Ещё раз о войне 1812
06/10/2012 09:31 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa
В продолжение поста от 04.07.2012
В этот день, ровно 200 лет назад, произошла одна из самых великих, но в то же время и самых неоднозначных баталий в отечественной истории – Бородинское сражение. Историки до сих пор не могут прийти к единому мнению о том, кто же победил в битве под Москвой – военный гений Наполеона или русский боевой дух?
С одной стороны, историки разных стран и разных научных школ достаточно хорошо изучили Отечественную войну 1812, подробно описав и отношения Российской империи с Францией накануне конфликта, и поведение представителей высшего командования русской армии – Кутузова, Барклая-де-Толли, Багратиона в период военной кампании. Смело можно утверждать и то, что ход Бородинского сражения изучен детально по часам и минутам. С другой стороны, вплоть до сегодняшнего дня так и нет ясности: кто же всё-таки одержал победу на Бородинском поле 07.09.1812? Интересно и вот что: почему вообще подобный вопрос имеет место, ведь, казалось бы, речь идёт о столкновении двух армий, результатом чего, как правило, является победа или поражение одной из сторон?
Конечно, дать однозначный и аргументированный ответ на этот вопрос в рамках газетной полосы вряд ли возможно, но попытаться вспомнить этот великий день у нас получится. И поможет нам в этом путешествии по славным страницам отечественной истории доктор исторических наук, профессор, директор Института истории, гуманитарного и социального образования НГПУ Олег Катионов.
– Олег Николаевич, прежде чем говорить о Бородинском сражении как таковом, давайте начнём с предыстории: с самого начала Отечественной войны 1812 русское командование придерживалось отступательной тактики и вдруг, с назначением Кутузова главнокомандующим, принимается решение о масштабном сражении. Неужели Михайло Илларионович и Александр I настолько были уверены в победе русской армии?
– В данном случае уместнее говорить не об уверенности командующего или царя, который на сей раз не стал брать на себя командование, как в 1805 при Аустерлице, и находился в Петербурге, а о том, что Бородино было вынужденным сражением. Наверное, и русская армия, и общество уже достаточно были готовы к встрече с наполеоновской армией лицом к лицу. Ведь Кутузов, получая назначение на пост главнокомандующего, обещал императору остановить отступление и дать сражение за Москву. Приближённые императора Александра свидетельствовали, что, прощаясь с царём, генерал Кутузов уверял его, что скорее ляжет костьми, но не подпустит неприятеля к Москве. А в день прибытия к армии, 17 августа, он написал московскому генерал-губернатору Ростопчину: «С потерей Москвы соединена потеря России», – так считал Кутузов накануне Бородинского сражения. Встретившись с войсками, новый командующий в присутствии своего предшественника Барклая-де-Толли воскликнул: «Ну как можно отступать с такими молодцами!». Правда, на следующий день Кутузов отдаёт приказ о продолжении отступления.
– Однако потом всё-таки следует сражение?
– Отступление продолжалось недолго. Кутузов ожидал подкрепления, а как только оно подошло, армия заняла боевые позиции у села Бородино в 110 км от Москвы. И несмотря на то, что тогда Кутузов ставил перед собой задачу спасти древнюю столицу, он предусматривал как возможность удачного исхода битвы, так и возможность поражения. При отходе неприятельских сил Кутузов был готов тут же броситься преследовать их. На случай же неудачи перед русской армией было открыто несколько дорог для отступления. Кутузов достаточно хорошо представлял себе французскую армию и её потенциал – он знал о её большой численности и высокой боеспособности. Ведь этот довольно пожилой и с виду неповоротливый человек был опытным военачальником. Сколько он повоевал во времена Екатерины II под началом Суворова и Потёмкина! Да и накануне войны 1812 именно Кутузов принудил к миру Турцию, за что получил от императора графский титул. Другое дело, что Александр I его недолюбливал за поражение под Аустерлицем. Притом, что тогда император, будучи достаточно посредственным военачальником, сам вмешался в ход сражения, во многом предопределив его исход. Но в 1812 у Александра не было выбора, ведь российское дворянство прочило Кутузова на пост главнокомандующего. Во-первых, Кутузов накануне одержал военную и дипломатическую победу над Турцией. Наполеон хотел союза со Швецией, которая не так давно потеряла Финляндию, и с Турцией, часть территорий которой также были потеряны по вине России. А Кутузов нарушил эти планы. Во-вторых, потому что Кутузов сам был одним из крупнейших землевладельцев и помещиков Российской империи. Свою роль сыграла и национальность Кутузова, ведь предыдущий командующий Барклай-де-Толли был родом из прибалтийской бюргерской немецкой семьи с шотландскими корнями, в связи с чем порой подвергался несправедливой критике со стороны и придворных, и простых людей.
