Бетти дю Туа
20/06/2012 10:28 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa
В посте от 03.06.2012 упоминалась некая Betty du Toit. Найти информацию про неё оказалось не так просто. Начну с того, что она на самом деле Bettie du Toit. И в английской Вики нет отдельной статьи, есть лишь 3 упоминания:
1) В списке награждённых орденом Лутули.
2) Как подруга Надин Гордимер (бОльшую часть информации о Бетти я получила как раз из текстов авторства нобелиатки)
3) Упоминается в статье про роман той же Гордимер «Дочь Бюргера».
В бурской Вики её нет от слова «вообще». Гы.
В общем, вот такой дайджест я сварганила по 3,5 источникам.
Бетти дю Туа родился на ферме в Трансваале в 1910. Когда ей было 18 мес., умерла её мать, а когда 3 года – отец. Девочка-сирота росла в школе-интернате под опекой ГРЦ в Плателанде (Platteland) в Трансваале.
В 18 дю Туа переехала в Йоханнесбурге, где она встретила профсоюзного активиста Йоханна Корнелиуса (Johanna Cornelius). Он вовлёк дю Туа в профсоюзную и политическую деятельность. Её единственный брат относился к этому отрицательно.
Корнелиус и дю Туа встретились с южноафриканскими текстильщиками на забастовке. Союз текстильщиков искал добровольцев, чтобы помочь организовать рабочих и 19-летняя дю Туа предложила свои услуги. Владелец завода владелец этого завода был евреем, обеспокоенным ростом антисемитизма в Южной Африке, и чувствительность Бетти к проявлениям расизма вызвала его симпатию. Он позволил ей организовать своих рабочих и предложил ей работу ткачихи. Её обвинили в том, что она коммунистка, и знакомые отвернулись от неё после того, как появились плакаты с этим обвинением.
Во время забастовки текстильщиков в к. 1920-х дю Туа и еще 4 женщины были доставлены в тюрьму Форт в Йоханнесбурге и приговорены к 1 фунту штрафа или 10 дням принудительных работ. На следующий день газеты вышли с огромными заголовками: «5 белых девушек в полицейском фургоне». Это вызвало большой скандал. После освобождения дю Туа решила посвятить себя борьбе за права трудящихся, особенно бурских девушек, которые работали в ужасных условиях.
Дю Туа работала бок о бок с другими видными деятелями, как Рэй Александер, Мозес Котане и Уилтон Маквэй (Ray Alexander, Moses Kotane, Wilton Mkwayi).
Александер (в центре) обсуждает профсоюзные дела. Слева направо: Б. дю Туа, Оскар Мпета (Oscar Mpetha), Мария Уильямс (Maria Williams) и Давид Яантьес (?) (David Jaantjies), 1952.
Она сотрудничала с различными профсоюзами (преторийский союз рабочих спичечной промышленности, промышленный союз работников текстильной промышленности, трансваальский и натальский союз рабочих консервной промышленности, национальный союз рабочих прачечных, чистки и окраски). В последнем профсоюзе она впоследствии она была назначена на должность секретаря кейптаунского филиала.
Постепенно Бетти стала придерживаться левых взглядов и даже вступила в компартию. В 1936 под фамилией Дэвидсон она приехала в Москву по линии Коминтерна для занятий в КУТВ (Коммунистический университет трудящихся Востока). Она оказалась в СССР в разгар «большого террора» и уехала 31.12.1937. Из 4 южноафриканских коммунистов, живших в то время в Советском Союзе, трое погибли в заключении. Репрессированы были и их советские кураторы-преподаватели. Но случившееся не поколебало её убеждений. Уже в 1993 и 1994, когда А. Б. Давидсон разговаривал по телефону с ней, тяжело больной, в Кейптауне и Йоханнесбурге, она даже не дала ему высказать свою точку зрения на те события. На вопрос, что она делала в Москве, — ведь в КУТВе, куда ее прислали учиться, большинство лекционных курсов тогда уже отменили, потому что преподавателей арестовали или уволили, — она ответила, что ходила в Коминтерн читать английские и южноафриканские газеты.
