Грегори Кларк. Прощай, нищета!
20/11/2012 11:03 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa
Грегори Кларк. Прощай, нищета! Краткая экономическая история мира / Пер. с англ. Николая Эдельмана. — М.: Издательство Института Гайдара, 2012. — 304 c.
(Gregory Clark. A Farewell to Alms: A Brief Economic History of the World. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2007. 420 p.)
(?) 544 стр. Тираж 1000 экз.
Кларк, преподаватель экономической истории Калифорнийского университета в Дэвисе, пытается ответить на вечный вопрос: почему Западная Европа и Северная Америка живут богато, а страны третьего мира прозябают в бедности?
На протяжении нескольких тысячелетий до «промышленной революции», по сути, не было никаких устойчивых улучшений общего материального уровня жизни человечества, причем в разных частях света положение было примерно одинаковым. Решающее значение имела «промышленная революция». Средний житель Англии жил ненамного богаче, чем средний житель африканского протокняжества, и в 1800 он был обеспечен едой, одеждой и жильем не лучше, чем в 1200. (Речь идет исключительно о материальном уровне жизни, а не о культурном развитии или «цивилизованности». Шекспир и Ньютон творили в Англии до 1800, но простые люди по-прежнему ютились в лачугах и носили тряпье). Сейчас же африканцы живут гораздо беднее, чем до того, как в их мир пришли технологии: болезни, голод, детская смертность поддерживали население на том уровне, при котором всего хватало.
Каких-то 5 веков назад крошечные, довольно бедные и постоянно воюющие между собой европейские государства не шли ни в какое сравнение с могучими и богатыми державами Востока и особенно с Китайской империей. Англия в 1500 – заштатное государство на обочине отсталой Европы.
Согласно распространенным представлениям, продолжительный экономический рост невозможен без соответствующих юридических, экономических и социальных институтов. Это относятся верховенство права, гарантии прав собственности, относительно свободные рынки и определенная степень социальной мобильности. Они позволяют снизить неопределенность, связанную со сбережениями, инвестициями и предпринимательской деятельностью, и побуждают способных людей посвящать свою жизнь экономике, а не войне и религии. Именно там, в Англии они были удовлетворены раньше всего и наиболее полно. Но, по мнению Кларка, эти предпосылки существовали еще за несколько столетий до н. XIX в., причем не только в Англии. Густонаселенный центр Китая в 1800 по степени «коммерциализации, коммодификации товаров, земли и рабочей силы, рыночного роста и зависимости рождаемости и распределения рабочей силы от тенденций в экономике» ничем не отличался от северо-западной Европы. То же можно сказать и о Японии, а также о некоторых областях Индии. Почему же промышленная революция произошла именно в Англии?
Кларк утверждает, что в Англии в доиндустриальную эру от голода и эпидемий постоянно умирало много людей – в основном бедных, которые освобождали место для выходцев из более богатых слоев. Согласно принятому в Англии обычаю майората, наследство доставалось старшему сыну, а младшие сыновья переходили в нижестоящие слои. Они, конечно, не прозябали в нищете, но все же находились в худшем положении, чем их старшие братья. Потерявшие в статусе англичане помнили о культуре среднего класса и мечтали перейти обратно в более успешный класс. Они-то как раз и были готовы заняться предпринимательством. А после революций XVII в. с Англией не случалось крупных катаклизмов. В итоге к XIX в. она оказывается населенной преимущественно инициативными и стремящимися к успеху людьми. (???!!!)
В то же время в Китае были лучше гигиена и канализация, а значит, бедняки не умирали и их не замещали обедневшие представители богатых классов.
Сыграл свою роль и фактор случайности – в Англии и рядом находились месторождения 2 главных ископаемых индустриальной эпохи, угля и железа.
Доиндустриальная Англия имела более низкую рождаемость, чем другие страны примерно с тем же уровнем доходов. И это было связано не с индивидуальной контрацепцией, а скорее с социальными нормами: браки заключались в более зрелом возрасте, и больше было незамужних женщин. Кроме того, во многих странах более богатые имели больше детей, чем более бедные. Больше состоятельных женщин имело мужей, они жили дольше и больше рожали, к тому же они были здоровее и чистоплотнее, поэтому и детей у них выживало больше. Однако перекос в сторону богатых был намного больше выражен в Англии, чем где бы то ни было еще.
Кроме того, на Западе изначально уделяли большое внимание квалификации как рабочих, так и управляющих, поэтому там индустриализация шла успешнее. (???)