– На самом ли деле тактика Барклая-де-Толли была настолько неудачной? Ведь армию-то он в итоге сохранил.
– Конечно, нет, тем более что в определённом смысле у него и выбора-то не было. На момент вступления Наполеона в Россию Первая русская армия во многом уступала французской. Поэтому Барклай, руководствуясь вполне резонными доводами, и не давал сражения. Он, тоже будучи опытным военным, прекрасно понимал, что французская армия на тот момент была более мобильной и боеспособной, что доказали все сражения, которые провёл французский император в предыдущих кампаниях. Предшествующие поражения европейских армий, в том числе и русской, привели к тому, что Наполеона серьёзно боялись. Кроме того, французская армия имела и численное превосходство. Расстановка сил при Бородино было такова: у Наполеона 133 800 человек и 587 орудий, у Кутузова – 154 800 человек и 640 орудий. Но необходимо учитывать, что регулярная армия Кутузова насчитывала лишь 115 300 человек, остальные – это милиция и ополченцы, которые в основном трудились в тылу (28 тысяч), а также казаки (11 тысяч). И ещё о численности: у Наполеона вся гвардия – 19 тысяч лучших отборных и закалённых в боях солдат – простояла весь день битвы в резерве, тогда как русские полностью израсходовали все резервы.
– Не будем разбирать саму битву, тем более это достаточно хорошо сделали историки, а перейдём к её итогам: кто всё-таки победил?
– А давайте посмотрим. Если мы будем говорить непосредственно о ходе сражения, то всё сложилось в пользу Наполеона, который сумел верно определить главные направления удара. Русская же армия была сильно растянута, почему и потери у наших войск были большие. И это притом, что обычно большие потери несёт наступающая армия. Наполеон же, располагая меньшими силами, сумел создать на всех пунктах атаки численное превосходство, заставляя русских отражать атаку вдвое, а то и втрое превосходящих сил. Здесь-то наши прадеды и столкнулись с военным гением французского императора. Тем самым к концу битвы Наполеону удалось занять все русские позиции – от Бородино до реки Утицы, включая опорную курганную высоту в центре. А поскольку русская армия после сражения оставила Москву, чего и добивался Наполеон, то Бородинскую битву он считал выигранной тактически и стратегически. Да и соотношение потерь свидетельствовало в его пользу. Французы, по данным архива военного министерства Франции, потеряли при Бородино 28 тысяч человек, русские же, по материалам архива Главного штаба России, около 46 тысяч.
– Тем не менее в отечественной историографии достаточно часто говорится о победе русской армии... по крайней мере, моральной.
– И такая точка зрения имеет право на жизнь: ведь Наполеон же не разгромил русскую армию и не обратил её в бегство. Да, Кутузов не решил своей задачи – он не спас Первопрестольную. После Бородино он был вынужден пожертвовать городом, но сделал это, по мнению большинства отечественных историков, не по воле Наполеона, а по собственным соображениям, уверовав в то, что в последующем удастся-таки сокрушить французов, но при одном условии – если будет сохранена армия. Поэтому-то исследователи и говорят о том, что не в тактическом, а в стратегическом и моральном отношении, если учитывать последующий ход войны, Бородино было победой русских.
– Как русское общество, тот же Петербург и император Александр Павлович, восприняли весть о Бородинском сражении? Как они оценили результаты этой баталии?