Дю Туа протестовала против Закона о землевладении азиатов (Asiatic Land Tenure Act), также известный как «Закон гетто», и была 1 из добровольцев в кампании неповиновения (Defiance Campaign). Фотографии увековечили её участие в большом марше на Юнион Билдинг женщин, отвергавших закон о пропусках для женщин.
Бетти отвергла законы апартхейда не только в политическом, но и в личном плане. За рубежом она вступила в брак с индийцем из известной семьи Качалиа (?) (Cachalia), но в Южной Африке этот брак был незаконным. До этого она жила с черным любовником в преимущественно африканерском пригороде Йоханнесбурга. Соседи должны были видеть его только в выходные в качестве садовника, подстригающего её лужайку.
Собственных детей у неё не было, но она всегда была готова позаботиться о детях товарищей по освободительному движению, хотя, будучи запрещённым лицом, не могла принять их на воспитание, если бы с родителями что-то случилось.
Политическая деятельность закономерно привела Бетти к аресту – сначала в тюрьме Форт, потом в Центральной тюрьме Претории. Свидания разрешались только родственникам, но родные дю Туа отреклись от неё как от изменницы африканерского народа и белой расы. А товарищи по АНК и ЮАКП не смели прийти и сказать: «Мы хотим навестить её».
Тогда Надин Гордимер, для которой дю Туа была не только близкой подругой, но и наставником в сфере политики, решила пойти на обман. Она писала, что апартхейд сделала ложь не только невинной, но и необходимой. Надин заявила, что она – сестра Бетти. То, что у них разные фамилии, она объяснила замужеством. Во время посещения Надин должна была сидеть, перед ней была тяжёлая решётка, и женщины общались через 2 надзирателей, глядя на часы.
Бетти освободили, но на основании Закона о подавлении коммунизма в 1952 её «запретили». Дю Туа было пожизненно запрещено принимать участие в профсоюзной деятельности. Бетти начала писать книгу под названием «UKUBAMBA AMADOLO, или Иди медленно». В ней рассказывалось о борьбе рабочих текстильной промышленности, в которой она работала бОльшую часть жизни. При написании книги она сталкивалась с тем, что люди, у которых намеревалась взять интервью, боялись, что их увидят вместе и их запретят или посадят в тюрьму.
После освобождения дю Туа участвовала в деятельности в благотворительной организации, распределяющей питание, – «Купугани» (Kupugani). Она переодевалась и ночью отправлялась в Соуэто, но вскоре это обнаружила полиция.
Существовала серьёзная опасность, что ей снова арестуют, будут судить за измену и на этот раз уже приговорят к тюремному заключению. Наконец в 1963 она согласилась покинуть страну. Друзья-индийцы переодели её в сари, которое шло этой темноволосой красавице, и без паспорта она отправилась в 1 из соседних стран. А там товарищи забронировали ей место в самолёте. Она добралась до Ганы, где вернулась к профсоюзной деятельности и работала на Радио Ганы.
Бетти азартно купалась в море, как бы вознаграждая себя за пребывание вдали от дома. Но море оказалось грязным. Она заболела отитом, а потом развился синдром Стивенса-Джонсона, который без правильного лечения приводит к слепоте. Основное лечение состоит в том, что глаза должны постоянно промываться стерильной водой. В американской больнице в Гане ее глаза оставляли закрытыми и сухими, и из-за небрежности она ослепла.
С помощью английских друзей Гордимер добилась, чтобы дю Туа пустили в Англию по гуманитарным соображениям: возвращаться в Южную Африку ей было нельзя. Она провела много времени в офтальмологической больнице, где получала лучшее лечение, зрение к ней так и не вернулось. Муж Надин Рейнхольд Кассирер (Reinhold Cassirer) нашёл для неё в Лондоне квартиру. Там она жила и удивительно хорошо обслуживала себя с помощью Фриды Левсон (Freda Levson), в чьём доме в Йоханнесбурге однажды прятался Мандела и которая сейчас жила в Англии.
