Помни Криса Хани. Ч. 2
02/06/2012 07:58 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa
Продолжение поста аж от 28.01.2012.
http://kplo.ru/content/view/2397/28
Сергей Малинкович, 13.01.2012
Основной груз борьбы с апартхейдом приняли на себя, конечно, лихие чернокожие боевики АНК, его боевого крыла «Копье нации». Первое время ребята шли тайными тропами из Замбии и Танзании, и мало кто доходил с взрывчаткой, листовками и «калашами» до конца маршрута.
Ситуация резко изменилась к лучшему, когда в результате Революции гвоздик и национально-освободительной борьбы ангольцев и мозамбикцев пала Португальская империя; к власти в колониях пришли марксисты-ленинцы Агостиньо Нето и Самора Машел, через 5 лет в результате хитроумных переговоров освободилась Зимбабве. К тому же 1 из принцев Лесото сочувствовал борьбе Манделы и его товарищей, и боевые лагеря АНК возникли практически по всему периметру ЮАР...
Кумиром, наставником, строгим учителем бойцов подготовительных лагерей АНК и был Хани. Крис был как бы символом влияния Компартии внутри конгресса, символом радикализма готовых на самую жестокую борьбу обездоленных пехотинцев Умконто. Начальник штаба боевого крыла, Крис неустанно пытался превратить танцующее и поющее воинство в реальную угрозу для бастиона расизма.
Хани
Перечитывая Шекспира в советских грузовиках, несущих его по дорогах прифронтовых государств (так назывались пограничные с ЮАР прогрессивные страны Африки) Хани умел найти общий язык с тысячами находящихся в боевых лагерях революционеров с 3 классами образования на двоих, и с беженцами, чей быт и перспективы низводили их порой на грань отчаяния. Тут нельзя не упомянуть о бунте в лагере АНК – кажется, это случилось в Анголе. Хани командовал подавлением мятежа, не избегая жертв. Это было суровой необходимостью, так как анархистская стихия бунта грозила превратить армию АНК в лишенное дисциплины и идеологии соединение, что нанесло бы ущерб репутации движения. Бунтом, конечно, воспользовались бы спецслужбы ЮАР, которые сумели в большом количестве завербовать агентов среди политических эмигрантов.
Крис, чей образ для расистов был уже почти демоническим, стал 1 из многих чернорабочих холодной войны, одним из рыцарей национально-освободительного движения ХХ в. Счастье Криса, что его неукротимый нрав получил боевую и политическую закалку в СССР. Наше счастье, что с Россией свои идеалы и будущее своего народа связывали такие парни, как Крис.
И надо сказать, что усилия Криса и его друзей - советских военных советников- давали свои плоды. Акции саботажа и возмездия против структур расистского режима все более досаждали белому меньшинству. Взрывы линий электропередач, полицейских участков, телекоммуникаций, покушения на столпов режима, участие в боях на стороне народа Намибии и Зимбабве, на стороне защитников Анголы, радиовещание из стран Африки и из Москвы – вот боевой арсенал Африканского национального конгресса в те легендарные грозовые годы. Враги гонялись за Хани по всей Африке – отряды белых коммандос атаковали его предполагаемые берлоги в Лесото, Замбии, Мозамбике. Вокруг Криса падали товарищи, сраженные пулями снайперов и бомбами разведки ЮАР, но сам он – словно заговоренный колдунами – уцелел. К к. 1980-х популярность Хани в боевых отрядах АНК была так велика, что его начали называть преемником Манделы.
А что же сам Нельсон? Он продолжал отбывать пожизненное заключение в страшных тюрьмах Южной Африки, в том числе в крошечной камере острова Роббен. За одно только хранение маленькой черно-белой фотографии Манделы полагался тюремный срок. Время от времени узнику удавалось передать на волю весточки. Призывы Манделы были неизменно выдержаны в духе борьбы не на жизнь, а на смерть, но всегда исходили из давнего манделовского же определения - Южная Африка «для всех, кто в ней живет, черных и белых».
Мандела, выходя из камеры только на короткую прогулку и только под конвоем, стал символом сопротивления апартхейду, самым известным и самым любимым народами планеты политическим заключенным второй половины прошлого века. Позднее, когда режим апартхейда постарается вести с ним сепаратные переговоры и тем самым расколоть АНК, хитрый дед ответит, что он лишь дисциплинированный член организации и не сможет вести полноценные консультации, будучи оторван от своих товарищей, что переговоры вообще не ведутся, когда она сторона гламурно ест бисквиты, а другая 27 лет тянет срок.
