(no subject)
27/03/2005 06:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsaСербия
Вот ещё публикация из "Огонька"
Надо сказать, заголовок мне понравился. В нём великолепно передан тот сплав святого и преступного, который сопровождает войну - в особенности такую, как в бывшей Югославии. И определение "авантюрист" тоже хорошо. В нём нет ни восторга, ни осуждения - только чёткое определение склада характера. Улисс отозвался так: "Только, по-моему, Лимонов малость прибрехивает на счет "дружбы" с Арканом, иначе б как минимум знал, как правильно произносится его имя, а то он у него "Зелийко"". Но я исправила эту странную оплошность. ;-)))
В 01.2000 в Белграде был убит Желько Ражнятович, мой друг, сербский военачальник по прозвищу Аркан. Его застрелили в упор в холле белградского отеля "Интерконтиненталь". Добровольческий генерал Аркан, на свои "мафиозные" деньги от бензоколонок и отелей содержавший свою личную армию, погиб, потому что стал не нужен в новой эпохе. Герой, он был нужен в эпоху сопротивления Западу в 1990-99. После бомбардировок Сербии самолетами НАТО и уничтожения страны Аркан стал бесполезен, и вот его расстрелял рок. Судьба. Судьба, правда, скорее всего, расстреляла его, получив за это американские доллары, но сути дела это не меняет. Где-то с дистанцией в месяц в Калининграде умер "демократ" Собчак. И хотя Собчак и Аркан - прямо противоположные люди, но оба возникли из водоворота "перестройки" и ее влияния на мир, они актеры, появившиеся на исторической сцене одновременно. И высшие силы убрали их сейчас. По причине того, что они сделались не нужны в новой исторической обстановке. Люди 1-разового пользования. И Аркан и Собчак нужны были каждый для своей пьесы, и обе пьесы были из репертуара той эпохи.
Первое его появление в моей жизни: он сидит за накрытым для пира длинным столом в углу, во главе стола. Стол заставлен едой, фруктами, вином. Он в полном боевом наряде, и рядом с ним его тогдашний друг Бадза. Мускулистый, небольшого роста Бадза тоже одет в боевой наряд: плотная темного хаки куртка с десятками карманов неизвестного употребления, такие же брюки, берет. Рядом с Арканом сидит девушка-блондинка. Еще несколько девушек приходят и уходят. Несмотря на ноябрь - на столе букеты живых цветов.
Дело происходило в городе Эрдут, в Славонии. В центре обучения добровольцев. Фронт был рядом, близкая канонада свидетельствовала об этом. У Аркана был яркий вкус и стиль - может быть, гангстерский, да. Он любил застолье, цветы, красоту, дорогое оружие, рестораны и дорогие отели. В отеле "Мажестик" у него были наверху свои люксовые апартаменты, вот и убили его тоже в холле отеля. В момент моего прибытия в зал у него была толпа журналистов, и он с видимым удовольствием с ними общался. Острил: "А что я не вижу телевидения Осиека?" Осиек - соседний хорватский город, за который шли бои. Впоследствии он заматерел, а тогда он был даже остронос, и кисть правой руки забинтована - ранение. Вот эта первая картина меня навеки поразила, и вместе с посещением Шешеля эти цветы, девушки, оружие, канонада, бегающие в полной боевой выкладке добровольцы за окном - все это повлияло на меня тогда очень. Повлияло на мое решение взяться за политику. Потому что политика показалась мне вначале такой вот красивой, кинематографичной, героической.
Тогда он сказал мне, что убил 22 человека, это был 11.1991, после этого он прожил 9 лет и участвовал во всех конфликтах в землях сербской диаспоры (???), включая Косово (кстати говоря, задолго до войны он был депутатом сербской скупщины именно от Косова). Его любимым оружием был карабин "Хаклер". С ним он ходил в атаку. Маскотом, тотемным животным его добровольческой армии, был тигр. Тогда в Эрдуте мне показали тигренка в сарае. Еще была во дворе юная овчарка. Как-то по ящику в Париже я увидел его овчарку и заорал: "Собака Аркана!" И к безграничному удивлению и зависти Наташи Медведевой за собакой появился и сам Аркан.