Надин несколько раз была у неё в гостях и удивлялась её стойкости. Бетти готовила для себя и даже помнила наизусть маршрут, по которому ходила в местный магазин за продуктами, неизменно надеясь, что какой-нибудь добрый человек принесёт ей домой пакет. Она усердно изучала шрифт Брайля, а затем стала добровольцем и учила ему других слепых. У нее были компакт-диски и радио, чтобы держаться в курсе происходящего в Южной Африке. Но она хотела на родину, и Надин добилась в суде, чтобы дю Туа разрешили вернуться по причине старости и тяжелой болезни.
Бетти думала, что в Кейптауне вокруг неё будут старые товарищи, но эта надежда не оправдалась, и она вернулась жить в дом престарелых в Йоханнесбурге, Она думала, что в Кейптауне вокруг неё будут старые товарищи, но эта надежда не оправдалась. Бетти жила в доме престарелых в Йоханнесбурге, а выходные проводила у Надин и её мужа. Оказалось, что среди товарищей по борьбе не так много товарищества. Но их трудно осуждать за это: нелегко создать «нормальную жизнь», вернувшись из внутренней или внешней вынужденной эмиграции.
В 2002 Бетти дю Туа скончалась. А в 2012 она была посмертно удостоена серебряного ордена Лутули (Order of Luthuli in Silver) под псевдонимом Элизабет София Хонман (Elizabeth Sophia Honman) за «огромный вклад в борьбу за права трудящихся и создание нерасовой, недискриминационной, свободной и демократической Южной Африки».
Источники:
Бетти дю Туа
Отрывок из интервью Надин Гордимер
Жизнь революционерки, посвящённая свободе
Давидсон А. Б., Филатова И. И. Россия и Южная Африка: три века связей. М.: ГУ-ВШЭ, 2010. – 331.
1) В списке награждённых орденом Лутули.
2) Как подруга Надин Гордимер (бОльшую часть информации о Бетти я получила как раз из текстов авторства нобелиатки)
3) Упоминается в статье про роман той же Гордимер «Дочь Бюргера».
В бурской Вики её нет от слова «вообще». Гы.
В общем, вот такой дайджест я сварганила по 3,5 источникам.
Бетти дю Туа родился на ферме в Трансваале в 1910. Когда ей было 18 мес., умерла её мать, а когда 3 года – отец. Девочка-сирота росла в школе-интернате под опекой ГРЦ в Плателанде (Platteland) в Трансваале.
В 18 дю Туа переехала в Йоханнесбурге, где она встретила профсоюзного активиста Йоханна Корнелиуса (Johanna Cornelius). Он вовлёк дю Туа в профсоюзную и политическую деятельность. Её единственный брат относился к этому отрицательно.
Корнелиус и дю Туа встретились с южноафриканскими текстильщиками на забастовке. Союз текстильщиков искал добровольцев, чтобы помочь организовать рабочих и 19-летняя дю Туа предложила свои услуги. Владелец завода владелец этого завода был евреем, обеспокоенным ростом антисемитизма в Южной Африке, и чувствительность Бетти к проявлениям расизма вызвала его симпатию. Он позволил ей организовать своих рабочих и предложил ей работу ткачихи. Её обвинили в том, что она коммунистка, и знакомые отвернулись от неё после того, как появились плакаты с этим обвинением.
Во время забастовки текстильщиков в к. 1920-х дю Туа и еще 4 женщины были доставлены в тюрьму Форт в Йоханнесбурге и приговорены к 1 фунту штрафа или 10 дням принудительных работ. На следующий день газеты вышли с огромными заголовками: «5 белых девушек в полицейском фургоне». Это вызвало большой скандал. После освобождения дю Туа решила посвятить себя борьбе за права трудящихся, особенно бурских девушек, которые работали в ужасных условиях.