Важным этапом в борьбе АНК стали события 1976 в Соуэто. Чернокожие студенты бурно, как это умеют только африканцы, протестовали против навязываемого им преподавания предметов в учебных заведениях на ненавистном африкаансе. Их расстреляли из броневиков. Тогда погибло около тысячи молодых людей, протестующих по всей стране, а в тюрьмах оказались более 6 тысяч человек. Восстание было подавлено, но подавлено с такой жестокостью и громогласно объявлено властями результатом козней АНК-ЮАКП, что жаждущие мщения молодые южноафриканцы сотнями потянулись из страны на волю в поисках боевых лагерей этого самого ругаемого контрой на все лады АНК, чтобы вернуться назад с оружием в руках и победить фашистов.
Очень важной частью организационной работы АНК была его миссия в европейских странах (много помогала Швеция, особенно при Улофе Пальме), налаживание его взаимодействия с прогрессивными правительствами Анголы и Мозамбика, с кубинскими товарищами, сбор и распределение средств, политическое воспитание бойцов, которым порой хотелось жить совсем не по заветам Манделы, Лутули и Ильича, а также многосторонняя связь с Советским Союзом. Всем этим, в числе других товарищей, занимался Джо Слово, о котором мы уже писали. А вообще-то он был Иосиф, а не Джо - неунывающий еврей, бившийся с немецким фашизмом и надеющийся одолеть фашизм в Южной Африке. Первый белый, вошедший в Исполком АНК. Как и его жена, Рут Ферст, Слово был ведущим теоретиком АНК и Южноафриканской компартии, ее генеральным секретарем в момент самой острой борьбы с апартхейдом. Казалось бы, велик ли бастиону расизма ущерб от семейки теоретиков?!
Слово
Любящий вино и девчонок, но предельно лояльный ЦК КПСС Красный Джо мог показаться безобидным рудиментом 1930-х с их всемирной верностью коммунистов Москве. На деле же влиятельная внутри АНК семья Слово-Ферст была умным, ловким и беспощадным противником режима апартхейда, его нежданной ахилессовой пятой, так как оба коммунистических интеллектуала были белыми и одной своей позицией зарождали сомнения в белой общине ЮАР.
Короче говоря, Джо и Рут во многом разработали понятные простые и верные тезисы программы национально-демократической революции – идеологического конька АНК. Забавно, что расистский режим в Претории в своей пропаганде называл Осю Слово «генералом КГБ, поддерживающим связь с Москвой через литовских и российских евреев, что затрудняет перевод шифровок» Слово же не владел ни литовским, ни русским языками. И для полноты картины замечу, что, как и все белые коммунисты еврейского происхождения из ЮАКП, Слово вряд ли питал особо теплые чувства к Израилю как государству, поскольку Тель-Авив в силу своей встроенности в западный блок поддерживал тесные и негласные контакты с режимом апартхейда.
Рут Ферст, оказывавшая, как специалист, очень большую помощь революционному правительству Мозамбика, была разорвана на куски взрывом бомбы, присланной ей по почте – знакомый всему миру почерк разведки ЮАР. Интеллектуально-политические изыски семьи красных эмигрантов были, по-видимому, поперек горла системе апартхейда. Рут не боялась ни гестапо Претории, ни ее западных союзников, отслеживавших каждый шаг курьеров АНК-ЮАКП в европейских столицах. Теперь, когда наша борьба на Юге Африки окончена, я признаюсь, что Рут весьма язвительно отзывалась о недостатках советской политической системы, о привилегиях для партаппарата КПСС, в связи с чем многие в ЮАКП поднимали брови. Простим же «неправые гоненья» этой женщине, павшей в бою с фашизмом много лет спустя после 05.1945.
Ферст
Когда в к. 1980-х несломленный Слово серьезно заболел, его сменил на посту генсека компартии ЮАР Хани – любовь и надежда тысяч бойцов АНК. К тому моменту «наковальня единого фронта и молот вооруженной борьбы» (НМ) оказывал уже столь сильное давление на режим апартхейда, что сначала бизнес, затем политическая элита, а под конец и военные в Претории осознали, что альтернативы переговорам с АНК попросту нет...
Позвольте же на миг отвлечься от хроники борьбы. Сегодня, уже в освобожденной и управляемой АНК ЮАР, я попал на довольно – таки игрушечное представление об истории африканской нации в выстроенной недалеко от Претории народной «деревне». Во время нескончаемого боевого танца племен Африки меня словно пробил озноб – я вдруг понял, что надвигавшаяся на меня из полутемного зала такая древняя, сложная и неистребимая культура не могла не победить в битве с белым меньшинством, точнее, не могла не отстоять своих прав на равное с африканерами существование. Простой принцип АНК «один человек-один голос» обрекал выступавших за сохранение апартхейда белых жителей ЮАР на проигрыш в ходе демократических выборов; точнее говоря, как проигрыш победу АНК можно воспринять, лишь в том случае, если забыть мудрый призыв Манделы еще 1955: Южная Африка принадлежит всем, кто в ней живет.
