![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa
Владимир Ланцберг
[Отрывки]
С интересом дикаря наблюдая цивилизованный мир, радуясь улыбкам людей, привыкших нести свое достоинство, готовых в любую минуту прийти на помощь, – я не мог понять, откуда у меня в сознании ощущение подвоха.
Проявилось все, как на фотоснимке, сразу, – в Восточном Берлине. Мужчина, садящийся в вагон поезда (при этом женщины, старики и дети разлетаются в стороны). Готический собор (лет тыща ему, если не больше), густо размалеванный «граффити», а поверх – до боли знакомые 3 буквы. Вагоны метро неописуемой красоты и комфорта – пластиковые стекла исцарапаны с неандертальским остервенением.
В большинстве своем эти люди милы, добры и улыбчивы, пока сами «в порядке». Но стоит запахнуть «экстремалкой», даже простым дефицитом – и несколько последних тысячелетий культурного развития как рукой снимает: зверье зверьем.
Многие культуры выработали инструкции, которые называются по-разному, а назначение имеют одинаковое. «Не убий», «не укради», «не стой под стрелой»... Народы и конфессии, не вооружившиеся подобными директивами вовремя, скорее всего, вымерли. Поубивали друг друга под стрелой.
И вот в Германии спрашиваю у всех подряд – как у вас с воспитанием? О, говорят, с воспитанием у нас все о'кей! Навалом его везде, воспитания, с детского сада начиная.
Почему же, когда доходит до последнего противогаза, все летит вверх тормашками? Так ведь инстинкты-то куда девать? А что ж это тогда за воспитание, которое до первой очереди за спичками?
Это вовсе не воспитание, а обучение. Пойди туда. Возьми то. Нажми тут. Молодец, вот тебе кусочек сахара. И обучение у них отшлифовано до мыслимого совершенства. Обученный действует правильно, потому что ему объяснили и он понял.
А если кто-то знает, как надо, но делает наоборот, – тут откуда ни возьмись зоркий глаз юриспруденции. Это уже не обучение и тем более не воспитание, а дрессировка. Дрессированный действует правильно, потому что боится наказания.
А что же воспитание? Что это такое?
Воспитанный иначе действовать не может. Первые два могут, если ситуация прижмет и наказание не грозит, а этот – просто не в состоянии. Один мальчик говорил, что он не потому подбирает в лесу бумажки и пивные банки, что понимает, что в лесу это не растет и валяться не должно, а потому, что душа протестует. То есть подсознание. И делает он это машинально. Раньше сознательно, а теперь машинально.
Воспитанный в экстремальной ситуации даже при «наличии отсутствия» угрозы наказания совершает действия, казалось бы, противоестественные, противоинстинктивные, но... «экологичные» – спасаясь с тонущего «Титаника», сначала посадит в шлюпку женщин и детей, стариков и больных, а сам – уж как-нибудь. Собственно, эти действия и есть наиболее естественные, если вспомнить, какие человеческие сообщества оказались более живучими перед лицом напастей
[Отрывки]
С интересом дикаря наблюдая цивилизованный мир, радуясь улыбкам людей, привыкших нести свое достоинство, готовых в любую минуту прийти на помощь, – я не мог понять, откуда у меня в сознании ощущение подвоха.
Проявилось все, как на фотоснимке, сразу, – в Восточном Берлине. Мужчина, садящийся в вагон поезда (при этом женщины, старики и дети разлетаются в стороны). Готический собор (лет тыща ему, если не больше), густо размалеванный «граффити», а поверх – до боли знакомые 3 буквы. Вагоны метро неописуемой красоты и комфорта – пластиковые стекла исцарапаны с неандертальским остервенением.
В большинстве своем эти люди милы, добры и улыбчивы, пока сами «в порядке». Но стоит запахнуть «экстремалкой», даже простым дефицитом – и несколько последних тысячелетий культурного развития как рукой снимает: зверье зверьем.
Многие культуры выработали инструкции, которые называются по-разному, а назначение имеют одинаковое. «Не убий», «не укради», «не стой под стрелой»... Народы и конфессии, не вооружившиеся подобными директивами вовремя, скорее всего, вымерли. Поубивали друг друга под стрелой.
И вот в Германии спрашиваю у всех подряд – как у вас с воспитанием? О, говорят, с воспитанием у нас все о'кей! Навалом его везде, воспитания, с детского сада начиная.
Почему же, когда доходит до последнего противогаза, все летит вверх тормашками? Так ведь инстинкты-то куда девать? А что ж это тогда за воспитание, которое до первой очереди за спичками?
Это вовсе не воспитание, а обучение. Пойди туда. Возьми то. Нажми тут. Молодец, вот тебе кусочек сахара. И обучение у них отшлифовано до мыслимого совершенства. Обученный действует правильно, потому что ему объяснили и он понял.
А если кто-то знает, как надо, но делает наоборот, – тут откуда ни возьмись зоркий глаз юриспруденции. Это уже не обучение и тем более не воспитание, а дрессировка. Дрессированный действует правильно, потому что боится наказания.
А что же воспитание? Что это такое?
Воспитанный иначе действовать не может. Первые два могут, если ситуация прижмет и наказание не грозит, а этот – просто не в состоянии. Один мальчик говорил, что он не потому подбирает в лесу бумажки и пивные банки, что понимает, что в лесу это не растет и валяться не должно, а потому, что душа протестует. То есть подсознание. И делает он это машинально. Раньше сознательно, а теперь машинально.
Воспитанный в экстремальной ситуации даже при «наличии отсутствия» угрозы наказания совершает действия, казалось бы, противоестественные, противоинстинктивные, но... «экологичные» – спасаясь с тонущего «Титаника», сначала посадит в шлюпку женщин и детей, стариков и больных, а сам – уж как-нибудь. Собственно, эти действия и есть наиболее естественные, если вспомнить, какие человеческие сообщества оказались более живучими перед лицом напастей
