![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa
V. Первая грязная война XX века
Генералы были убеждены, что сопротивление буров будет сломлено в первые же дни. Если те вообще станут сопротивляться. В боевые качества буров не верили. Подготовку к войне вели из рук вон плохо.
Черчилль писал про Р. Буллера: «Возраст, лёгкая жизнь, тяжесть тела, многие годы успешной карьеры в мирное время растворяют жизненные силы, требуемые в периоды
напряжённых действий (W. Ch., My Early Life. Collins, 1972, p. 311)
Солсбери и Чемберлен были в нём уверены.
Сам Буллер полагал, что знает «всё» о Южной Африке. Он даже не стал читать объёмистое исследование обстановки в Южной Африке, проведённое военной разведкой.
Военное министерство полагало, что Буллер может опоздать на войну: буры могут запросить мира раньше. Но это полезно. Южная Африка станет хорошей школой для новобранцев.
Мышление генералов прошлого мало отличается от наших современников. Американские генералы настаивали, что Вьетнам станет хорошей школой для американских солдат. И у нас были генералы, которые утверждали, что в Афганистане советские воины «проходят школу мужества». В этих бессмысленных экспедициях гибли тысячи молодых людей – надежда нации, страдали невинные мирные жители, разрушались ценности. Ради чего?..
Буллер потерпел ряд унизительных поражений, потерял сотни солдат, ещё больше попало в плен. Генерал Гатакр под Стормбергом, Метуен под Магерсфонтейном потерпели сокрушительные поражения, невиданные со времён Крымской войны
Первые месяцы войны могли оказаться позорным поражением Англии, если бы у буров было единство и чёткая стратегия. Увы, на протяжении всей войны они страдали от отсутствия того и другого. (Командование буров раздиралось противоречиями. Извечная история у буров!) Героизм, выдержка, презрение к трудностям воинов не могли компенсировать ошибки в проведении операций.
Если бы в последние месяцы 1899 они были решительнее и захватили Кейптаун и Дурбан, пока не прибыли подкрепления! Если бы им отсоветовали вести ненужную осаду Кимберли, Мафекинга и Ледисмита...
Англичане в 12.1899 были в растерянности: впервые за их историю колониальных войн они встретили противника, который бил их в открытом бою. И бил крепко!
«Буры сражались, что бы убивать, а ... британцы воевали, чтобы быть убитыми». (Пленник», Киплинг). «Это была война глупцов». («Война сахибов», Киплинг).
Черчилль: «Давайте учиться на наших ошибках. Войны никогда не начинались бы, если бы и другой человек не считал бы, что у него есть шанс победить» (p. 238). Но когда в истории было так, чтобы государство предпочло совет мудрого политика аргументам увешанного орденами генерала?
В 11900 в послании королеве Виктории Вильгельм II писал: «Я не могу сдерживаться до бесконечности. Мой народ требует вмешательства. Вы должны одержать победу. Я советую Вам направить туда лорда Робертса и лорда Китченера».
Император наглядно подтвердил старую истину, что в политике не бывает друзей или врагов. Заклятый враг Англии, который ещё совсем недавно грозил военным вмешательством, если независимость Трансвааля будет ущемлена, сегодня требовал – требовал! – от англичан победы.
Рекомендация императора была сочтена разумной, и через несколько дней лорд Робертс был утверждён главнокомандующим, а лорд Китченер – начальником штаба.
Англия стремилась улучшить отношения с европейскими державами и Америкой. В отношениях с Россией Лондон быстро и щедро решил вопрос о компенсации понесённых убытков русским подданным, проживавшим в Йоханнесбурге и изгнанным оттуда британскими войсками.
Либералы утверждали, что достигнутые в Южной Африке успехи – не результат мудрости консерваторов, а следствие доблести британского солдата, который сумел исправить промахи и ошибки правительства.
Именно Робертс высказал идею о создании концлагерей в Южной Африке, чтобы свозить туда женщин и детей буров. И, между прочим, поначалу он делал это с согласия бурских генералов, уверив их, что под охраной британских солдат их семьи будут там в полной безопасности. И, что не менее странно, бурские вожди благодарили Робертса за проявленную заботу.