Передо мной нарастающий уверенный в себе бой тамтамов и стремительно меняющиеся на сцене маски демонов... На что вы надеялись, буры? Наиболее умные и совестливые представители белой общины ЮАР – Фишер, Слово, Рут Ферст, Уильям Брантинг и многие другие, глядя на древнюю и мощную культуру коса и зулу, других племен Африки, решительно встали на сторону угнетенного большинства, понимая, что будущее страны – в том числе и ее белых жителей – в радужном идеале, где, конечно, по объективным причинам будет доминировать коренное население.
Сегодня министром торговли и промышленности ЮАР является представитель белой общины и ЮАКП Роб Дэвис. Белых немало в правительственных структурах, в рядах АНК, компартии, в парламенте; во главе тех провинций, где за них проголосовало большинство (это представители легально действующей и очень активной правой оппозиции). И все-таки поток выезжающих из страны белых растет. Полагаю, те, кто уезжает, совершают огромную ошибку, так как с сокращением численности белого населения ЮАР, падает его влияние на процессы, и мудрому руководству АНК-ЮАКП будет все труднее разъяснять миллионам жаждущих справедливости чернокожих масс неизменность нравственных принципов освободительного движения, провозглашенных Манделой:
Южная Африка принадлежит всем, кто в ней живет
Миллионы людей, не имевшие при режиме апартхейда доступа к питьевой воде, медпомощи, электричеству, к образованию, к культуре, сегодня требуют от правительства АНК выполнения программы национально-демократической революции, разработанной еще ныне покойным Слово (перед смертью он успел немного поработать министром жилищного правительства в кабинете Манделы) Требуют любой ценой, не удовлетворяясь темпами перемен... С другой стороны, все громче голос белого меньшинства и части мировой общественности, обеспокоенной звучащими порой среди активистов негритянских организаций неразумными упреками и претензиями в адрес белокожих жителей ЮАР, которые уже давно не являются архитекторами проклятого прошлого. Не отрицая проблем и тревожных эксцессов, хочу твердо заявить, что в проводящейся АНК государственно-политической линии нет ни намека на дискриминацию белых.
Просто кое-кому очень трудно свыкнуться с положением, когда большинство все больше берет в свои руки управление страной. Просто кое-кому проще уехать, чем вместе строить Страну радуги... Первое правительство АНК во главе с выпущенным из тюрьмы Манделой и Т. Мбеки проводило предельно осторожный курс преобразований. Оно было к тому же предано ельцинской дипломатией и внешней политикой и потому было вынуждено действовать крайне осмотрительно. Сегодняшнее руководство ЮАР во главе с Зумой – более левое, более сильное, более внимательно прислушивается к рекомендациям Компартии и понимает, что темп преобразований в интересах обездоленного чернокожего меньшинства надо ускорять, иначе не миновать угрозы социально-межрасового взрыва в стране.
В этих условиях белые жители ЮАР, на мой взгляд, если хотят сохранить влияние и свою роль в жизни республики, должны не бежать со всех ног и не жаловаться, а активно участвовать в государственном управлении, в политической и экономической жизни страны – условия для этого, не без труда, сталкиваясь порой с непониманием, изо всех сил сохраняет АНК. И, несмотря на все усилия АНК ликвидировать диспропорцию между количеством чернокожего населения в стране и его представительством в сфере бизнеса и управления, пока что до выравнивания здесь очень и очень далеко, так же как белая община доминирует и в плане владения выгодными для землепользования фермами.
Меня, как и других друзей Южной Африки, радует, что, несмотря на все трудности в межрасовых отношениях, 76 % жителей страны твердо хотят построить единую нацию, и, надеюсь, количество экстремистских выступлений с любых сторон против такого подхода будет снижаться по мере проведения в жизнь масштабных социальных изменений.
А Хани, который так любил Советский Союз и весь соцлагерь, в разгар переговоров о переходе к демократии и нерасовому обществу в Южной Африке (1993) застрелил эмигрант из социалистической Польши Януш Валус. Хотя доказано, что оружие ему вручил высокопоставленный представитель крайне правой политической партии, 1 из мотивов поляка было, по-видимому, отчаяние фанатика. Бежав из соцстраны в бастион антикоммунизма, он рисковал зажить вновь припеваючи в социалистической республике, да еще управляемой чернокожими. Вот он и расстрелял нашего Криса, когда тот выходил из дома, куда заскочил на минутку, повидать жену и детей. Телохранителей он отпустил, чтобы те могли передохнуть на Пасху. И очень важно сказать здесь, что убийцу помогла схватить, рискуя жизнью, белая женщина, ставшая свидетелем трагедии в духе Шекспира, которым зачитывался наш Крис.