Дю Туа работала бок о бок с другими видными деятелями, как Рэй Александер, Мозес Котане и Уилтон Маквэй (Ray Alexander, Moses Kotane, Wilton Mkwayi).
Александер (в центре) обсуждает профсоюзные дела. Слева направо: Б. дю Туа, Оскар Мпета (Oscar Mpetha), Мария Уильямс (Maria Williams) и Давид Яантьес (?) (David Jaantjies), 1952.
Она сотрудничала с различными профсоюзами (преторийский союз рабочих спичечной промышленности, промышленный союз работников текстильной промышленности, трансваальский и натальский союз рабочих консервной промышленности, национальный союз рабочих прачечных, чистки и окраски). В последнем профсоюзе она впоследствии она была назначена на должность секретаря кейптаунского филиала.
Постепенно Бетти стала придерживаться левых взглядов и даже вступила в компартию. В 1936 под фамилией Дэвидсон она приехала в Москву по линии Коминтерна для занятий в КУТВ (Коммунистический университет трудящихся Востока). Она оказалась в СССР в разгар «большого террора» и уехала 31.12.1937. Из 4 южноафриканских коммунистов, живших в то время в Советском Союзе, трое погибли в заключении. Репрессированы были и их советские кураторы-преподаватели. Но случившееся не поколебало её убеждений. Уже в 1993 и 1994, когда А. Б. Давидсон разговаривал по телефону с ней, тяжело больной, в Кейптауне и Йоханнесбурге, она даже не дала ему высказать свою точку зрения на те события. На вопрос, что она делала в Москве, — ведь в КУТВе, куда ее прислали учиться, большинство лекционных курсов тогда уже отменили, потому что преподавателей арестовали или уволили, — она ответила, что ходила в Коминтерн читать английские и южноафриканские газеты.
Дю Туа протестовала против Закона о землевладении азиатов (Asiatic Land Tenure Act), также известный как «Закон гетто», и была 1 из добровольцев в кампании неповиновения (Defiance Campaign). Фотографии увековечили её участие в большом марше на Юнион Билдинг женщин, отвергавших закон о пропусках для женщин.
Бетти отвергла законы апартхейда не только в политическом, но и в личном плане. За рубежом она вступила в брак с индийцем из известной семьи Качалиа (?) (Cachalia), но в Южной Африке этот брак был незаконным. До этого она жила с черным любовником в преимущественно африканерском пригороде Йоханнесбурга. Соседи должны были видеть его только в выходные в качестве садовника, подстригающего её лужайку.
Собственных детей у неё не было, но она всегда была готова позаботиться о детях товарищей по освободительному движению, хотя, будучи запрещённым лицом, не могла принять их на воспитание, если бы с родителями что-то случилось.
Политическая деятельность закономерно привела Бетти к аресту – сначала в тюрьме Форт, потом в Центральной тюрьме Претории. Свидания разрешались только родственникам, но родные дю Туа отреклись от неё как от изменницы африканерского народа и белой расы. А товарищи по АНК и ЮАКП не смели прийти и сказать: «Мы хотим навестить её».
Тогда Надин Гордимер, для которой дю Туа была не только близкой подругой, но и наставником в сфере политики, решила пойти на обман. Она писала, что апартхейд сделала ложь не только невинной, но и необходимой. Надин заявила, что она – сестра Бетти. То, что у них разные фамилии, она объяснила замужеством. Во время посещения Надин должна была сидеть, перед ней была тяжёлая решётка, и женщины общались через 2 надзирателей, глядя на часы.