Вообще немало странного было в этой войне, которую называли «последней войной благородных сердец». Раненых буров в первое время лечили в английских полевых госпиталях. Бурские командиры, бывало, не начинали наступления, если полагали, что противник недостаточно подготовлен. (Киплинг, «Пленник») И вот – эти концлагеря...
Казалось, что кровавую, слепую жестокость всё ещё что-то сдерживало, ещё теплились воспоминания о войнах «по правилам», ещё находились такие, кто, даже стреляя друг в друга, пытался сохранить видимость благородства.
Но остатки этого «благородства» (хотя о каком благородстве можно говорить, когда женщин и детей доводят до голодной смерти?) недолго мучили совесть британских генералов. И Робертс и те, кто пришёл ему на смену, применяли все имеющиеся у них средства уничтожения.
Количество британских солдат превысило всё мужское население обеих республик. Черчилль считал, что для шансов на успех необходимо не менее 250 тыс. солдат.
Китченер усовершенствовал идею «концентрации» бурских женщин и детей в изолированных лагерях. По замыслу лорда, этот метод антипартизанской войны был наиболее эффективным и дешёвым. Заключённым будут давать еду – но в ограниченных дозах. Партизаны или попытаются их отбить, или капитулируют.
Их было 110 тыс. Заключённым не давали ни мяса, ни овощей, ни молока. О канализации в лагерях не позаботились. Мыла не давали. Медицинской помощи, можно сказать, не было. Несчастные замерзали от холода – не было даже достаточного количества одеял.
Когда губернатор Трансвааля (Так в тексте. – Р.) попытался организовать сбор одежды и одеял для концлагерей, Китченер запретил это. «Если мы признАем, что в лагерях чего-то не хватает, противник немедленно использует это в своей пропаганде. Кроме того, лагеря – это не место для отдыха. Они созданы для того, что бы враг сдался.
Английские власти не допускали в эти лагеря представителей Красного креста и частных комитетов, собиравших пожертвования во многих европейских странах.
Надворный советник Боткин в частном письме к министру иностранных дел, с которым ознакомился Николай II, писал: «Прилагаем фотоснимок умирающего с голоду бурского ребёнка, сделанный англичанкой в бурском лагере женщин и детей под Блумфонтейном... В Оранжевой республике таких лагерей 15 с 32 455 женщинами и детьми. В Трансваале 25 тыс. душ томятся в таких же лагерях. (Эти цифры относятся к 01.05.1901. С тех пор много перемерло с голоду и холоду).
Крайне интересный и ужасный по своим данным отчёт мисс Эмили Хобхаус был напечатан в ограниченном числе экземпляров в Лондоне, но теперь трудно найти хоть 1 экземпляр. Правительство забрало всё с целью уничтожить их.
Порции, отпускаемые на человеческую душу в этих лагерях, так малы, что не могут прокормить и насытить самого малого ребёнка, не говоря о прочих невозможных условиях жизни. Смертность невероятная – 50 % между детьми, а дети младше 2 лет все перемерли».
Жалобы и петиции с требованием облегчить положение узников оставлялись британскими властями без последствий. Иностранные консулы в Претории (Франция, представлявшая и русские интересы, Португалия, Германия и Австро-Венгрия) образовали в 1901 комиссию, на которую было возложено расследование ситуации в концлагерях.
«Детей ниже 8 лет умерло в Ирене за апрель месяц 27 %, за май – 33,1 %, июнь – 35,8 %; в Йоханнесбурге за апрель – 68 %, май – 58,8 %. Среди детей свирепствуют горловые и кишечные болезни ... количество больных так велико, что лишь самому незначительному числу из них удаётся воспользоваться медицинской помощью».
Голландский врач Памейер, работавший в Трансваале примерно год в составе отряда Красного креста: «При недостатке в медикаментах приходилось делать операции без хлороформа и без морфия, и больные выносили всё, не издавая ни единого звука. При этом больные часто сами просили не оставлять при них никакого ухода, довольствуясь лишь скромным запасом съестных припасов и лекарств». Китченер пропустить в Трансвааль доктора наотрез отказался.