– В своём донесении Александру I Кутузов не употребил слова «победа», но его фраза «кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли» была воспринята Петербургом как реляция о победе. Император пожаловал Кутузову за Бородино звание генерал-фельдмаршала и сто тысяч рублей, плюс по пять рублей на каждого нижнего чина армии. Наверное, это можно расценивать, как положительную оценку Бородинского сражения. Да и после Александр стал ждать вестей о новых победах. Но тут Кутузов решает оставить Москву без боя: «Доколе будет существовать армия, с потерей Москвы не потеряна ещё Россия», – это слова фельдмаршала. Теперь его задача была в том, чтобы сохранить армию. Александр со своей стороны тоже поступил достаточно прозорливо: войдя в Москву, Наполеон начал забрасывать его предложениями о мире, но внук Екатерины Великой игнорировал их. Наверняка Александр понимал, что, имея армию, ему в скором времени останется только выдавить Наполеона из России.
– Можем ли мы говорить о Бородинском сражении, как о событии, внёсшем свой вклад в формирование нации, национального характера и самосознания?
– Нация одним событием не формируется. Немалый вклад в мифологизацию этого сражения и вообще войны 1812 был сделан Л. Толстым в его романе «Война и мир». В определённом смысле он усилил значимость этого события. Толстой создал роман-эпопею, который воспевает русский дух и патриотизм, но порой писатель и иронизировал. Помните: «особыми патриотами стали члены английского клуба». На мой взгляд, весьма тонко подмечено. Ведь единства в русском обществе 1812, впрочем, как и сегодня, не было. И, в первую очередь, это обуславливалось социальным неравенством. Но, тем не менее, все последующие двести лет мы продолжаем говорить о неком единстве и единении, в то же время не всегда до конца понимая, в чём оно заключается. Я, например, убеждён, что сегодня объединить людей способно только развитое гражданское общество, к строительству которого мы только-только приступили. Опыт последних десятилетий показывает: как только ослабевает государство – поднимает голову всякая нечисть, как только государство переусердствует в процессе собственного усилия – теряется связь с обществом и государство-бюрократия начинает воевать с ним, тормозя процесс формирования гражданских институтов и задерживая формирование национального единства. Здесь, как и во всём, нужна золотая середина. Хотя такое событие, как Бородинская битва, безусловно, способствовало формированию единого национального самосознания. Ведь вся Россия в поход пошла, говорили тогда в народе.
В рамках празднования юбилея Бородинской битвы сибирскую столицу посетило два профессора истории университета Монпелье III имени Поля Валери (Universite Montpellier III Paul Valery). Учёные из Франции рассказали о своём видении этого великого события, тесно связавшего наши страны, студентам НГУ, школьникам и всем любителям французской культуры и истории.
Несмотря на то, что Университет Монпелье III был создан в 1970, у него достаточно давняя история, берущая своё начало в 1289. Именно тогда был основан один из старейших высших учебных заведений Европы – Университет Монпелье. Университет специализируется на изучении искусств, письма, иностранных языков и общественно-социальных наук.
Вице-президент по международным связям Университета Монпелье III, профессор современной истории Бюргар Шмидт и почётный профессор Университета Монпелье III, член Академии наук и письма Монпелье, иностранный член Национальной академии наук Армении Жерар Дедейян впервые посетили Новосибирск.
Наш корреспондент побывал на 1 из лекций, которая прошла в средней общеобразовательной школе № 162 с углублённым изучением французского языка. «Кто-то говорит, что в этом году мы отмечаем двухсотлетие победы над Наполеоном, в стенах же нашего учебного заведения мы предпочитаем говорить, что это двести лет теснейшего и плодотворного сотрудничества России и Франции», – сказала директор школы кандидат филологических наук Анна Леонтьева.
В самом начале встречи Шмидт предупредил старшеклассников-франкофонов, что на русском он не говорит. Но перевод и не понадобился, так как ученики этой школы с первых классов учат французский язык, показывая хорошие результаты.
– Ещё год назад о Бородинском сражении никто и не вспоминал, однако сегодня, когда мы отмечаем юбилей этого значимого события, всё по-другому, все только и говорят о Бородино, – заметил Шмидт. В своей лекции, равным образом рассчитанной как на студенческую, так и на школьную аудиторию, особое внимание французский историк уделил анализу источников, благодаря которым можно реконструировать эту легендарную баталию. Причём профессор подчеркнул, что какие-то свидетельства позволяют нам воссоздать само событие, какие-то – ознакомиться с его официальным видением, а какие-то – с тем, каким его запомнило потомство.