Встречаясь, люди обычно чувствуют друг друга. Есть инстинктивное отталкивание, есть инстинктивная симпатия. Я почувствовал к этому парню инстинктивную симпатию, и он мне отвечал явной симпатией - и тогда и позже, несколько раз он специально разыскивал меня на фронтах, в те годы с 1991 по 1993, в те военные годы... У него были давние стычки с европейским правосудием, якобы он и в гражданской жизни убивал пару раз и якобы его разыскивал Интерпол. Но я кто такой, чтобы судить его? Я что, незапятнанный ничем работник всемирной прокуратуры, белоснежный протестантский священник? Мне всегда нравились красивые и храбрые гангстеры. Гангстеры интереснее школьных учителей, бизнесменов, торговых работников или инженеров. В 1990 Аркан был арестован на территории Хорватии (тогда они еще не разделились) с партией оружия, вез в автомобиле. А что он должен был делать, если ему не нравился раздел его Большой Родины? На территории Хорватии жили несколько миллионов (???) сербов. Обычно гангстеры испытывают любовь к спорту. И Аркан испытывал: он был председателем клуба болельщиков команды "Црвена звезда" ("Красная звезда", есть еще оружейная фабрика "Црвена звезда". В 1992 на сараевском фронте я получил от коменданта округа Вогоща в подарок за заслуги пистолет фабрики "Црвена звезда"). Болел ли он только и организовывал болельщиков или и деньги наваривал на футболе, не столь важно. Важно, что, когда в Хорватии стали убивать сербов и гнать их с насиженных веками родовых гнезд, он повез им оружие, а потом сам взял в руки оружие. Такое случалось везде: далеко не все, но часть криминалов оказывались беззаветными храбрейшими патриотами. В Бендерах менты рассказывали мне, что с ними на мосту через Днестр лежал, отстреливаясь, местный уголовный авторитет. Там он и остался навеки. Но колонну "румынской" бронетехники они тогда остановили. Сбежали болтуны, интеллигенты, "политики", а остались твердые люди, те, кто имел достаточно характера и храбрости не подчиниться чужому насилию. И остались крестьяне, пошли в солдаты.
В конце 12.1991 я вернулся с войны в Славонии в Белград. "Тебе надо отдохнуть, - сказали мои сербские друзья-литераторы. - Езжай в Сараево, там тебя знают и любят, звонили несколько раз, просили привезти тебя. Там тихо, ленивая провинция, даже собаки не лают от лени. Там отдохнешь. Там ничего не происходит". Я не поехал в Сараево, где ничего не происходит. Я полетел в Черногорию. Там в Титовграде (ныне Подгорица) я впервые увидел албанцев. Вечером на главной улице под ледяным ветром с гор гуляли пьяные мрачные мужики в черных кожаных куртках и в кепках. Женщин я не видел. Выглядели албанцы точь-в-точь как толпа арабов во Франции. Мужчины без женщин. А в начале 04.1992, то есть через 4 месяца, в Сараево началась война.
В 10.1992 я уже стоял с Караджичем над окруженным городом Сараеве, и нас снимала телекомпания Би-би-си. Там я допустил ошибку: не усмотрел, как камермен Би-би-си снял меня, стреляющего из пулемета по городу. В фильме в этот короткий эпизод умело вставлена картинка мирных домиков города, секундная вставка - и я опять стреляю. Эти кадры (фильм был показан в США, Франции, Англии несколько раз) стоили мне дорого. Они "подтверждали" мою дурную репутацию националиста, фашиста и вот, пожалуйста, убийцы мирных жителей. (Ибо кто еще живет в аккуратных домах: мирные, конечно, жители.)
Аркан давно уже был в Боснии. Уже 9 апреля он воевал в Зворнике, у самой границы Боснии с Сербией. Его добровольцы вынудили мусульман сложить оружие. На самом деле его "тигры" получили подготовку спецназа и выполняли именно роль спецназа. Они приходили, занимали участок фронта и воевали, отдельные, хорошо экипированные, получавшие жалованье в марках. Сколько у него было "тигров"? Несколько тысяч, думаю. От 5 до 8. "Тиграм" завидовали соседи. С ними бывали трения. Весной 1993 глава МВД Книнской Краины Милан Мартич выдал ордер на арест Аркана. Бывший мент, начальник милиции Мартич на дух не выносил своего в прошлом антагониста. Арест не состоялся, "тигры" сидели на перевале в горах выше городка Обровац, защищали книнскую Краину с севера. Несли большие потери, среди них было много обмороженных, какой уж тут арест их командира. Но это я забежал вперед. В Боснии Аркан нашел меня в кафе "Кон-Тики", где в мою честь давал банкет председатель общины Вогоща (это округ, часть города Сараево, зеленые горы) Копрьица Райко. Именно во время банкета мне преподнесли пистолет. Там у стола в окружении, наверное, полусотни офицеров меня и обнаружил аркановский "тигр". В тот день отбить меня у офицеров ему не удалось, мы договорились, что они приедут за мной завтра.
Аркан принимал меня в своей военной столовой. С нами обедали его офицеры, 1 из них назывался "генерал". Прислуживали рослые девки в штанах с соблазнительными задами. От девок обильно пахло духами и сексом. Аркан был озабоченным, много ругался, говорил, что надо брать Сараево, что все возможности есть. На расстоянии вытянутой руки от него на подоконнике лежал его знаменитый "Хаклер", а огромный револьвер "Кобра-Магнум" был расчехлен, обвивающая его черная кобура расстегнута. У меня сложилось впечатление, что он ожидал нападения на него здесь и сейчас. Поедали мы блюдо, называемое мешане мясо, то есть жареные вповалку на одном блюде куски говядины, баранины, свинины. Это блюдо храбрых, варварских, мистических народов-воинов. К мясу были огромные резаные луковицы и самоиспеченный хлеб. Было вино. Но сам Аркан не пил, потому и я не стал.