И чернокожее население ЮАР восстало. Крис был необычайно популярен и должен был сменить Манделу во главе движения. «За одного Хани — тысячу буров!» — призывали на митингах уличные ораторы. Говорят, что в течение почти 3 лет ведения изнурительных переговоров между уходящим правительством расистов и АНК, только властный голос Криса сдерживал боевиков АНК, готовых вновь взяться за оружие, бывших не в силах взирать на «эту говорильню» на фоне умирающих черных поселков. Предельно радикальный в своих лозунгах, не раз избегнувший неминуемой гибели от рук белых коммандос профи, и по иронии судьбы принявший смерть от рук малохольного урода «Солидарности», генеральный секретарь Южноафриканской компартии и член исполкома АНК Хани был реальным политиком. Понимал – альтернативы переговорам и терпению, альтернативы компромиссу между черными, белыми и цветными нет! За это его и убили те, кто вложил оружие в руки подонку.
Штаб расизма надеялся, таким образом, спровоцировать масштабное кровопролитие в стране и сорвать переговорный процесс и был недалек от цели... И лишь выступление Манделы, обращенное к бушующему в праведном гневе черному большинству ЮАР, отчасти успокоило народ. Мандела нарочно упомянул и о той женщине из белой общины, которая не побоялась сообщить полиции имя гада, имевшего высоких покровителей. Эту речь назвали президентской, хотя Мадиба был тогда лишь досрочно освобожденным узником апартхейда: «Теперь время для всех южноафриканцев, чтобы стоять вместе против тех, кто, цинично выступая от имени любой общины, хочет разрушить то, ради чего Хани отдал жизнь – свободу для всех нас».
И хаоса не случилось... А в честь Хани переименовали 1 из самых больших больниц в мире на высокой-высокой горе. Что ж, как говорится, пройдут пионеры - салют мальчишу!
Кто знает, может, окажись Крис преемником Манделы, и чернокожее население было бы в большей степени удовлетворено переменами, чем во времена Т. Мбеки?
Я надеюсь, что и сегодня наследники мудрого и принципиального (даже в трудные 1990-е он не отказался от союза с коммунистами) великого гуманиста и решительного бойца Манделы, дай ему бог здоровья, не допустят хаоса, сумеют вывести самую большую богатую и влиятельную страну Африки к невиданным прежде перспективам, сумеют сохранить баланс между решением неотложных проблем веками угнетаемого черного населения и признанием квалификации и заслуг перед страной и белой и цветной общин.
Не могу не похвастаться, как в веселых и боевых рядах палаток Всемирного фестиваля молодежи и студентов я встретил Винсенте Селоане – молодого члена АНК и ЮАКП в видавшей виды футболке с пронзительным кличем на ней «Помни Криса Хани»! Нечего и говорить, что мы по-братски обменялись рубашонками и что эта футболка из далекой страны стала 1 из самых дорогих приобретений за всю мою жизнь интернационалиста и друга народов Африки. И когда я ее надеваю, то ловлю себя на мысли, что в просьбе помнить лишь об 1 из многих наших героев заключается нечто большее, нечто, что касается далеко не только Криса и не только 100-летия АНК.
На встрече ветеранов молодежного левого движения председатель национальной ассамблеи ЮАР фантастически харизматичный и мужественный Макс Сисулу, лукаво поглядывая на нашу небольшую делегацию, спел на хорошем русском языке «Пусть всегда будет солнце», и я мысленно передал от него, проведшего долгие годы в ссылке, да и от себя, горячий привет всем нашим, живым и ушедшим, кто помогал и этому замечательному человеку и Крису и сотням других южноафриканцев – черных и белых - овладевать наукой борьбы за свободу для своего народа. Там были делегаты из многих стран мира, уважаемые люди, но все поняли и приняли, как должное, жест ветерана освободительной борьбы, обращенный к русским - без всяких церемоний, без протокола, прописанного для высокого статуса спикера парламента.
С М. Сисулу
Немного позднее прозвучала другая мелодия, но мне кажется, что хрупкий радужный мостик прочно встал между первой и второй. Я оказался тогда на самой высокой точке небоскреба и, как банальный буржуазный турист, охотился за чудесным видом на столицу ЮАР. И хотя попасть на смотровую площадку гостю республики без некоторых приключений вряд ли возможно, не вижу причин роптать на послереволюционное время... Среди незатейливых репродукций из прошлого и настоящего Южной Африки, на такой верхотуре уместилось крохотное кафе, где несуетливый себе чернокожий старик без спешки, надо сказать, налил мне чайку в картонный стаканчик. Поразмыслив немного, достойны ли мы подобной чести (в зале не было никого больше, рабочий день заканчивался) он все же включил для нас What a Wonderful World Армстронга. За окнами жил своей непростой жизнью большой город, ныне сменивший название с Претории на Тшване по воле большинства.