– Каждая последующая эпоха по-своему переосмысляет то или иное историческое событие, и Бородинская битва не стала в этом смысле исключением.
В качестве примеров лектор показал несколько картин и гравюр как времён Наполеона, так и предшествующих эпох. На одних отображено реалистичное видение войны. Смерть, разрушения, грабёж, насилие – на гравюрах Жака Калло и на рисунках Франциска Гойи. Последнего, кстати, вдохновляли именно ужасы Наполеоновских войн, которые не обошли стороной его родную Испанию. На других же полотнах мы видим совершенно другую реальность: овеянные славой полководцы в блестящих мундирах и на вздыбленных жеребцах, одетые с иголочки полки, стройными рядами рвущиеся в бой, и дым десятков пушек, застилающий поле битвы. И если первые произведения искусства были созданы благодаря порыву вольных художников, зачастую критикуемых институтами государственной власти, то вторые – это продукт пропаганды. Наполеону, который был уверен в своей победе в битве под Москвой (именно такое название он сам предпочитал), необходимо было создать для французского общества официальное видение этого масштабного сражения, после которого, кстати, Великая армия вошла в «древнюю столицу русских». Поэтому он и заказал картину своему штатному живописцу Луи-Франсуа Лежену, который сам, кстати, был участником Наполеоновских войн и Бородинского сражения.
Шмидт показал ребятам не только полотна, нарисованные по воле императора французов, но и другие картины, посвящённые Бородинскому сражению. Таковых же в мировой истории живописи оказалось немало, причём как с французской стороны, так и с нашей. И они уже в свою очередь дают представление о понимании этого события потомками.
Гость остановился и на том, как было отражено Бородинское сражение в мировой литературе, естественно, вспомнив произведения Гюго, Бальзака, Толстого и Лермонтова.
– Лично для меня очень интересны и важны такие встречи, поскольку позволяют обменяться мнениями и точками зрения. Ведь в России далеко не все читали Бальзака и Гюго, соответственно, не знают, как французы относятся к Бородинской битве, я же, например, не читал Лермонтова, – заметил в самом конце занятия Шмидт.
Бородино: вся Россия в поход пошла
Максим СидоренкоВ этот день, ровно 200 лет назад, произошла одна из самых великих, но в то же время и самых неоднозначных баталий в отечественной истории – Бородинское сражение. Историки до сих пор не могут прийти к единому мнению о том, кто же победил в битве под Москвой – военный гений Наполеона или русский боевой дух?
С одной стороны, историки разных стран и разных научных школ достаточно хорошо изучили Отечественную войну 1812, подробно описав и отношения Российской империи с Францией накануне конфликта, и поведение представителей высшего командования русской армии – Кутузова, Барклая-де-Толли, Багратиона в период военной кампании. Смело можно утверждать и то, что ход Бородинского сражения изучен детально по часам и минутам. С другой стороны, вплоть до сегодняшнего дня так и нет ясности: кто же всё-таки одержал победу на Бородинском поле 07.09.1812? Интересно и вот что: почему вообще подобный вопрос имеет место, ведь, казалось бы, речь идёт о столкновении двух армий, результатом чего, как правило, является победа или поражение одной из сторон?
Конечно, дать однозначный и аргументированный ответ на этот вопрос в рамках газетной полосы вряд ли возможно, но попытаться вспомнить этот великий день у нас получится. И поможет нам в этом путешествии по славным страницам отечественной истории доктор исторических наук, профессор, директор Института истории, гуманитарного и социального образования НГПУ Олег Катионов.
– Олег Николаевич, прежде чем говорить о Бородинском сражении как таковом, давайте начнём с предыстории: с самого начала Отечественной войны 1812 русское командование придерживалось отступательной тактики и вдруг, с назначением Кутузова главнокомандующим, принимается решение о масштабном сражении. Неужели Михайло Илларионович и Александр I настолько были уверены в победе русской армии?