Запись его впечатлений от обстановки в 1 из концлагерей: «Они страдают от голода и холода, среди них – множество больных, особенно среди детей; все дети моложе 2 лет умерли. Обращение англичан с этими жертвами грубое и бесчеловечное. Не говоря уже о том, что, несмотря на возрастающую смертность, английские власти не делают ничего, чтобы улучшить условия пленных, они ещё надругиваются над ними. Английские солдаты волочили мёртвых женщин за ноги по земле, не давая себе труда вынести на руках из лагеря тела скончавшихся».
Другой врач, вернувшийся из Южной Африки, писал: «Бурских женщин почти не кормят и при этом говорят им: Просите ваших мужей и братьев не отнимать у нас провиант, а то нам нечем вас кормить».
Царское правительство не могло не отреагировать на эти скорбные сообщения. 04.06.1901 министр иностранных дел граф Ламздорф телеграфирует российским послам в европейских столицах задание императора: выяснить, поддержат ли правительства соответствующих стран предложение России повлиять на Англию с целью прекращения кровопролития. Текст телеграммы не вызывает сомнений в том, на чьей стороне находились симпатии России.
Впрочем, российский монарх исключал мысль о вмешательстве в колониальную политику Англии. Действия европейских держав не должны были выходить за рамки «общественного воззвания к чувству великодушия победителя». Петербург надеялся на поддержку Германии, Франции, Италии Австрии; второстепенных держав – Голландии, Бельгии, Швейцарии, Испании, м. б., Америки.
Но пока остальные державы раздумывали, как бы повлиять на Великобританию, не задев её гордости и не создав впечатления вмешательства в её политику, английские войска проводили тактику «выжженной земли» в Трансваале и Оранжевой, и тысячи бурских женщин и детей умирали от невыносимых условий в концлагерях генерала Китченера.
Это был позорный период в английской истории. О нём очень не любят вспоминать. В монографиях, посвящённых англо-бурской войне, даже в самых полных и откровенных, вопрос о концлагерях стараются пройти как можно быстрее.
Робертс также не отличался милосердием в отношении гражданского населения. В 1 из своих прокламаций (16.06.1900) он возложил ответственность за «разрушение железнодорожных мостов, обрыв телеграфных проводов и т. п.» на местное население, которое якобы не могло не знать об этих актах, и приказал сжигать все дома в районе разрушений, а их жителей брать в плен.
Через 3 дня в очередной прокламации Робертс уточнил наказания. Местное население в районе произведённых разрушений будет подвергаться штрафу; за компенсацию их имущества и скота не будет выплачиваться никакой компенсации; жители тех районов, по которым проходят железнодорожные линии, будут поодиночке или группами сопровождать военные составы; дома и фермы в районе разрушений будут уничтожены, а к их жителям будут применены законы военного времени.
Жестокость распространялась и на военнопленных, среди которых было немало случайных лиц, не принимавших участия в военных действиях. По сообщению русского консульства в Бомбее, где находился 1 из лагерей военнопленных, среди пленных было «множество детей 12-16-летнего возраста». 1 из самых младших рассказывал, что его дважды захватывали с оружием в руках: первый раз его высекли и отпустили, а второй раз решили удержать военнопленным. Отец его пал на войне, а младшие братья и сёстры томятся в английском концлагере. Мальчика спросили, не тяготится ли он пленом. «Напротив, чем дольше мой плен будет продолжаться, тем лучше, ибо это служит доказательством, что там, на родине, борьба за свободу отечества ещё продолжается».
В лагере на Бермудских островах в 1901 находилось по меньшей мере 5 русских. В Бомбее содержался штабс-капитан Керченской крепостной минной роты Александр Шульженко. В тайно переданном в русское консульство письме говорилось: «Чёрт побери англичан: больших дураков в военном деле я ещё не видал. Будь у буров немного более порядка и сведений, они бы давно выкинули их из Африки. А ещё эти господа думают сражаться с нашей матушкой Россией. На этой войне английские войска не только не приобрели опытности, но в конец испортились. Буры ещё способны сопротивляться несколько лет. Англичане нас стерегут, как самых опасных преступников, а даже офицерам не дают свободы на слово».