Я почувствовал вновь, как и во время поучительного представления в немного бутафорской и все же более чем реальной африканской деревне, что страна радуги близка мне, как никому, что Хани погиб за правое дело, что советские люди не зря отдавали ему последнюю рубаху. И хотя то была совсем не революционная песня, пусть она подведет итог моим размышлениям о тех, кого мы помним и о том, во что мы верим.
http://kplo.ru/content/view/2397/28
Сергей Малинкович, 13.01.2012
Основной груз борьбы с апартхейдом приняли на себя, конечно, лихие чернокожие боевики АНК, его боевого крыла «Копье нации». Первое время ребята шли тайными тропами из Замбии и Танзании, и мало кто доходил с взрывчаткой, листовками и «калашами» до конца маршрута.
Ситуация резко изменилась к лучшему, когда в результате Революции гвоздик и национально-освободительной борьбы ангольцев и мозамбикцев пала Португальская империя; к власти в колониях пришли марксисты-ленинцы Агостиньо Нето и Самора Машел, через 5 лет в результате хитроумных переговоров освободилась Зимбабве. К тому же 1 из принцев Лесото сочувствовал борьбе Манделы и его товарищей, и боевые лагеря АНК возникли практически по всему периметру ЮАР...
Кумиром, наставником, строгим учителем бойцов подготовительных лагерей АНК и был Хани. Крис был как бы символом влияния Компартии внутри конгресса, символом радикализма готовых на самую жестокую борьбу обездоленных пехотинцев Умконто. Начальник штаба боевого крыла, Крис неустанно пытался превратить танцующее и поющее воинство в реальную угрозу для бастиона расизма.
Хани
Перечитывая Шекспира в советских грузовиках, несущих его по дорогах прифронтовых государств (так назывались пограничные с ЮАР прогрессивные страны Африки) Хани умел найти общий язык с тысячами находящихся в боевых лагерях революционеров с 3 классами образования на двоих, и с беженцами, чей быт и перспективы низводили их порой на грань отчаяния. Тут нельзя не упомянуть о бунте в лагере АНК – кажется, это случилось в Анголе. Хани командовал подавлением мятежа, не избегая жертв. Это было суровой необходимостью, так как анархистская стихия бунта грозила превратить армию АНК в лишенное дисциплины и идеологии соединение, что нанесло бы ущерб репутации движения. Бунтом, конечно, воспользовались бы спецслужбы ЮАР, которые сумели в большом количестве завербовать агентов среди политических эмигрантов.
Крис, чей образ для расистов был уже почти демоническим, стал 1 из многих чернорабочих холодной войны, одним из рыцарей национально-освободительного движения ХХ в. Счастье Криса, что его неукротимый нрав получил боевую и политическую закалку в СССР. Наше счастье, что с Россией свои идеалы и будущее своего народа связывали такие парни, как Крис.
И надо сказать, что усилия Криса и его друзей - советских военных советников- давали свои плоды. Акции саботажа и возмездия против структур расистского режима все более досаждали белому меньшинству. Взрывы линий электропередач, полицейских участков, телекоммуникаций, покушения на столпов режима, участие в боях на стороне народа Намибии и Зимбабве, на стороне защитников Анголы, радиовещание из стран Африки и из Москвы – вот боевой арсенал Африканского национального конгресса в те легендарные грозовые годы. Враги гонялись за Хани по всей Африке – отряды белых коммандос атаковали его предполагаемые берлоги в Лесото, Замбии, Мозамбике. Вокруг Криса падали товарищи, сраженные пулями снайперов и бомбами разведки ЮАР, но сам он – словно заговоренный колдунами – уцелел. К к. 1980-х популярность Хани в боевых отрядах АНК была так велика, что его начали называть преемником Манделы.
А что же сам Нельсон? Он продолжал отбывать пожизненное заключение в страшных тюрьмах Южной Африки, в том числе в крошечной камере острова Роббен. За одно только хранение маленькой черно-белой фотографии Манделы полагался тюремный срок. Время от времени узнику удавалось передать на волю весточки. Призывы Манделы были неизменно выдержаны в духе борьбы не на жизнь, а на смерть, но всегда исходили из давнего манделовского же определения - Южная Африка «для всех, кто в ней живет, черных и белых».
Мандела, выходя из камеры только на короткую прогулку и только под конвоем, стал символом сопротивления апартхейду, самым известным и самым любимым народами планеты политическим заключенным второй половины прошлого века. Позднее, когда режим апартхейда постарается вести с ним сепаратные переговоры и тем самым расколоть АНК, хитрый дед ответит, что он лишь дисциплинированный член организации и не сможет вести полноценные консультации, будучи оторван от своих товарищей, что переговоры вообще не ведутся, когда она сторона гламурно ест бисквиты, а другая 27 лет тянет срок.
Важным этапом в борьбе АНК стали события 1976 в Соуэто. Чернокожие студенты бурно, как это умеют только африканцы, протестовали против навязываемого им преподавания предметов в учебных заведениях на ненавистном африкаансе. Их расстреляли из броневиков. Тогда погибло около тысячи молодых людей, протестующих по всей стране, а в тюрьмах оказались более 6 тысяч человек. Восстание было подавлено, но подавлено с такой жестокостью и громогласно объявлено властями результатом козней АНК-ЮАКП, что жаждущие мщения молодые южноафриканцы сотнями потянулись из страны на волю в поисках боевых лагерей этого самого ругаемого контрой на все лады АНК, чтобы вернуться назад с оружием в руках и победить фашистов.