– В данном случае уместнее говорить не об уверенности командующего или царя, который на сей раз не стал брать на себя командование, как в 1805 при Аустерлице, и находился в Петербурге, а о том, что Бородино было вынужденным сражением. Наверное, и русская армия, и общество уже достаточно были готовы к встрече с наполеоновской армией лицом к лицу. Ведь Кутузов, получая назначение на пост главнокомандующего, обещал императору остановить отступление и дать сражение за Москву. Приближённые императора Александра свидетельствовали, что, прощаясь с царём, генерал Кутузов уверял его, что скорее ляжет костьми, но не подпустит неприятеля к Москве. А в день прибытия к армии, 17 августа, он написал московскому генерал-губернатору Ростопчину: «С потерей Москвы соединена потеря России», – так считал Кутузов накануне Бородинского сражения. Встретившись с войсками, новый командующий в присутствии своего предшественника Барклая-де-Толли воскликнул: «Ну как можно отступать с такими молодцами!». Правда, на следующий день Кутузов отдаёт приказ о продолжении отступления.
– Однако потом всё-таки следует сражение?
– Отступление продолжалось недолго. Кутузов ожидал подкрепления, а как только оно подошло, армия заняла боевые позиции у села Бородино в 110 км от Москвы. И несмотря на то, что тогда Кутузов ставил перед собой задачу спасти древнюю столицу, он предусматривал как возможность удачного исхода битвы, так и возможность поражения. При отходе неприятельских сил Кутузов был готов тут же броситься преследовать их. На случай же неудачи перед русской армией было открыто несколько дорог для отступления. Кутузов достаточно хорошо представлял себе французскую армию и её потенциал – он знал о её большой численности и высокой боеспособности. Ведь этот довольно пожилой и с виду неповоротливый человек был опытным военачальником. Сколько он повоевал во времена Екатерины II под началом Суворова и Потёмкина! Да и накануне войны 1812 именно Кутузов принудил к миру Турцию, за что получил от императора графский титул. Другое дело, что Александр I его недолюбливал за поражение под Аустерлицем. Притом, что тогда император, будучи достаточно посредственным военачальником, сам вмешался в ход сражения, во многом предопределив его исход. Но в 1812 у Александра не было выбора, ведь российское дворянство прочило Кутузова на пост главнокомандующего. Во-первых, Кутузов накануне одержал военную и дипломатическую победу над Турцией. Наполеон хотел союза со Швецией, которая не так давно потеряла Финляндию, и с Турцией, часть территорий которой также были потеряны по вине России. А Кутузов нарушил эти планы. Во-вторых, потому что Кутузов сам был одним из крупнейших землевладельцев и помещиков Российской империи. Свою роль сыграла и национальность Кутузова, ведь предыдущий командующий Барклай-де-Толли был родом из прибалтийской бюргерской немецкой семьи с шотландскими корнями, в связи с чем порой подвергался несправедливой критике со стороны и придворных, и простых людей.
– На самом ли деле тактика Барклая-де-Толли была настолько неудачной? Ведь армию-то он в итоге сохранил.
– Конечно, нет, тем более что в определённом смысле у него и выбора-то не было. На момент вступления Наполеона в Россию Первая русская армия во многом уступала французской. Поэтому Барклай, руководствуясь вполне резонными доводами, и не давал сражения. Он, тоже будучи опытным военным, прекрасно понимал, что французская армия на тот момент была более мобильной и боеспособной, что доказали все сражения, которые провёл французский император в предыдущих кампаниях. Предшествующие поражения европейских армий, в том числе и русской, привели к тому, что Наполеона серьёзно боялись. Кроме того, французская армия имела и численное превосходство. Расстановка сил при Бородино было такова: у Наполеона 133 800 человек и 587 орудий, у Кутузова – 154 800 человек и 640 орудий. Но необходимо учитывать, что регулярная армия Кутузова насчитывала лишь 115 300 человек, остальные – это милиция и ополченцы, которые в основном трудились в тылу (28 тысяч), а также казаки (11 тысяч). И ещё о численности: у Наполеона вся гвардия – 19 тысяч лучших отборных и закалённых в боях солдат – простояла весь день битвы в резерве, тогда как русские полностью израсходовали все резервы.
– Не будем разбирать саму битву, тем более это достаточно хорошо сделали историки, а перейдём к её итогам: кто всё-таки победил?