Пленных не отпускали домой и после заключения мирного договора. Русское консульство в Бомбее 15.07.1902 сообщало: «Англичане до сего времени продолжают держать в Индии с неизменной строгостью не только пленных буров, но и иностранцев, захваченных на театре войны». Шульженко освободили только когда редактор газеты «Таймс оф Индиа» по просьбе консульства поместил резкую статью по адресу английских властей и их отношения к пленным иностранцам. В статье напоминалось, что немало англичан сражалось против русских в русско-турецкую войну. «Статья эта имела магическое действие», – писал старший советник консульства Клемм. Через короткое время Шульженко был освобождён и отправлен на французском пароходе в Порт-Саид «для дальнейшего следования в Одессу».
Доехал ли искатель приключений до России или вновь попал в какую-нибудь переделку – об этом история умалчивает.
В честном бою Китченер не проявил себя как умелый полководец. Робертс утверждал после войны, что Китченер виновен в гибели сотен английских солдат. Он приказывал наступать даже в таких ситуациях, когда противник имел неоспоримое преимущество. В сражении под Паардебергом он т. о. потерял 1200 солдат. «Он глупец».
Для африканеров и сегодня его имя звучит страшным напоминанием о попытке британского геноцида против маленького народа. 26 тыс. погибших, из них 22 тыс. детей. Замученных ради идиотской теории генерала, не умевшего выиграть войну другими средствами. Для сравнения: в военных действиях погибли 3800 буров.
...До чего странно – и страшно – пересекаются порой линии мировой истории. Мечты Родса о суперимперии, которые возродились в конкретных планах и действиях Гитлера. Концлагеря Китченера, опыт которых использовали во всё возрастающих масштабах сначала турки в годы геноцида против армян в 1914-15, а затем германские фашисты. Счёт шёл уже на миллионы, десятки миллионов. Лагерная система организации рабочей силы в Кимберли и Ранде – и сталинская «лагерная экономика», охватившая огромную страну. Тактика «выжженной земли», применённая Китченером в англо-бурскую войну, не была забыта ни во Второй мировой войне, ни во Вьетнаме, ни в последующих региональных конфликтах, где бессмысленность военных решений опровергалась военными бюрократами уничтожением гражданского населения.
Концлагеря сыграли свою страшную роль. Они, несомненно, ослабили волю партизан. Число их стало сокращаться. Росли настроения в пользу скорейшего окончания войны.
Силы были слишком неравные. Вожди буров надеялись на поддержку мировой общественности, на то, что великие державы окажут давление на Англию, заставят её прекратить агрессию. Но надежды оказались тщетными. Никто не мог добиться большего, чем сочувствие. Общественное мнение постепенно охладевало к Трансваалю. Институт международного права, к которому обратились буры с просьбой выразить протест против действий англичан, ответил отказом.
Но это не главные причины неудач африканеров. Вести войну при тех обстоятельствах, в которых находились буры, было невыносимо тяжело. Оружие и боеприпасы имелись, но в лошадях ощущался недостаток, а главное – хронически не хватало продовольствия.
Боткин свидетельствовал: «На 19 тыс. человек, остававшихся под ружьём, 4 тыс. принуждены были сражаться и спасаться пешими. При известных местных условиях этой необыкновенной войны – это было громадным неудобством. Наконец, и это Бота считает главной причиной сдачи, при сражающихся бурах было до 9 тыс. женщин и детей. Женщины эти – жёны сражающихся, не имели общения с теми, которые были заключены в концлагерях. Целыми караванами следовали они за своими мужьями после того, как фермы их были сожжены, и располагались кое-как в телегах поблизости от мужей. Китченеру это было хорошо известно, и он их не трогал. Женщины эти постоянно навещались бурами, которые снабжали их провизией и всем необходимым. Англичане же тотчас настигали караван, который трудно было от них уберечь, и отбирали у женщин провизию и прочее, Т. о., то, что сражающимся бурам уберечь или отобрать у противника с риском жизни, снова и без всякого сопротивления переходило в руки англичан. Т. о. понемногу истощались запасы, и тяжёлые лишения, а подчас и голод, изнуряли женщин и детей, удручая их детей и родителей. Положение было безвыходным, т. к. больше бурам не удавалось делать таких запасов провианта».