А затем могут открыться новые возможности. Например, рост доходов может привести к снижению рождаемости, но при этом больше внимания будет уделяться не столь многочисленным, но лучше воспитанным и образованным детям. Демографический переход к более низкой рождаемости обычно датируется к. XIX в., но в Англии рождаемость начала сокращаться уже в 1840-х. И демографический переход имел, возможно, даже большее значение, чем простой механизм роста доходов.
В 1800 на Западную Европу, Северную Америку и Океанию, включая тихоокеанские острова Полинезии, Микронезии и Меланезии, приходилось 12 % всего мирового населения и 27 % всего мирового дохода. В 2000 в них по-прежнему проживает 12 % населения (на Северную Америку его приходится больше), но доля дохода выросла до 45 %. Напротив, доля населения в Африке выросла с 7 до 9 %, а доля дохода сократилась с 13 до 4 %.
Кларк полагает, что главной причиной этого является не отсутствие доступа к технологиям или капиталу, которые на самом деле доступны бедным странам, способным эффективно использовать их сегодня (???), и были доступны на протяжении долгого времени в определенных местах, особенно в колониальных владениях. И не дефицит квалифицированных работников. И не плохое управление – текстильные фабрики в колониальной Индии с британским начальством работали ничуть не лучше фабрик с индийским начальством.
Кларк возлагает всю вину на работников – не на их квалификацию или врожденные способности, а на отсутствие у них смекалки, стремления к профессиональному росту, желания трудиться не из-под палки и т. д. (!!!)
Он также отвергает распространенное представление, что разница в эффективности объясняется существованием неработающих или коррумпированных экономических, социальных и политических институтов. И напрасно он это делает Клановость наверху, несоблюдение законов, назначения по принципу личной преданности, несправедливые налоги, произвольный наем и увольнение – всё это отрицательно сказывается на мотивации.
Кларк убеждён, что ничего нельзя изменить, пока среди населения не распространятся качества, необходимые для коммерции и промышленного производства, как в доиндустриальной Англии. Но эта идея опровергается экономическим ростом Китая и Индии. И обе эти истории успеха были связаны с институциональными изменениями – в частности, отказом от централизованного управления и переходом к рыночной экономике.
Кларк также оспаривает идею, выдвинутую Джаредом Даймондом в его книге «Ружья, микробы и сталь», что природные факторы, вроде географии, способны объяснить различия в богатстве народов.
http://rusrep.ru/article/2012/08/21/pro
http://www.iep.ru/ru/proschai-nischeta-kratkaya-ekonomicheskaya-istoriya-mira.html
http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/2324674/gregori_klark_proschaj_nischeta_otsutstvie_epidemij_ne
http://www.russ.ru/pushkin/Vyzhivanie-naibolee-bogatogo
Интервью с автором в ЖЖ:
http://330independence.livejournal.com/25449.html
«Чем выше была средняя продолжительность жизни населения, скажем, в Японии, благодаря сравнительно высоким санитарно-гигиеническим нормам, тем хуже материально жил народ: рост населения подавлял рост благосостояния. Парадокс работает и в обратном направлении: население России в допромышленную эру в среднем было богаче, чем японское, ибо Россия отставала от Японии в области здравоохранения. Тот же парадоксальный результат имеет место, если сравнивать Россию и Японию по показателю бытовой преступности: японцы в эпоху Сёгуната Токугава были не только здоровее, но и законопослушнее своих русских современников, а жили хуже.
Польша на н. XIX в. имела весьма высокий уровень жизни даже по стандартам продвинутой Западной Европы, не обладая большим городским населением, располагающим современными техническими знаниями.
В 1760-е англичане появились на Таити. Население острова по своему техническому развитию пребывало в каменном веке. Куда им было до англичан с их пушками? Но жили они не намного хуже пришельцев. Свидетельство этому – их физические габариты, особенно рост, питание и то, что многие английские матросы решили остаться на Таити, а не возвращаться в свой туманный Альбион».
http://330independence.livejournal.com/25741.html
«Англия в средние века имела рыночную экономику более свободную, чем сегодняшняя: налог на доходы, который взимала королевская власть, равнялся 1 %; местных налогов практически не было, не считая налога на землю; подати, которые собирала церковь, составляли от силы 5 % подушного дохода (???). В стране существовали свободная торговля и свободный рынок труда; государство не было обременено крупным долгом; Англия не знала практически никакой инфляции на протяжении 300 лет.