– А давайте посмотрим. Если мы будем говорить непосредственно о ходе сражения, то всё сложилось в пользу Наполеона, который сумел верно определить главные направления удара. Русская же армия была сильно растянута, почему и потери у наших войск были большие. И это притом, что обычно большие потери несёт наступающая армия. Наполеон же, располагая меньшими силами, сумел создать на всех пунктах атаки численное превосходство, заставляя русских отражать атаку вдвое, а то и втрое превосходящих сил. Здесь-то наши прадеды и столкнулись с военным гением французского императора. Тем самым к концу битвы Наполеону удалось занять все русские позиции – от Бородино до реки Утицы, включая опорную курганную высоту в центре. А поскольку русская армия после сражения оставила Москву, чего и добивался Наполеон, то Бородинскую битву он считал выигранной тактически и стратегически. Да и соотношение потерь свидетельствовало в его пользу. Французы, по данным архива военного министерства Франции, потеряли при Бородино 28 тысяч человек, русские же, по материалам архива Главного штаба России, около 46 тысяч.
– Тем не менее в отечественной историографии достаточно часто говорится о победе русской армии... по крайней мере, моральной.
– И такая точка зрения имеет право на жизнь: ведь Наполеон же не разгромил русскую армию и не обратил её в бегство. Да, Кутузов не решил своей задачи – он не спас Первопрестольную. После Бородино он был вынужден пожертвовать городом, но сделал это, по мнению большинства отечественных историков, не по воле Наполеона, а по собственным соображениям, уверовав в то, что в последующем удастся-таки сокрушить французов, но при одном условии – если будет сохранена армия. Поэтому-то исследователи и говорят о том, что не в тактическом, а в стратегическом и моральном отношении, если учитывать последующий ход войны, Бородино было победой русских.
– Как русское общество, тот же Петербург и император Александр Павлович, восприняли весть о Бородинском сражении? Как они оценили результаты этой баталии?
– В своём донесении Александру I Кутузов не употребил слова «победа», но его фраза «кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли» была воспринята Петербургом как реляция о победе. Император пожаловал Кутузову за Бородино звание генерал-фельдмаршала и сто тысяч рублей, плюс по пять рублей на каждого нижнего чина армии. Наверное, это можно расценивать, как положительную оценку Бородинского сражения. Да и после Александр стал ждать вестей о новых победах. Но тут Кутузов решает оставить Москву без боя: «Доколе будет существовать армия, с потерей Москвы не потеряна ещё Россия», – это слова фельдмаршала. Теперь его задача была в том, чтобы сохранить армию. Александр со своей стороны тоже поступил достаточно прозорливо: войдя в Москву, Наполеон начал забрасывать его предложениями о мире, но внук Екатерины Великой игнорировал их. Наверняка Александр понимал, что, имея армию, ему в скором времени останется только выдавить Наполеона из России.
– Можем ли мы говорить о Бородинском сражении, как о событии, внёсшем свой вклад в формирование нации, национального характера и самосознания?
– Нация одним событием не формируется. Немалый вклад в мифологизацию этого сражения и вообще войны 1812 был сделан Л. Толстым в его романе «Война и мир». В определённом смысле он усилил значимость этого события. Толстой создал роман-эпопею, который воспевает русский дух и патриотизм, но порой писатель и иронизировал. Помните: «особыми патриотами стали члены английского клуба». На мой взгляд, весьма тонко подмечено. Ведь единства в русском обществе 1812, впрочем, как и сегодня, не было. И, в первую очередь, это обуславливалось социальным неравенством. Но, тем не менее, все последующие двести лет мы продолжаем говорить о неком единстве и единении, в то же время не всегда до конца понимая, в чём оно заключается. Я, например, убеждён, что сегодня объединить людей способно только развитое гражданское общество, к строительству которого мы только-только приступили. Опыт последних десятилетий показывает: как только ослабевает государство – поднимает голову всякая нечисть, как только государство переусердствует в процессе собственного усилия – теряется связь с обществом и государство-бюрократия начинает воевать с ним, тормозя процесс формирования гражданских институтов и задерживая формирование национального единства. Здесь, как и во всём, нужна золотая середина. Хотя такое событие, как Бородинская битва, безусловно, способствовало формированию единого национального самосознания. Ведь вся Россия в поход пошла, говорили тогда в народе.