Вот какова была основная тактика англичан, тактика коварная, подлая. По существу, их войска, вооружённые современным оружием, сражались главным образом против женщин и детей. Сжигая дома и фермы, отнимая последний кусок хлеба у детей, сгоняя женщин и детей в концлагеря и там убивая и голодом, Англия проводила настоящую политику геноцида против буров.
Положение было настолько безвыходным, что бурские генералы «вошли в переговоры с Китченером, соглашаясь передать и этих женщин в концлагеря, но тот ответил, что примет их только с условием, чтобы вместе с ними сдались и их мужья с оружием. Это значило лишиться сразу более 3000 человек лучших бойцов».
Сколь же надо было вытерпеть, через какие муки пройти, чтобы положение в концлагере (а что там творится, было известно бурам) показалось лучше, чем на свободе! И в этом тоже – «заслуга» цивилизованны англичан.
Может быть, кого-то из бойцов взяли бы в военнопленные. Но многих просто бы расстреляли «привязав к стулу» – как приказывал Китченер. «Англичане без зазрения совести расстреливали моих товарищей – бурских офицеров, сдававшихся им в плен», – вспоминал Жубер-Пинаар.
У. Черчилль в первые дни войны был захвачен в плен (пленил его Л. Бота) (Так в тексте. – Р.). Он вспоминал:
«Для буров сама мысль об уничтожении белого человека была противна и шокирующа. Они были самыми добросердечными врагами, с которыми я когда-либо сражался».
В Англии общественность знала, что женщины и дети сгоняются в отдельные места, чтобы затруднить действия партизан. Военный министр Сент Джон Бродерик утверждал, что лагеря прекрасно организованы, и интернированные обеспечены всем необходимым. Ему принадлежат слова о том, что эти лагеря – военная и моральная необходимость.
«Таймс» публиковала восторженные репортажи о лагерях, полностью одобряя тактику Китченера.
Скрыть гибель женщин и особенно детей не удавалось. Но вся вина за это возлагалась на партизан. Ведь они не желали сдаваться! А. Милнер выражался так: «За это мы не в ответе».
«Таймс» сообщала, что смертность падает. Суровые условия содержания объясняются бурскими же обычаями. Буры не привыкли к свежему воздуху, поэтому чувствуют себя в бараках очень хорошо. Молочных продуктов нет, т. к. они никогда не кормили своих детей молоком.
Были редкие примеры честного журнализма. Но они чаще заканчивались печально для авторов.
Английский журналист Картрайт, критиковавший обращение с женщинами и детьми в концлагерях, был арестован и приговорён к тюремному заключению военными английскими властями в Южной Африке. Вопрос о нём обсуждался в парламенте. Картрайт выразил желание вернуться в Англию, но власти пытались не допустить этого. «Нежелательно увеличивать в Англии число лиц, которые распространяют антибританскую пропаганду».
После войны в Блумфонтейне был воздвигнут Фруемономент – национальный монумент женщинам, жертвам концлагерей.
В России несправедливая война сформировала героический стереотип буров – маленький, забытый всеми, трудолюбивый народ, осмелившийся вступить в бой с великой державой.
Маршак вспоминал: «Почти так же много и горячо, как о деле Дрейфуса. говорили в течение нескольких лет о войне между англичанами и бурами в Южной Африке. С того времени, как взрослые вокруг нас заговорили о войне в Трансваале мы, ребята, превратились в буров и англичан, хоть и не слишком ясно представляли себе, где он находится, этот самый Трансвааль. А т. к. охотников быть англичанами всегда оказывалось меньше, то побеждали чаще всего буры.
Буром был и я, играя в войну сначала на улицах слободки, а потом и на гимназическом дворе». (Маршак С. Я., «В начале жизни». Библиотека мировой литературы для детей. М., 1981, т. 22, кн. 1, с. 543).