Очень важной частью организационной работы АНК была его миссия в европейских странах (много помогала Швеция, особенно при Улофе Пальме), налаживание его взаимодействия с прогрессивными правительствами Анголы и Мозамбика, с кубинскими товарищами, сбор и распределение средств, политическое воспитание бойцов, которым порой хотелось жить совсем не по заветам Манделы, Лутули и Ильича, а также многосторонняя связь с Советским Союзом. Всем этим, в числе других товарищей, занимался Джо Слово, о котором мы уже писали. А вообще-то он был Иосиф, а не Джо - неунывающий еврей, бившийся с немецким фашизмом и надеющийся одолеть фашизм в Южной Африке. Первый белый, вошедший в Исполком АНК. Как и его жена, Рут Ферст, Слово был ведущим теоретиком АНК и Южноафриканской компартии, ее генеральным секретарем в момент самой острой борьбы с апартхейдом. Казалось бы, велик ли бастиону расизма ущерб от семейки теоретиков?!
Слово
Любящий вино и девчонок, но предельно лояльный ЦК КПСС Красный Джо мог показаться безобидным рудиментом 1930-х с их всемирной верностью коммунистов Москве. На деле же влиятельная внутри АНК семья Слово-Ферст была умным, ловким и беспощадным противником режима апартхейда, его нежданной ахилессовой пятой, так как оба коммунистических интеллектуала были белыми и одной своей позицией зарождали сомнения в белой общине ЮАР.
Короче говоря, Джо и Рут во многом разработали понятные простые и верные тезисы программы национально-демократической революции – идеологического конька АНК. Забавно, что расистский режим в Претории в своей пропаганде называл Осю Слово «генералом КГБ, поддерживающим связь с Москвой через литовских и российских евреев, что затрудняет перевод шифровок» Слово же не владел ни литовским, ни русским языками. И для полноты картины замечу, что, как и все белые коммунисты еврейского происхождения из ЮАКП, Слово вряд ли питал особо теплые чувства к Израилю как государству, поскольку Тель-Авив в силу своей встроенности в западный блок поддерживал тесные и негласные контакты с режимом апартхейда.
Рут Ферст, оказывавшая, как специалист, очень большую помощь революционному правительству Мозамбика, была разорвана на куски взрывом бомбы, присланной ей по почте – знакомый всему миру почерк разведки ЮАР. Интеллектуально-политические изыски семьи красных эмигрантов были, по-видимому, поперек горла системе апартхейда. Рут не боялась ни гестапо Претории, ни ее западных союзников, отслеживавших каждый шаг курьеров АНК-ЮАКП в европейских столицах. Теперь, когда наша борьба на Юге Африки окончена, я признаюсь, что Рут весьма язвительно отзывалась о недостатках советской политической системы, о привилегиях для партаппарата КПСС, в связи с чем многие в ЮАКП поднимали брови. Простим же «неправые гоненья» этой женщине, павшей в бою с фашизмом много лет спустя после 05.1945.
Ферст
Когда в к. 1980-х несломленный Слово серьезно заболел, его сменил на посту генсека компартии ЮАР Хани – любовь и надежда тысяч бойцов АНК. К тому моменту «наковальня единого фронта и молот вооруженной борьбы» (НМ) оказывал уже столь сильное давление на режим апартхейда, что сначала бизнес, затем политическая элита, а под конец и военные в Претории осознали, что альтернативы переговорам с АНК попросту нет...
Позвольте же на миг отвлечься от хроники борьбы. Сегодня, уже в освобожденной и управляемой АНК ЮАР, я попал на довольно – таки игрушечное представление об истории африканской нации в выстроенной недалеко от Претории народной «деревне». Во время нескончаемого боевого танца племен Африки меня словно пробил озноб – я вдруг понял, что надвигавшаяся на меня из полутемного зала такая древняя, сложная и неистребимая культура не могла не победить в битве с белым меньшинством, точнее, не могла не отстоять своих прав на равное с африканерами существование. Простой принцип АНК «один человек-один голос» обрекал выступавших за сохранение апартхейда белых жителей ЮАР на проигрыш в ходе демократических выборов; точнее говоря, как проигрыш победу АНК можно воспринять, лишь в том случае, если забыть мудрый призыв Манделы еще 1955: Южная Африка принадлежит всем, кто в ней живет.