Бетти освободили, но на основании Закона о подавлении коммунизма в 1952 её «запретили». Дю Туа было пожизненно запрещено принимать участие в профсоюзной деятельности. Бетти начала писать книгу под названием «UKUBAMBA AMADOLO, или Иди медленно». В ней рассказывалось о борьбе рабочих текстильной промышленности, в которой она работала бОльшую часть жизни. При написании книги она сталкивалась с тем, что люди, у которых намеревалась взять интервью, боялись, что их увидят вместе и их запретят или посадят в тюрьму.
После освобождения дю Туа участвовала в деятельности в благотворительной организации, распределяющей питание, – «Купугани» (Kupugani). Она переодевалась и ночью отправлялась в Соуэто, но вскоре это обнаружила полиция.
Существовала серьёзная опасность, что ей снова арестуют, будут судить за измену и на этот раз уже приговорят к тюремному заключению. Наконец в 1963 она согласилась покинуть страну. Друзья-индийцы переодели её в сари, которое шло этой темноволосой красавице, и без паспорта она отправилась в 1 из соседних стран. А там товарищи забронировали ей место в самолёте. Она добралась до Ганы, где вернулась к профсоюзной деятельности и работала на Радио Ганы.
Бетти азартно купалась в море, как бы вознаграждая себя за пребывание вдали от дома. Но море оказалось грязным. Она заболела отитом, а потом развился синдром Стивенса-Джонсона, который без правильного лечения приводит к слепоте. Основное лечение состоит в том, что глаза должны постоянно промываться стерильной водой. В американской больнице в Гане ее глаза оставляли закрытыми и сухими, и из-за небрежности она ослепла.
С помощью английских друзей Гордимер добилась, чтобы дю Туа пустили в Англию по гуманитарным соображениям: возвращаться в Южную Африку ей было нельзя. Она провела много времени в офтальмологической больнице, где получала лучшее лечение, зрение к ней так и не вернулось. Муж Надин Рейнхольд Кассирер (Reinhold Cassirer) нашёл для неё в Лондоне квартиру. Там она жила и удивительно хорошо обслуживала себя с помощью Фриды Левсон (Freda Levson), в чьём доме в Йоханнесбурге однажды прятался Мандела и которая сейчас жила в Англии.
Надин несколько раз была у неё в гостях и удивлялась её стойкости. Бетти готовила для себя и даже помнила наизусть маршрут, по которому ходила в местный магазин за продуктами, неизменно надеясь, что какой-нибудь добрый человек принесёт ей домой пакет. Она усердно изучала шрифт Брайля, а затем стала добровольцем и учила ему других слепых. У нее были компакт-диски и радио, чтобы держаться в курсе происходящего в Южной Африке. Но она хотела на родину, и Надин добилась в суде, чтобы дю Туа разрешили вернуться по причине старости и тяжелой болезни.
Бетти думала, что в Кейптауне вокруг неё будут старые товарищи, но эта надежда не оправдалась, и она вернулась жить в дом престарелых в Йоханнесбурге, Она думала, что в Кейптауне вокруг неё будут старые товарищи, но эта надежда не оправдалась. Бетти жила в доме престарелых в Йоханнесбурге, а выходные проводила у Надин и её мужа. Оказалось, что среди товарищей по борьбе не так много товарищества. Но их трудно осуждать за это: нелегко создать «нормальную жизнь», вернувшись из внутренней или внешней вынужденной эмиграции.
В 2002 Бетти дю Туа скончалась. А в 2012 она была посмертно удостоена серебряного ордена Лутули (Order of Luthuli in Silver) под псевдонимом Элизабет София Хонман (Elizabeth Sophia Honman) за «огромный вклад в борьбу за права трудящихся и создание нерасовой, недискриминационной, свободной и демократической Южной Африки».
Источники:
Бетти дю Туа
Отрывок из интервью Надин Гордимер
Жизнь революционерки, посвящённая свободе
Давидсон А. Б., Филатова И. И. Россия и Южная Африка: три века связей. М.: ГУ-ВШЭ, 2010. – 331.