Бородинская битва: взгляд с другой стороны
Максим СидоренкоВ рамках празднования юбилея Бородинской битвы сибирскую столицу посетило два профессора истории университета Монпелье III имени Поля Валери (Universite Montpellier III Paul Valery). Учёные из Франции рассказали о своём видении этого великого события, тесно связавшего наши страны, студентам НГУ, школьникам и всем любителям французской культуры и истории.
Несмотря на то, что Университет Монпелье III был создан в 1970, у него достаточно давняя история, берущая своё начало в 1289. Именно тогда был основан один из старейших высших учебных заведений Европы – Университет Монпелье. Университет специализируется на изучении искусств, письма, иностранных языков и общественно-социальных наук.
Вице-президент по международным связям Университета Монпелье III, профессор современной истории Бюргар Шмидт и почётный профессор Университета Монпелье III, член Академии наук и письма Монпелье, иностранный член Национальной академии наук Армении Жерар Дедейян впервые посетили Новосибирск.
Наш корреспондент побывал на 1 из лекций, которая прошла в средней общеобразовательной школе № 162 с углублённым изучением французского языка. «Кто-то говорит, что в этом году мы отмечаем двухсотлетие победы над Наполеоном, в стенах же нашего учебного заведения мы предпочитаем говорить, что это двести лет теснейшего и плодотворного сотрудничества России и Франции», – сказала директор школы кандидат филологических наук Анна Леонтьева.
В самом начале встречи Шмидт предупредил старшеклассников-франкофонов, что на русском он не говорит. Но перевод и не понадобился, так как ученики этой школы с первых классов учат французский язык, показывая хорошие результаты.
– Ещё год назад о Бородинском сражении никто и не вспоминал, однако сегодня, когда мы отмечаем юбилей этого значимого события, всё по-другому, все только и говорят о Бородино, – заметил Шмидт. В своей лекции, равным образом рассчитанной как на студенческую, так и на школьную аудиторию, особое внимание французский историк уделил анализу источников, благодаря которым можно реконструировать эту легендарную баталию. Причём профессор подчеркнул, что какие-то свидетельства позволяют нам воссоздать само событие, какие-то – ознакомиться с его официальным видением, а какие-то – с тем, каким его запомнило потомство.
– Каждая последующая эпоха по-своему переосмысляет то или иное историческое событие, и Бородинская битва не стала в этом смысле исключением.
В качестве примеров лектор показал несколько картин и гравюр как времён Наполеона, так и предшествующих эпох. На одних отображено реалистичное видение войны. Смерть, разрушения, грабёж, насилие – на гравюрах Жака Калло и на рисунках Франциска Гойи. Последнего, кстати, вдохновляли именно ужасы Наполеоновских войн, которые не обошли стороной его родную Испанию. На других же полотнах мы видим совершенно другую реальность: овеянные славой полководцы в блестящих мундирах и на вздыбленных жеребцах, одетые с иголочки полки, стройными рядами рвущиеся в бой, и дым десятков пушек, застилающий поле битвы. И если первые произведения искусства были созданы благодаря порыву вольных художников, зачастую критикуемых институтами государственной власти, то вторые – это продукт пропаганды. Наполеону, который был уверен в своей победе в битве под Москвой (именно такое название он сам предпочитал), необходимо было создать для французского общества официальное видение этого масштабного сражения, после которого, кстати, Великая армия вошла в «древнюю столицу русских». Поэтому он и заказал картину своему штатному живописцу Луи-Франсуа Лежену, который сам, кстати, был участником Наполеоновских войн и Бородинского сражения.
Шмидт показал ребятам не только полотна, нарисованные по воле императора французов, но и другие картины, посвящённые Бородинскому сражению. Таковых же в мировой истории живописи оказалось немало, причём как с французской стороны, так и с нашей. И они уже в свою очередь дают представление о понимании этого события потомками.
Гость остановился и на том, как было отражено Бородинское сражение в мировой литературе, естественно, вспомнив произведения Гюго, Бальзака, Толстого и Лермонтова.
– Лично для меня очень интересны и важны такие встречи, поскольку позволяют обменяться мнениями и точками зрения. Ведь в России далеко не все читали Бальзака и Гюго, соответственно, не знают, как французы относятся к Бородинской битве, я же, например, не читал Лермонтова, – заметил в самом конце занятия Шмидт.
