисты, в том числе и ваш покорный слуга. Одна журналистка встала и начала говорить о том, что нашего брата не любят. Мы стараемся информировать народ, рассказывать ему о том, что происходит, а нас не любят... Рядом с ней сидел англичанин, корреспондент ВВС, который парировал: «Я не очень вас понимаю. Журналистов любить не надо. У нас в Англии мы не говорим своим детям, что мы журналисты, потому что их за это в школе бьют...»
Ответьте мне, кто скажет громко о том, что есть проблема, о том, что далеко не все в порядке, кроме журналистов? Кто доведет весть о проблеме до общественности и власти? Власть сама никогда не будет говорить об этом. О позитиве и о достижениях она будет кричать, а вот о проблемах... Поэтому и создается впечатление, что журналисты интересуются чернухой... Так что в этом смысле мы в оппозиции, мы как цепные псы – лаем. Но мы не должны ни решать проблем, ни даже подсказывать, как их решить. Это не наш вопрос.
Вот когда журналист начинает думать, что он решает проблемы, что он – этакий рыцарь на белом коне, тогда он глубоко заблуждается. Он должен только довести до сведения, причем взгляд на проблему должен быть как можно более объективным.
– Сегодня в каком состоянии находится российская журналистика?
– Я бы сказал, в плачевном. По нескольким причинам. Первое. Когда в СССР наконец появилась журналистика (до определенного момента была только пропаганда), не было фигуры более популярной, чем журналист. А такие программы, как «Взгляд», смотрели все, улицы пустели во время этих передач. За «Московскими новости» и «Огоньком» люди вставали в очередь. И журналистам в тот момент показалось, что именно они решают судьбу страны. И это привело к очень плохим результатам. В 1996, перед президентскими выборами, Ельцина поддерживали всего 5 % населения. Господин (или товарищ?) Зюганов имел поддержку более 30 % голосов, и было совершенно очевидно, что следующий президент – он и что мы возвращаемся к Коммунистической партии. Тогда люди, владевшие СМИ, и в первую голову телевидение (ОРТ и НТВ, то есть Березовский и Гусинский), договорились, что сделают все возможное, чтобы поднять рейтинг Ельцина. И они это сделали. И во втором туре победил Ельцин. Выиграл ли он выборы на самом деле? Этого до сих пор никто не понимает.
Вот в этот момент журналисты перестали быть журналистами. Они занимались пропагандой, пиаром, но не журналистикой. И с этого момента отношение к журналистам в России стало меняться.
Вторая причина – отсутствие доверия к пишущей и говорящей братии. Доверяют отдельным личностям, очень немногим, а журналистике как таковой доверять перестали.
И третья – вертикаль власти президента Путина. Он получил страну в плачевном состоянии. И, видимо, правильно решил, что единственный способ ее восстановить – это создать жесткую вертикаль власти. И это сказалось на журналистике, особенно на телевидении. В отношении свободы прессы была принята циничная линия поведения: чем меньше аудитория издания, тем больше свободы. То есть если у вашей газеты три с половиной читателя, вы можете писать что хотите. Если вас читают тридцать миллионов, то вы связаны по рукам и ногам. Ограничения по темам, по проблемам применялись и применяются сегодня. В меньшей степени, но они есть. Например, на федеральных каналах. И уже нет понимания, что журналист должен только ИНФОРМИРОВАТЬ! Не врать, не говорить полуправды! У него нет другого долга, только долг перед аудиторией. Он не должен отчитываться перед партиями, хозяевами, правителями... Мне говорят: «Страшно!» Ну братцы! Вот в советское время было страшно, а сегодня чего бояться? Ну выгонят – пойдете в другое место!
У Евгения Евтушенко есть чудесное стихотворение:
Сосед, ученый Галилея,
Был Галилея не глупее.
Он знал, что вертится Земля.
Но у него была семья.
– Есть ли сегодня в России демократия? И возможно ли развитие культуры в России при демократии, потому что литература и искусство у нас, по-моему, развиваются только во время гонений?
– В России демократии нет, и не потому, что есть люди, которые ее ущемляют. Ее нет, потому что ее нет в мозгах. Так называемая демократическая оппозиция не является демократической, на мой взгляд, она большевистская, потому что она категорична и не способна слушать никого, кроме себя. Она не допускает существования другого мнения. Тот, у кого другое мнение... тут начинается перечень непарламентских выражений... Я настаиваю: мы живем еще в советской России, потому что люди, которые управляют страной, родились и выросли при советском режиме. Они сформированы той страной! Возможно, и я надеюсь, по прошествии некоторого, довольно долгого времени демократия будет и в России, но она должна укорениться в мозгах!
Насчет культуры... Я думаю, что демократия никак не мешает культуре. Еще Черчилль говорил, что демократия далеко не самый лучший строй, там много жестокости, несправедливости, просто лучшего пока не придумали. И вообще, человек страдает, так он устроен – он ищет себя, любовь, счастье. А если человек рефлексирующий, то он понимает несовершенство мира и от этого страдает. Не опасайтесь за состояние культуры в условиях демократии!
(Замечу, что тут я с товарищем не согласна.
Во-первых, стихотворение Евтушенко он цитирует неточно. Я понимаю, что по памяти. Но я точно помню, что первая строчка звучит так: «Учёный, сверстник Галилея». А «Сосед, учёный Галилея» – бессмыслица.