Сегодня у нас есть, с одной стороны, Швеция – богатая страна с дико въедливым государством, присваивающим половину ВВП, а, с другой, – беднейшая Уганда, где невзирая на обширную коррупцию, средний гражданин отдает государству всего порядка 10 % дохода. И взгляните на Индию, где англичане создали чуть ли не совершенную систему свободного предпринимательства (???) и где до самого последнего времени мы видели повсеместную беспросветную нищету.
На начало XVII в. в Англии у состоятельной семьи было 4,5 ребенка, которые доживали до взрослого возраста, а у бедной – меньше 2. В течение примерно 600 лет богатые, владевшие крайне дефицитным земельным ресурсом, по сути, генетически покоряли Англию. Ввиду обилия детей у имущих классов происходило передвижение людей из высших слоев в средние и низшие, постольку поскольку не каждый ребенок мог унаследовать и без того дефицитную землю. В итоге доля в населении генетического фонда наиболее преуспевающих индивидов увеличивалась последовательно и неуклонно каждое поколение».
http://330independence.livejournal.com/26095.html
«Это влекло за собой обуржуазирование норм поведения все большего и большего числа людей. (Под влиянием потомков дворян???) Вот динамика ставки процента, который банки брали за кредит на покупку земли, т. е. по самым надежным нерискованным сделкам. Эта ставка в XIV в. равнялась примерно 12 %, а на момент «Промышленной революции» – 4 %. В древнем Вавилоне она достигала 20 %. Это может значить только одно – нехватку терпения у людей: они готовы были платить большой процент ради удовлетворения сиюминутых желаний. Буржуазность – это способность терпеливо дожидаться вознаграждения.
Уровень бытовой преступности был весьма высоким, а репродуктивный успех сопутствовал тем, кто был физически самым агрессивным, а вовсе не самым сметливым и расчетливым, как при капитализме. И, конечно, изменилось отношение к труду: чем ближе по времени к «Промышленной революции», тем больше трудятся жители Британии. Растут и масштабы грамотности населения. Генетически и культурально Британия адаптируется к капитализму, и по мере убывания численности физически агрессивной части населения происходит общее «смягчение общественных нравов». (???)
Китайцы, армяне, ливанцы, сикхи процветают в самых разных регионах мира, причем явно не потому, что они изначально богаче местных жителей, – скорее, наоборот».
***
У меня вопрос к френдам: есть ли у автора ошибки и если есть – в чём они заключаются? Только, плиз, по сути, а не в том смысле, что это нехороший буржуазный автор.
(Gregory Clark. A Farewell to Alms: A Brief Economic History of the World. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2007. 420 p.)
(?) 544 стр. Тираж 1000 экз.
Кларк, преподаватель экономической истории Калифорнийского университета в Дэвисе, пытается ответить на вечный вопрос: почему Западная Европа и Северная Америка живут богато, а страны третьего мира прозябают в бедности?
На протяжении нескольких тысячелетий до «промышленной революции», по сути, не было никаких устойчивых улучшений общего материального уровня жизни человечества, причем в разных частях света положение было примерно одинаковым. Решающее значение имела «промышленная революция». Средний житель Англии жил ненамного богаче, чем средний житель африканского протокняжества, и в 1800 он был обеспечен едой, одеждой и жильем не лучше, чем в 1200. (Речь идет исключительно о материальном уровне жизни, а не о культурном развитии или «цивилизованности». Шекспир и Ньютон творили в Англии до 1800, но простые люди по-прежнему ютились в лачугах и носили тряпье). Сейчас же африканцы живут гораздо беднее, чем до того, как в их мир пришли технологии: болезни, голод, детская смертность поддерживали население на том уровне, при котором всего хватало.
Каких-то 5 веков назад крошечные, довольно бедные и постоянно воюющие между собой европейские государства не шли ни в какое сравнение с могучими и богатыми державами Востока и особенно с Китайской империей. Англия в 1500 – заштатное государство на обочине отсталой Европы.
Согласно распространенным представлениям, продолжительный экономический рост невозможен без соответствующих юридических, экономических и социальных институтов. Это относятся верховенство права, гарантии прав собственности, относительно свободные рынки и определенная степень социальной мобильности. Они позволяют снизить неопределенность, связанную со сбережениями, инвестициями и предпринимательской деятельностью, и побуждают способных людей посвящать свою жизнь экономике, а не войне и религии. Именно там, в Англии они были удовлетворены раньше всего и наиболее полно. Но, по мнению Кларка, эти предпосылки существовали еще за несколько столетий до н. XIX в., причем не только в Англии. Густонаселенный центр Китая в 1800 по степени «коммерциализации, коммодификации товаров, земли и рабочей силы, рыночного роста и зависимости рождаемости и распределения рабочей силы от тенденций в экономике» ничем не отличался от северо-западной Европы. То же можно сказать и о Японии, а также о некоторых областях Индии. Почему же промышленная революция произошла именно в Англии?