Л. Н. Толстой, собр. соч. в 22 т., М. 1985, т. 22, с. 110.: «Читаю о войне на Филиппинах и в Трансваале, и берёт ужас и отвращение. Отчего? Войны Фридриха, Наполеона были искренни и потому не лишены некоторой величественности. Было это даже и в Севастопольской войне. Но войны американцев и англичан среди мира, в котором осуждают войну уж гимназисты, – ужасны». Там же: «Я серьёзно убеждён, что миром управляют: и государствами, и имениями, и домами – совсем сумасшедшие. Не сумасшедшие воздерживаются или не могут участвовать».
По всей России были организованы сборы пожертвований в пользу страдающего населения бурских республик, формировался отряд Красного креста. Общественность была довольно полно информирована о войне. Потоком шли письма к царю и министрам с требованием вмешаться и наказать англичан. Представители разных сословий были едины. На 11.1901 царю было отправлено 11 014 «открытых писем». Умоляли вмешаться, требовали вступиться за несчастных буров, угрожали бунтом, если правительство не накажет «коварного британца».
Поехать добровольцами могли позволить себе люди состоятельные. А что делать простому крестьянину?
Василий Рюкерт, ученик Политехнического училища в Риге, сражался храбро, но в 1 бою был ранен и попал в плен. Его отправили на Цейлон в лагерь военнопленных Рагама. Василий пытался бежать, был пойман, наказан тюремным заключением. Его продолжали держать в тюрьме и после окончания военных действий. Только после вмешательства русского консула в Коломбо он был освобождён.
19-летний уроженец Курляндии Яков Преде попал в плен в 1901. Его отправили на остров Св. Елены. В тамошнем лагере содержалось 12 русских подданных, в т. ч. князь Николай Багратион-Мухранский.
Н. Эйдельман, «Мы молоды и верим в рай» (Дружба народов», № 10, 1987): «Ия Мухранели вспоминала деда, участвовавшего в англо-бурской войне и затем отбывавшего английский плен на острове Св. Елены (реванш Наполеона!); оттуда дед переписывался с Черчиллем, позже возвратился в Петербург».
Борис Владимирович Четвертинский побывал в Южной Африке и отбыл с охотничьей экспедицией в Центральную Африку.
В войне участвовал сын генерал-адъютанта Ганецкого, члена Государственного совета.
31 доброволец из России был взят в плен. Конец войны они встретили в лагерях Св. Елены, Цейлона, Индии, Бермудских островов, Капштада, Оранжевой колонии. Большинство вернулись домой. Некоторые предпочли остаться в Южной Африке, несмотря на запрещение английских властей, другие уехали в Англию, Америку.
Страдали русские и во время оккупации англичанами Йоханнесбурга. Некоторых лишили имущества и депортировали. Англии пришлось выплатить компенсацию 28 русским незаконно выселенным во время войны.
В 1903 Казимир Папушка, крестьянин, приехал в Южную Африку. Он чуть не помер с голоду. Французский консул пригрел, от болезней вылечил, потом устроил плотником. Но платили так мало, что прокормиться на эти деньги было невозможно. Яков Борисович Айзикович, мещанин Ковенской губернии, сообщил об этом в Санкт-Петербург и осмелился даже дать рекомендацию министерству иностранных дел: впредь советовать русским, отправляющимся в Южную Африку, что нужно уметь читать и писать, иметь 100 фунтов ст. и быть здоровым.
Общественные настроения не менялись на всём протяжении войны.
Царское правительство не желало «озлобить Англию», несмотря на неоднократные просьбы трансваальских представителей в Европе, Петербург отказывался принять «особого Поверенного в делах Трансвааля» с письмом Крюгера. Демонстрируя свой нейтралитет, русское правительство направило на театр военных действий своих наблюдателей – подполковника Ромейко-Гурко в Трансвааль, подполковника Стаховича – к британским войскам.
Послы России в европейских столицах могли встречаться с представителями Трансвааля и получали серьёзную информацию о событиях на фронтах.