Передо мной нарастающий уверенный в себе бой тамтамов и стремительно меняющиеся на сцене маски демонов... На что вы надеялись, буры? Наиболее умные и совестливые представители белой общины ЮАР – Фишер, Слово, Рут Ферст, Уильям Брантинг и многие другие, глядя на древнюю и мощную культуру коса и зулу, других племен Африки, решительно встали на сторону угнетенного большинства, понимая, что будущее страны – в том числе и ее белых жителей – в радужном идеале, где, конечно, по объективным причинам будет доминировать коренное население.
Сегодня министром торговли и промышленности ЮАР является представитель белой общины и ЮАКП Роб Дэвис. Белых немало в правительственных структурах, в рядах АНК, компартии, в парламенте; во главе тех провинций, где за них проголосовало большинство (это представители легально действующей и очень активной правой оппозиции). И все-таки поток выезжающих из страны белых растет. Полагаю, те, кто уезжает, совершают огромную ошибку, так как с сокращением численности белого населения ЮАР, падает его влияние на процессы, и мудрому руководству АНК-ЮАКП будет все труднее разъяснять миллионам жаждущих справедливости чернокожих масс неизменность нравственных принципов освободительного движения, провозглашенных Манделой:
Южная Африка принадлежит всем, кто в ней живет
Миллионы людей, не имевшие при режиме апартхейда доступа к питьевой воде, медпомощи, электричеству, к образованию, к культуре, сегодня требуют от правительства АНК выполнения программы национально-демократической революции, разработанной еще ныне покойным Слово (перед смертью он успел немного поработать министром жилищного правительства в кабинете Манделы) Требуют любой ценой, не удовлетворяясь темпами перемен... С другой стороны, все громче голос белого меньшинства и части мировой общественности, обеспокоенной звучащими порой среди активистов негритянских организаций неразумными упреками и претензиями в адрес белокожих жителей ЮАР, которые уже давно не являются архитекторами проклятого прошлого. Не отрицая проблем и тревожных эксцессов, хочу твердо заявить, что в проводящейся АНК государственно-политической линии нет ни намека на дискриминацию белых.
Просто кое-кому очень трудно свыкнуться с положением, когда большинство все больше берет в свои руки управление страной. Просто кое-кому проще уехать, чем вместе строить Страну радуги... Первое правительство АНК во главе с выпущенным из тюрьмы Манделой и Т. Мбеки проводило предельно осторожный курс преобразований. Оно было к тому же предано ельцинской дипломатией и внешней политикой и потому было вынуждено действовать крайне осмотрительно. Сегодняшнее руководство ЮАР во главе с Зумой – более левое, более сильное, более внимательно прислушивается к рекомендациям Компартии и понимает, что темп преобразований в интересах обездоленного чернокожего меньшинства надо ускорять, иначе не миновать угрозы социально-межрасового взрыва в стране.
В этих условиях белые жители ЮАР, на мой взгляд, если хотят сохранить влияние и свою роль в жизни республики, должны не бежать со всех ног и не жаловаться, а активно участвовать в государственном управлении, в политической и экономической жизни страны – условия для этого, не без труда, сталкиваясь порой с непониманием, изо всех сил сохраняет АНК. И, несмотря на все усилия АНК ликвидировать диспропорцию между количеством чернокожего населения в стране и его представительством в сфере бизнеса и управления, пока что до выравнивания здесь очень и очень далеко, так же как белая община доминирует и в плане владения выгодными для землепользования фермами.
Меня, как и других друзей Южной Африки, радует, что, несмотря на все трудности в межрасовых отношениях, 76 % жителей страны твердо хотят построить единую нацию, и, надеюсь, количество экстремистских выступлений с любых сторон против такого подхода будет снижаться по мере проведения в жизнь масштабных социальных изменений.
А Хани, который так любил Советский Союз и весь соцлагерь, в разгар переговоров о переходе к демократии и нерасовому обществу в Южной Африке (1993) застрелил эмигрант из социалистической Польши Януш Валус. Хотя доказано, что оружие ему вручил высокопоставленный представитель крайне правой политической партии, 1 из мотивов поляка было, по-видимому, отчаяние фанатика. Бежав из соцстраны в бастион антикоммунизма, он рисковал зажить вновь припеваючи в социалистической республике, да еще управляемой чернокожими. Вот он и расстрелял нашего Криса, когда тот выходил из дома, куда заскочил на минутку, повидать жену и детей. Телохранителей он отпустил, чтобы те могли передохнуть на Пасху. И очень важно сказать здесь, что убийцу помогла схватить, рискуя жизнью, белая женщина, ставшая свидетелем трагедии в духе Шекспира, которым зачитывался наш Крис.