Кларк утверждает, что в Англии в доиндустриальную эру от голода и эпидемий постоянно умирало много людей – в основном бедных, которые освобождали место для выходцев из более богатых слоев. Согласно принятому в Англии обычаю майората, наследство доставалось старшему сыну, а младшие сыновья переходили в нижестоящие слои. Они, конечно, не прозябали в нищете, но все же находились в худшем положении, чем их старшие братья. Потерявшие в статусе англичане помнили о культуре среднего класса и мечтали перейти обратно в более успешный класс. Они-то как раз и были готовы заняться предпринимательством. А после революций XVII в. с Англией не случалось крупных катаклизмов. В итоге к XIX в. она оказывается населенной преимущественно инициативными и стремящимися к успеху людьми. (???!!!)
В то же время в Китае были лучше гигиена и канализация, а значит, бедняки не умирали и их не замещали обедневшие представители богатых классов.
Сыграл свою роль и фактор случайности – в Англии и рядом находились месторождения 2 главных ископаемых индустриальной эпохи, угля и железа.
Доиндустриальная Англия имела более низкую рождаемость, чем другие страны примерно с тем же уровнем доходов. И это было связано не с индивидуальной контрацепцией, а скорее с социальными нормами: браки заключались в более зрелом возрасте, и больше было незамужних женщин. Кроме того, во многих странах более богатые имели больше детей, чем более бедные. Больше состоятельных женщин имело мужей, они жили дольше и больше рожали, к тому же они были здоровее и чистоплотнее, поэтому и детей у них выживало больше. Однако перекос в сторону богатых был намного больше выражен в Англии, чем где бы то ни было еще.
Кроме того, на Западе изначально уделяли большое внимание квалификации как рабочих, так и управляющих, поэтому там индустриализация шла успешнее. (???)
А затем могут открыться новые возможности. Например, рост доходов может привести к снижению рождаемости, но при этом больше внимания будет уделяться не столь многочисленным, но лучше воспитанным и образованным детям. Демографический переход к более низкой рождаемости обычно датируется к. XIX в., но в Англии рождаемость начала сокращаться уже в 1840-х. И демографический переход имел, возможно, даже большее значение, чем простой механизм роста доходов.
В 1800 на Западную Европу, Северную Америку и Океанию, включая тихоокеанские острова Полинезии, Микронезии и Меланезии, приходилось 12 % всего мирового населения и 27 % всего мирового дохода. В 2000 в них по-прежнему проживает 12 % населения (на Северную Америку его приходится больше), но доля дохода выросла до 45 %. Напротив, доля населения в Африке выросла с 7 до 9 %, а доля дохода сократилась с 13 до 4 %.
Кларк полагает, что главной причиной этого является не отсутствие доступа к технологиям или капиталу, которые на самом деле доступны бедным странам, способным эффективно использовать их сегодня (???), и были доступны на протяжении долгого времени в определенных местах, особенно в колониальных владениях. И не дефицит квалифицированных работников. И не плохое управление – текстильные фабрики в колониальной Индии с британским начальством работали ничуть не лучше фабрик с индийским начальством.
Кларк возлагает всю вину на работников – не на их квалификацию или врожденные способности, а на отсутствие у них смекалки, стремления к профессиональному росту, желания трудиться не из-под палки и т. д. (!!!)
Он также отвергает распространенное представление, что разница в эффективности объясняется существованием неработающих или коррумпированных экономических, социальных и политических институтов. И напрасно он это делает Клановость наверху, несоблюдение законов, назначения по принципу личной преданности, несправедливые налоги, произвольный наем и увольнение – всё это отрицательно сказывается на мотивации.
Кларк убеждён, что ничего нельзя изменить, пока среди населения не распространятся качества, необходимые для коммерции и промышленного производства, как в доиндустриальной Англии. Но эта идея опровергается экономическим ростом Китая и Индии. И обе эти истории успеха были связаны с институциональными изменениями – в частности, отказом от централизованного управления и переходом к рыночной экономике.