В планы России не входило обострение отношений с Великобританией, с которой она была связана родственными узами монархов. С чисто географической т. зр. участие России в конфликте с Англией на стороне буров могло бы быть лишь чисто символическим – у неё не было достаточно сил и средств для подобной операции.
Был соблазн воспользоваться связанностью Англии в Южной Африке и её низким международным положением в тот период, чтобы усилить российское влияние в другом регионе, но Петербург на это не пошёл.
После окончания англо-бурской войны в министерстве иностранных дел России возникла идея оказать помощь воинственно настроенным бурам, стремившимся вооружённым путём отомстить англичанам Сведения о том, что буры горят желанием снова взяться за оружие и восстать против англичан, подтверждались из разных источников. Врач Садовский (из отряда русского Красного креста) утверждал, что противники мирного договора с Англией устраивали в горах склады с оружием и боеприпасами. «В представительных собраниях все южноафриканских колоний буры уже добились большинства, или же, крепко сплотившись и организовавшись, надеются в ближайшем будущем получить перевес над английским элементом». «Корреспонденты Садовского просили дать им знать по телеграфу, когда Англия решит принять активное участие в русско-японской войне. Возможность новой, столь же упорной войны в Южной Африке могла на долгое время исключить Англию из числа Держав, и это бы почти развязало нам руки на Дальнем Востоке».
Недовольство буров было огромным, раскол на «биттенрейндеров» и «хансопперов» – противников и сторонников мира – был глубоким. Но заметных признаков нового вооружённого конфликта не было.
Было много обид, подозрений, обвинений в неумелых действиях и даже измене. Утверждали, что Жубер был подкуплен англичанами, и осада Ледисмита провалилась. Крюгер имел с ним крупные объяснения после получения доказательств, и через 3 дня Жубер застрелился, а сказали, что умер от болезни. Лукас Мейер покончил с собой после разоблачения во взяточничестве. В том же обвиняли и Кронье.
Россия осторожно пыталась добиться согласия европейских государств по формированию отношения к агрессивной английской политике на юге Африке. Ламздорф говорил: «Трудно рассчитывать на скорое прекращение кровопролития, т. к., несмотря на гибель значительной части бурской действовавшей армии, отсутствие достаточного запаса амуниции и съестных припасов, на полное опустошение английскими войсками территории республики, ничтожные остатки дружин под командою своих героев-военачальников решили до последней крайности отстаивать свою независимость». Он же: «Английские военные власти принимают самые суровые меры не только в отношении воюющей стороны, возбуждая против буров дикие племена Кафров, но и относительно пленных; а равно против оставшихся без пристанища бурских женщин и детей». Англия допускает вопиющие нарушения «общепринятых законов и обычаев войны».
Россия обращалась к Франции, Германии, САСШ, Италии.
Возражения были не по существу, а по форме. Император Вильгельм был настроен особенно воинственно. Он предложил пригрозить Англии санкциями, иначе она «отнесётся к заступничеству держав за буров равнодушно».
Да, любил кайзер блеснуть на публике своим благородством. Интересно, знал ли Крюгер о его письме к королеве Виктории?
Условия мирного договора 31.05.1902 в Веренигинге были таковы. Прекращение военных действий, разоружение партизанских отрядов; нечто вреде внутренней автономии вместо гордой независимости для Трансвааля и Оранжевого Свободного государства; половинчатая амнистия для мятежников. 3 млн. фунтов ст. выделялось на восстановление жилищ и хозяйства побеждённых.
В результате войны было разрушено примерно 30 тыс. бурских ферм, уничтожена половина скота в Оранжевом Свободном государстве и 3/4 – в Трансваале. Среди фермеров, которые потеряли всё, ненависть ко всему английскому была огромна – её эхо слышится и сегодня.
Англии война обошлась в 250 млн. фунтов ст., 17 тыс. убитых, почти 60 тыс. раненых. Но ещё более тяжёлым был моральный ущерб. Всё чаще задавали вопрос: зачем вообще нужна была эта война? Зачем все эти жестокости?
