Немного о межэтнических конфликтах в бывшем СССР

[rositsa]

Национализм как орудие приватизации

Агнесса Домбровская
Рецензия на книгу:
Дерлугьян Г. М. Адепт Бурдье на Кавказе. Эскизы к биографии в миросистемной перспективе. М., 2010.
[Отрывки]

Дерлугьян проявил себя как «вынужденный марксист», а одна из глав книги называется «Неужели опять классовый анализ?». Георгий Дерлугьян – советский африканист, в 1990 покинул СССР и с тех пор живёт и работает в США. Ученик известного левого социолога Иммануила Валлерстайна, сегодня Дерлугьян – профессор Северо-Западного университета в Чикаго.

Дерлугьян определяет политическое устройство СССР как «диктатуру догоняющего развития». Удел таких диктатур – совершить исторический рывок, осуществить в стране модернизацию и «сложить полномочия». Если бы «перестройка» произошла в 1960-х, то не последовало бы кровавых событий н. 1990-х.

Хрущёвская оттепель стала источником социально оптимизма для верхних слоёв пролетариата и интеллектуалов, которые рассчитывали на более заметную роль в жизни общества. Однако призрак реформ напугал бюрократическую касту, и она предпочла замкнуться, что привело к постепенному замедлению лифтов социальной мобильности. Росло число неудовлетворённых своим положением интеллектуалов – как в центре, так и на местах. В центре они в основном впадали в либерализм, на национальных окраинах – в национальный романтизм. В случае с окраинами картина дополняется большой армией субпролетариев, готовых к силовому решению конфликтов.

Понятие субпролетариата – 1 из самых важных в работе. Это класс людей, которые уже оторвались от деревни, но не стали горожанами и лишены стабильного источника дохода, также известные как люмпен-пролетарии. Субпролетарии, как правило, жили в пригородах, формально могли числиться на какой-нибудь работе, однако основной источник заработков лежал в полулегальных по меркам СССР сферах – поденщина, приусадебное хозяйство, мелкая торговля или криминал, самогоноварение и т. п.

Жизнь субпролетария постоянно сопряжена с риском, с опасностью. Отсюда культ силы, увлечение силовыми видами спорта, семейное насилие – как способ подчеркнуть свою маскулинность. В южных регионах традиционно было развито сельское хозяйство – в отличие от «основной» России, где господствовала крупная промышленность. В условиях советской экономики невозможно было просто взять и нанять 15 рабочих, которые бы на твоём участке собирали мандарины (где-нибудь в Абхазии), – незаконно. Что остаётся? «Мобилизовать» родственные связи: вспомнить о многочисленных троюродных братьях, завести семью, родить 5 детей, навязать всем «патриархальные» отношения, с помощью которых можно, руководствуясь авторитетом отца, заставить собирать мандарины 20 или 30 человек.

Плюс к этому абхазов в Абхазии было меньшинство, но в соответствии с нормами советской национальной политики определённые квоты во властных структурах были им положены – потому что титульная нация. Как такому порядку вещей угрожала перестройка? Перестройка декларировала демократизацию, в том числе и сменяемую выборную власть, а в таком случае все выгодные позиции абхазами были бы утрачены (а эти позиции занимали люди, у которых обязательно были родственники, связанные с «мандариновым бизнесом»).

Что интересно, почти во всех неевропейских национальных окраинах СССР – за исключением Грузии и Армении – рабочий класс и научно-техническая интеллигенция состояли из русских, а деятели культуры, «гуманитарии», крестьяне и описываемые Дерлугьяном субпролетарии – из представителей местных национальностей.

Имело ли место изгнание русских из дудаевской Чечни? И да и нет. Нет в том смысле, что речь шла не о вытеснении русских, а об агрессии против городского населения, а русские проживали именно в городах, в Грозном они вообще составляли большинство – с квартирами и некоторой другой собственностью. Проще говоря, вытесняли обеспеченные городские слои, которые в массе своей были русскими (или, вернее, «русскоговорящими»). Но это не значит, что не пострадали чеченцы-горожане: они точно так же были подвержены давлению субпролетарских слоёв.

Британский журналист Томас де Ваал, (Мне очень понравилась фамилия. ;-))) – Р.) автор книги о войне в Карабахе, пишет: «...Сумгаит породил целый класс неустроенного и недовольного люмпен-пролетариата... Среди погромщиков преобладали или бородатые деревенские жители – беженцы из Армении, – или рабочие из перенаселённых общежитий, расположенных на окраине Сумгаита. Все они были молодые – от 14 до 30 лет».

«Из Москвы в Баку были присланы части внутренних войск МВД СССР, которые почему-то не стали вмешиваться в происходящее. Правозащитница Арзу Абдуллаева вспоминает, что когда она обратилась к милиционеру с просьбой спасти армянина от толпы азербайджанцев, то услышала в ответ: "у нас приказ не вмешиваться". Рассказывают, что когда писатель Юсиф Самедоглу позвонил в ЦК компартии и попросил вмешаться, ему ответили: "Пусть режут!"».