Кларк также оспаривает идею, выдвинутую Джаредом Даймондом в его книге «Ружья, микробы и сталь», что природные факторы, вроде географии, способны объяснить различия в богатстве народов.
http://rusrep.ru/article/2012/08/21/pro
http://www.iep.ru/ru/proschai-nischeta-kratkaya-ekonomicheskaya-istoriya-mira.html
http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/2324674/gregori_klark_proschaj_nischeta_otsutstvie_epidemij_ne
http://www.russ.ru/pushkin/Vyzhivanie-naibolee-bogatogo
Интервью с автором в ЖЖ:
http://330independence.livejournal.com/25449.html
«Чем выше была средняя продолжительность жизни населения, скажем, в Японии, благодаря сравнительно высоким санитарно-гигиеническим нормам, тем хуже материально жил народ: рост населения подавлял рост благосостояния. Парадокс работает и в обратном направлении: население России в допромышленную эру в среднем было богаче, чем японское, ибо Россия отставала от Японии в области здравоохранения. Тот же парадоксальный результат имеет место, если сравнивать Россию и Японию по показателю бытовой преступности: японцы в эпоху Сёгуната Токугава были не только здоровее, но и законопослушнее своих русских современников, а жили хуже.
Польша на н. XIX в. имела весьма высокий уровень жизни даже по стандартам продвинутой Западной Европы, не обладая большим городским населением, располагающим современными техническими знаниями.
В 1760-е англичане появились на Таити. Население острова по своему техническому развитию пребывало в каменном веке. Куда им было до англичан с их пушками? Но жили они не намного хуже пришельцев. Свидетельство этому – их физические габариты, особенно рост, питание и то, что многие английские матросы решили остаться на Таити, а не возвращаться в свой туманный Альбион».
http://330independence.livejournal.com/25741.html
«Англия в средние века имела рыночную экономику более свободную, чем сегодняшняя: налог на доходы, который взимала королевская власть, равнялся 1 %; местных налогов практически не было, не считая налога на землю; подати, которые собирала церковь, составляли от силы 5 % подушного дохода (???). В стране существовали свободная торговля и свободный рынок труда; государство не было обременено крупным долгом; Англия не знала практически никакой инфляции на протяжении 300 лет.
Сегодня у нас есть, с одной стороны, Швеция – богатая страна с дико въедливым государством, присваивающим половину ВВП, а, с другой, – беднейшая Уганда, где невзирая на обширную коррупцию, средний гражданин отдает государству всего порядка 10 % дохода. И взгляните на Индию, где англичане создали чуть ли не совершенную систему свободного предпринимательства (???) и где до самого последнего времени мы видели повсеместную беспросветную нищету.
На начало XVII в. в Англии у состоятельной семьи было 4,5 ребенка, которые доживали до взрослого возраста, а у бедной – меньше 2. В течение примерно 600 лет богатые, владевшие крайне дефицитным земельным ресурсом, по сути, генетически покоряли Англию. Ввиду обилия детей у имущих классов происходило передвижение людей из высших слоев в средние и низшие, постольку поскольку не каждый ребенок мог унаследовать и без того дефицитную землю. В итоге доля в населении генетического фонда наиболее преуспевающих индивидов увеличивалась последовательно и неуклонно каждое поколение».
http://330independence.livejournal.com/26095.html
«Это влекло за собой обуржуазирование норм поведения все большего и большего числа людей. (Под влиянием потомков дворян???) Вот динамика ставки процента, который банки брали за кредит на покупку земли, т. е. по самым надежным нерискованным сделкам. Эта ставка в XIV в. равнялась примерно 12 %, а на момент «Промышленной революции» – 4 %. В древнем Вавилоне она достигала 20 %. Это может значить только одно – нехватку терпения у людей: они готовы были платить большой процент ради удовлетворения сиюминутых желаний. Буржуазность – это способность терпеливо дожидаться вознаграждения.
Уровень бытовой преступности был весьма высоким, а репродуктивный успех сопутствовал тем, кто был физически самым агрессивным, а вовсе не самым сметливым и расчетливым, как при капитализме. И, конечно, изменилось отношение к труду: чем ближе по времени к «Промышленной революции», тем больше трудятся жители Британии. Растут и масштабы грамотности населения. Генетически и культурально Британия адаптируется к капитализму, и по мере убывания численности физически агрессивной части населения происходит общее «смягчение общественных нравов». (???)
Китайцы, армяне, ливанцы, сикхи процветают в самых разных регионах мира, причем явно не потому, что они изначально богаче местных жителей, – скорее, наоборот».
***
У меня вопрос к френдам: есть ли у автора ошибки и если есть – в чём они заключаются? Только, плиз, по сути, а не в том смысле, что это нехороший буржуазный автор.