Рамсей Макдональд, будущий премьер-министр Великобритании, побывал в Южной Африке сразу после окончания войны. Вернувшись, он выступил с гневным обвинением действий правительства. «Хотя это место много раз переходило из рук в руки, оно оставалось практически нетронутым до февраля 1902, когда английский отряд вошёл сюда, обнаружил, что здесь никого нет, и приступил к его сожжению».
Африканцы сражались на обеих сторонах. Тысячи погибли в сражениях, были замучены в концлагерях – лорд Китченер создавал лагеря и для чёрных. Но его решения одобрялись самым демократическим парламентом.
После подписания мира Англия выступила с планом реконструкции Южной Африки, предложенным Милнером. Главной целью было продолжение той же политики геноцида против африканеров, только другими средствами. Милнер предложил массовое переселение англичан в Южную Африку, на всех ключевых постах в экономике и администрации должны быть англичане. Реформа системы образования включала повсеместное и обязательное изучение английского языка вместо голландского «Голландский может использоваться только для преподавания английского, а английский – всего остального».
Буры тоже считали мирное соглашение другим средством продолжения войны с англичанами. Более того, для многих партизан заключение мира с Англией вообще было неожиданным. Не менее, чем условия соглашения, их возмутил тот факт, что Крюгер и его представители в Европе не сочли необходимым посоветоваться с теми, кого они представляли. «В Брюсселе какая-то бурская дама рассказывала, что состояние духа буров превосходно, они уверены отстоять свою независимость, война ещё может продолжаться 5 лет».
Через 5 лет Великобритания вернула бурским республикам самоуправление. Английский преподавался наравне с голландским. «Биттенрейдеры» («непримиримые») снова вышли на «трек». Но где спрятаться от наступающего колониализма? В Родезии появилось несколько поселений буров. В Кении, в Анголе.
Энкельдоорн – «колючее дерево» – городок на востоке Зимбабве. В этом городке жили буры, в т. ч. и те, кто бежал от британского владычества после англо-бурской войны. Они реализовали свою извечную мечту – создали собственную республику. Как иначе можно отгородится от остального мира, как не с помощью юмора?
В свободное время они собирались в гостинице, где находилась их «республика», и пускали только по выдаче въездной визы – 50 центов. Местные сувениры – галстук и пивная кружка с гербом республики – колючее дерево и колесо фургона.
«Президент» Бак Роджерс предложил установить дипломатические отношения между Арменией и Энкельдоорном. Некоторые приезжие требовали, чтобы им делали отметку в паспорте.
Но потомки «биттенрейдеров» сохранили былую непримиримость к переменам только в своём фольклоре. Они, в отличие от многих родезийцев, высказали уверенность в том, что жизнь в Зимбабве можно устроить так, чтобы она могла удовлетворять и белых, и чёрных.
Сейчас городок называется Чихве. Но, судя по всему, это единственное, чего лишились его белые обитатели.
«Биттенрейдеры» были и среди военнопленных. Они не желали соглашаться на условия англичан и возвращаться домой связанными обещанием не сражаться более против Великобритании. Некоторые предпочли вечное добровольное изгнание. 1 из них, оставшийся на Бермудах, в течение последующих 25 лет требовал, чтобы его называли гражданином уже давно не существующей ЮАР.
Что они могли сделать, эти несчастные люди, лишённые своей родины, но не предавшие её? Кто мог услышать их голос?
Тело Крюгера с разрешения британских властей доставили в Трансвааль и похоронили рядом с могилой его жены.
Англо-бурская война ещё больше искривила пути развития Южной Африки. Выиграв сражение за свой колониальный престиж, Англия довольно быстро проиграла битву за Южную Африку. Задавшись целью растворить буров в английском населении, подавить непокорный дух «белого племени», Англия добилась противоположного результата. Война и унизительный мирный договор выработали мощный фермент африканерского национализма.
Буры вышли из этой войны не враждующими и озлобленными одиночками, обречёнными на вымирание, а жаждущим сплочения народом, готовым более чем когда бы то ни было противостоять любым попыткам его закабаления.
Буры вышли из этой войны африканерами.
Старая идея об идеальном «белом государстве» была начертана новыми красками на их знамёнах.