И чернокожее население ЮАР восстало. Крис был необычайно популярен и должен был сменить Манделу во главе движения. «За одного Хани — тысячу буров!» — призывали на митингах уличные ораторы. Говорят, что в течение почти 3 лет ведения изнурительных переговоров между уходящим правительством расистов и АНК, только властный голос Криса сдерживал боевиков АНК, готовых вновь взяться за оружие, бывших не в силах взирать на «эту говорильню» на фоне умирающих черных поселков. Предельно радикальный в своих лозунгах, не раз избегнувший неминуемой гибели от рук белых коммандос профи, и по иронии судьбы принявший смерть от рук малохольного урода «Солидарности», генеральный секретарь Южноафриканской компартии и член исполкома АНК Хани был реальным политиком. Понимал – альтернативы переговорам и терпению, альтернативы компромиссу между черными, белыми и цветными нет! За это его и убили те, кто вложил оружие в руки подонку.
Штаб расизма надеялся, таким образом, спровоцировать масштабное кровопролитие в стране и сорвать переговорный процесс и был недалек от цели... И лишь выступление Манделы, обращенное к бушующему в праведном гневе черному большинству ЮАР, отчасти успокоило народ. Мандела нарочно упомянул и о той женщине из белой общины, которая не побоялась сообщить полиции имя гада, имевшего высоких покровителей. Эту речь назвали президентской, хотя Мадиба был тогда лишь досрочно освобожденным узником апартхейда: «Теперь время для всех южноафриканцев, чтобы стоять вместе против тех, кто, цинично выступая от имени любой общины, хочет разрушить то, ради чего Хани отдал жизнь – свободу для всех нас».
И хаоса не случилось... А в честь Хани переименовали 1 из самых больших больниц в мире на высокой-высокой горе. Что ж, как говорится, пройдут пионеры - салют мальчишу!
Кто знает, может, окажись Крис преемником Манделы, и чернокожее население было бы в большей степени удовлетворено переменами, чем во времена Т. Мбеки?
Я надеюсь, что и сегодня наследники мудрого и принципиального (даже в трудные 1990-е он не отказался от союза с коммунистами) великого гуманиста и решительного бойца Манделы, дай ему бог здоровья, не допустят хаоса, сумеют вывести самую большую богатую и влиятельную страну Африки к невиданным прежде перспективам, сумеют сохранить баланс между решением неотложных проблем веками угнетаемого черного населения и признанием квалификации и заслуг перед страной и белой и цветной общин.
Не могу не похвастаться, как в веселых и боевых рядах палаток Всемирного фестиваля молодежи и студентов я встретил Винсенте Селоане – молодого члена АНК и ЮАКП в видавшей виды футболке с пронзительным кличем на ней «Помни Криса Хани»! Нечего и говорить, что мы по-братски обменялись рубашонками и что эта футболка из далекой страны стала 1 из самых дорогих приобретений за всю мою жизнь интернационалиста и друга народов Африки. И когда я ее надеваю, то ловлю себя на мысли, что в просьбе помнить лишь об 1 из многих наших героев заключается нечто большее, нечто, что касается далеко не только Криса и не только 100-летия АНК.
На встрече ветеранов молодежного левого движения председатель национальной ассамблеи ЮАР фантастически харизматичный и мужественный Макс Сисулу, лукаво поглядывая на нашу небольшую делегацию, спел на хорошем русском языке «Пусть всегда будет солнце», и я мысленно передал от него, проведшего долгие годы в ссылке, да и от себя, горячий привет всем нашим, живым и ушедшим, кто помогал и этому замечательному человеку и Крису и сотням других южноафриканцев – черных и белых - овладевать наукой борьбы за свободу для своего народа. Там были делегаты из многих стран мира, уважаемые люди, но все поняли и приняли, как должное, жест ветерана освободительной борьбы, обращенный к русским - без всяких церемоний, без протокола, прописанного для высокого статуса спикера парламента.
С М. Сисулу
Немного позднее прозвучала другая мелодия, но мне кажется, что хрупкий радужный мостик прочно встал между первой и второй. Я оказался тогда на самой высокой точке небоскреба и, как банальный буржуазный турист, охотился за чудесным видом на столицу ЮАР. И хотя попасть на смотровую площадку гостю республики без некоторых приключений вряд ли возможно, не вижу причин роптать на послереволюционное время... Среди незатейливых репродукций из прошлого и настоящего Южной Африки, на такой верхотуре уместилось крохотное кафе, где несуетливый себе чернокожий старик без спешки, надо сказать, налил мне чайку в картонный стаканчик. Поразмыслив немного, достойны ли мы подобной чести (в зале не было никого больше, рабочий день заканчивался) он все же включил для нас What a Wonderful World Армстронга. За окнами жил своей непростой жизнью большой город, ныне сменивший название с Претории на Тшване по воле большинства.
Я почувствовал вновь, как и во время поучительного представления в немного бутафорской и все же более чем реальной африканской деревне, что страна радуги близка мне, как никому, что Хани погиб за правое дело, что советские люди не зря отдавали ему последнюю рубаху. И хотя то была совсем не революционная песня, пусть она подведет итог моим размышлениям о тех, кого мы помним и о том, во что мы верим.
