Умер Борислав Милошевич
29/01/2013 10:20 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa
Оригинал взят в Ещё одним замечательным другом стало меньше:((
Для меня год тяжёлых потерь продолжается:(. Один за другим уходят друзья и близкие мне люди:(.
8.07.1936 – 29.01.2013
Борислав был для меня не только эталоном патриотизма, совестливости, внутреннего благородства, интеллигентности в лучшем смысле этого слова, но и образцом мужской красоты, – внешней и внутренней. Он из той редкой породы людей, которым можно позвонить в любое время суток, не испытывая неудобств, к которым обращаешься всегда, – в горе и в радости, когда хочешь поделиться успехами и попросить совета, Один лишь раз я постеснялась ему позвонить, хотя очень хотелось, – 05.10.2000... Презрев все предостережения и советы не возвращаться, наплевав на регулярно поступавшие угрозы, он при первой же возможности вернулся в Белград, и до самой смерти жил на два дома. О его тяжелой болезни мало кто знал, а узнав, мало кто верил...
Москвичи на полном серьёзе считали его русским, да и он всегда называл Россию своим вторым Отечеством. «Я русский югослав», – говорил он сам о себе с улыбкой. «Мой брат серб, я – черногорец, и оба мы югославы», – отвечал он на вопросы о своем младшем брате, которого очень любил и чью смерть считал убийством. Реально он, безусловно, оставался послом страны, даже перестав быть им формально...
Борислав Милошевич был замечательным другом не только лично мне, но и всей моей организации – для РКСМ он сделал столько, что и не перечислишь одним постом. Мы никогда не забудем весёлые вечера, проведенные в компании Борислава в Москве, Белграде, Нови Саде и на Златиборе, в Сирогойно...
Вечная тебе память, друже Борислав!
http://lazar-kr.livejournal.com/603601.html?thread=1312465
Там последние 10 дней уже, в общем, все было понятно. Меня каждый телефонный звонок как обухом. Но знаете, все равно была безумна надежда. Потому что его ведь еще в начале октября, можно сказать, похоронили: мол, после того, как ему стало плохо в Баре (в Черногории) и его в состоянии клинической смерти в Белград чудом довезли. А он вроде начал потихоньку выкарабкиваться: хуже – лучше, но в целом динамика была положительная. 30 декабря мы с ним по телефону говорили: нормальный такой Борислав. Голос слабоват, а так – даже ехидничал и шутил. А потом, числа 10 января вдруг резкое ухудшение.
Беда просто. Мне все эти месяцы так его не хватает, звонков его (только он звонит мне на мобильник музыкой Эмины – так у меня установлено), разговоров с ним, голоса его. Вот 30 декабря такая радость была: голос его просто услышать.
А теперь уже совсем все. Просто даже поверить не могу. Беда, пустота, которую никто не заполнит. На 9 дней смерти Слободана – я ему звоню (он тогда в больнице был, в Москве, с сердцем). И не знаю, что ему сказать. И начинаю про Агима Чеку (тогда это было актуально, его только-только премьером назначили косовским). И он все понимает, поддерживает разговор про Чеку. А потом – потом Он меня, а не я его начинает успокаивать, говорит всякие слова утешения. Он меня! А Бора брата очень любил, по-настоящему.
Еще с ним можно было поговорить о русской поэзии серебряного века или творчестве Иво Андрича – как ни с кем. Вот такой он был человек. Сам большая личность, а не приложение к брату, и очень благородной, благодарный человек. Обычно люди такого уровня вообще не понимают, что такое благодарность. А он очень хорошо понимал. Он нередко просил помочь в разных вещах, иногда это было трудоемко, но он всегда это «трудоемко» осознавал – и всегда от него был ответ и благодарность.
Для меня год тяжёлых потерь продолжается:(. Один за другим уходят друзья и близкие мне люди:(.
8.07.1936 – 29.01.2013
Борислав был для меня не только эталоном патриотизма, совестливости, внутреннего благородства, интеллигентности в лучшем смысле этого слова, но и образцом мужской красоты, – внешней и внутренней. Он из той редкой породы людей, которым можно позвонить в любое время суток, не испытывая неудобств, к которым обращаешься всегда, – в горе и в радости, когда хочешь поделиться успехами и попросить совета, Один лишь раз я постеснялась ему позвонить, хотя очень хотелось, – 05.10.2000... Презрев все предостережения и советы не возвращаться, наплевав на регулярно поступавшие угрозы, он при первой же возможности вернулся в Белград, и до самой смерти жил на два дома. О его тяжелой болезни мало кто знал, а узнав, мало кто верил...
Москвичи на полном серьёзе считали его русским, да и он всегда называл Россию своим вторым Отечеством. «Я русский югослав», – говорил он сам о себе с улыбкой. «Мой брат серб, я – черногорец, и оба мы югославы», – отвечал он на вопросы о своем младшем брате, которого очень любил и чью смерть считал убийством. Реально он, безусловно, оставался послом страны, даже перестав быть им формально...
Борислав Милошевич был замечательным другом не только лично мне, но и всей моей организации – для РКСМ он сделал столько, что и не перечислишь одним постом. Мы никогда не забудем весёлые вечера, проведенные в компании Борислава в Москве, Белграде, Нови Саде и на Златиборе, в Сирогойно...
Вечная тебе память, друже Борислав!
http://lazar-kr.livejournal.com/603601.html?thread=1312465
Там последние 10 дней уже, в общем, все было понятно. Меня каждый телефонный звонок как обухом. Но знаете, все равно была безумна надежда. Потому что его ведь еще в начале октября, можно сказать, похоронили: мол, после того, как ему стало плохо в Баре (в Черногории) и его в состоянии клинической смерти в Белград чудом довезли. А он вроде начал потихоньку выкарабкиваться: хуже – лучше, но в целом динамика была положительная. 30 декабря мы с ним по телефону говорили: нормальный такой Борислав. Голос слабоват, а так – даже ехидничал и шутил. А потом, числа 10 января вдруг резкое ухудшение.
Беда просто. Мне все эти месяцы так его не хватает, звонков его (только он звонит мне на мобильник музыкой Эмины – так у меня установлено), разговоров с ним, голоса его. Вот 30 декабря такая радость была: голос его просто услышать.
А теперь уже совсем все. Просто даже поверить не могу. Беда, пустота, которую никто не заполнит. На 9 дней смерти Слободана – я ему звоню (он тогда в больнице был, в Москве, с сердцем). И не знаю, что ему сказать. И начинаю про Агима Чеку (тогда это было актуально, его только-только премьером назначили косовским). И он все понимает, поддерживает разговор про Чеку. А потом – потом Он меня, а не я его начинает успокаивать, говорит всякие слова утешения. Он меня! А Бора брата очень любил, по-настоящему.
Еще с ним можно было поговорить о русской поэзии серебряного века или творчестве Иво Андрича – как ни с кем. Вот такой он был человек. Сам большая личность, а не приложение к брату, и очень благородной, благодарный человек. Обычно люди такого уровня вообще не понимают, что такое благодарность. А он очень хорошо понимал. Он нередко просил помочь в разных вещах, иногда это было трудоемко, но он всегда это «трудоемко» осознавал – и всегда от него был ответ и благодарность.