А во-вторых, сейчас есть чего бояться. Гораздо больше, чем в советское время. Тебя могут избить до полусмерти, не взяв ни копейки, и преступников, конечно же, не найдут. Неужели беседа с вежливым майором ГБ страшнее?)
Владимир Познер: Пугачева от приглашения отказалась
Телесемь
– Владимир Владимирович, чем эта книга важна лично для вас?
– Она как мой дневник. Далась она мне очень тяжело, потому что я пытался понять, как терял веру – не религиозную, а политическую. И пытался разобраться в отношениях с моим отцом, которые были очень сложными.
– Вы написали эту книгу 20 лет назад. Зачем переделывать уже существующее?
– Изначально эта книга писалась не по-русски, потому что моя жизнь начиналась не на русском языке, а на французском, английском. Никому я не мог отдать перевод. Прошло 18 лет, прежде чем я ее перевел сам. Перечитал и понял, что столько изменилось за эти годы, что она не может выйти в том же виде, что и в Америке. Полтора года я еще подумал над этим, добавил некоторые комментарии.
– На компромиссы часто приходилось идти в жизни?
– Даже брак – уже компромисс. Но компромисс компромиссу рознь. Когда утром я иду в ванную и, бреясь, смотрю в зеркало, мне очень важно, чтобы я был в согласии с собой и мне не хотелось плюнуть в свое отражение!
– А согласие с другими важно для вас? Вы же журналист, а людей этой профессии не все любят...
– Один высокий рыжий англичанин, корреспондент ВВС, признался, что они с коллегами не говорят своим детям о том, что они – журналисты. Потому что в школе их за это могут побить!
– А что любите вы? Готовить, например?
– Мое фирменное блюдо – баранья нога по-французски. Я хорошо разбираюсь во французской кухне, ведь я вырос во Франции. Тем не менее русскую кухню тоже обожаю! Я гурман.
– Почему редко приглашаете в свою программу женщин?
– Пугачеву настойчиво приглашал. Но она ответила: «Я в. вашу программу не приду. Мне, знаете, уже сколько лет, а вы даете такие крупные планы!» А вот Канделаки была у меня. Ей ничего не надо скрывать, она, наоборот, все показывает. На ней было красное платье с очень глубоким декольте. Она в разговоре наклонялась ко мне, и товар был просто выставлен. Во время рекламной паузы ее сопровождающий попросил ее больше не наклоняться.
Максим Сидоренко
Мэтр отечественной и мировой журналистики встретился с читателями и журналистской общественностью города. Он представил свою книгу и высказался на разные актуальные темы.
– Написать эту книгу меня сподвиг мой американский приятель Брайан Канн. Сначала книга была написана по-английски: она автобиографична, а ведь моя жизнь начиналась не по-русски. И изначально я думал, что переведу её сразу же, как напишу, но рождалась она ужасно тяжело, можно сказать в страданиях. Поэтому когда я её закончил, просто не мог думать о том, чтобы тут же сесть за перевод, и в то же время не хотел, чтобы кто-то другой перевёл её, поскольку она уж очень личная, местами даже интимная. Думал, что спустя какое-то время успокоюсь и вновь сяду за неё, но так прошло 18 лет. Вот и получается, что точку я поставил в 1990, а вернулся к книге лишь в 2008: перечитал, перевёл и понял, что за эти годы многое изменилось во мне и в мире. Поэтому решил написать комментарии по поводу того, что сегодня происходит в России, и вставить их по ходу текста. Должен признаться, что был необыкновенно счастлив, что наконец-то сделал это.
Среди прочих Познеру задали и такой вопрос: «Обязательно ли журналистика должна быть оппозиционна к власти?»
– Сначала давайте поймём, что в данном случае мы подразумеваем под словом «оппозиция». Мы говорим о журналисте, о человеке, который занимается информированием. Это не шоумен и не комментатор, а именно журналист, задача которого, как я понимаю, обращать внимание на проблему. За что нас, журналистов, кстати, и не любят, да и не должны любить, если честно. Например, в Англии журналисты не говорят своим детям, чем они занимаются, потому что их за это бьют в школе. Кто кроме журналиста скажет о том, что есть проблема, громко, чтобы все это услышали? Кто ещё доведёт эту информацию до общественности и до власти? А никто. Власть сама не будет говорить о недостатках. Когда что-то не очень хорошо, она высказывается неохотно или находит этому какое-то обтекаемое объяснение. Так что в этом смысле журналисты должны быть в оппозиции, они – как цепной пёс. Лают! Но мы не решаем этих проблем. Никто не должен требовать от журналиста того, чтобы он решал, и даже того, чтобы он подсказывал решение. Это уже не наш вопрос. Вот когда журналист начинает думать, что он решает проблемы, что он этакий рыцарь, он глубоко заблуждается. Будьте любезны, господа журналисты, рассказать и показать событие или явление как можно полнее, а уж тогда мне, читателю (слушателю, зрителю), решать, что я думаю по этому поводу. И власть пускай знает, что скрыть проблему не удастся. В этом смысле журналистика должна быть в оппозиции, но это не политическая оппозиция.
Также можно почитать здесь:
http://www.sovsibir.ru/index.php?dn=news&to=art&ye=2012&id=1289
http://zvercorner.com/?p=6999
http://rus.ruvr.ru/2012_03_21/69092181
и ещё на куче сайтов.