Аркан, кажется, боялся тогда покушения. Во всяком случае, после обеда его офицеры поспешно ушли, он говорил очень горько и злобно. Он сделал мне предложение. Он предлагал мне остаться с ним, стать его офицером. "Что ты будешь делать там, в своем Парижу?" Честно говоря, сейчас я жалею, что не остался. В "Парижу" мне делать было вот что: Наташа Медведева там была. Одновременно меня уже засасывала Россия. И та и другая - и Наташа Медведева и Россия - оказались мне неверны, потому я только потерял несколько лет жизни, продолжая цепляться за них. С Арканом я бы многому научился: и как делать деньги для войны, и как создать армию, мне надо было провести пару лет с ним. Но мистика женщины и мистика Родины гипнотизировали меня. Теперь только я начал учиться этим вещам. А мог бы быть уже сейчас ученым.
В начале 1993 в Белграде я подписал бумагу, что отправляюсь добровольцем воевать в Сербскую Республику Книнская Краина. Представительство республики находилось на Князь Михайла - центральной улице Белграда. Там ежедневно отирались люди из аппарата правительства, и туда же пытались проникнуть беженцы. Там царил настоящий балканский хаос, беспорядок высшего порядка. Там постоянно МИД Краины, ясно, что в осажденной Каменной республике делать ему было нечего. А кроме матери-Сербии, книнское правительство, кажется, признали только РС и Приднестровье. Так что все иностранные дела вершились в Белграде. Мне интригующий, гуляющий, хитрый австро-венгерско-турецкий Белград был абсолютно понятен. Меня приняли юные социалисты из партии Милошевича, они в то время были в союзе с радикалами Шешеля и совместно управляли страной. Они-то и свели меня с представительством Республики Книнская Краина. И вот документы подписаны, я живу в отеле "Мажестик" и жду. Проходит день, проходит 2... 3...
Лазурная ванна: кафель, облицовка, номер люкс. Живу, пью кофе, социалисты приглашают на банкеты, в моем же отеле внизу. Каждый вечер съезжаются в "Мажестик" сливки балканской столицы: министры, депутаты, бандиты, журналисты, шлюхи. Зал полон цветов, седой пианист играет джазовые мелодии. Эту жизнь в "Мажестике" и рослую сербскую юную кралю, которую я себе там завел, я описал очень неплохо в рассказе "Девочка-зверь". Там было отлично, какие типы вокруг разгуливали, но мне нужно было на фронт, к Адриатике, в сторону Италии! Однажды вечером за банкетным столом мы собрались в количестве мужиков, наверное, 20: депутаты Милошевича и Шешеля, все блестит, сияет, зажгли свечи, ярко все, еды навалом, по нескольку лакеев на брата, директор телевидения, девки продажные по залу расхаживают. А я сижу - и у меня еще на руках запах Милицы. И уезжать надо. Чего сидеть. 1 вечер похож на другой, а я все жду обещанного конвоя через все Балканы, коридором в Книнскую Краину. Вдруг директор отеля подошел сзади к моему столу и меня за плечо трогает. В желтом пиджаке, голова бритая, высокий, живот есть, как комар, напившийся крови, как Фантомас. "Аркан ждет вас наверху. Он просил вас подняться. Идемте, я вас провожу!" - прошептал он. Я бросил стол и пошел с директором. На служебном лифте мы поднялись на самый верх. У лифта стояли вооруженные охранники-"тигры". 1 марш вверх, еще 2 охранника - и мы проходим одну дверь, вторую, и вот передо мной сидит во главе стола Желько Ражнятович, Аркан, коротко остриженный, лицо упитанное, улыбается. Я вошел, он встал, мы обнялись...
- Ну как, еще не сделал революцию в России, Лимоноф?
Я лишь сдержанно улыбнулся. Только что потерпела фиаско моя первая попытка самостоятельной политической деятельности. Прекратила свое существование Национал-радикальная партия, первый учредительный съезд ее прошел 22.11.1992 на даче толстого Алеши Митрофанова на Николиной Горе, а к 01.1993 она уже умерла. Мне было противно.
Я сел рядом с Арканом, и мы стали разговаривать. Я ему настучал, рассказал о своей проблеме, что вот не могу уже неделю уехать в Бенковац - моим пунктом назначения был гарнизон города Бенковаца, казарма. Он сказал, что сейчас сложное положение с "коридором": узкой - кое-где она сужалась до 5 км - полоской земли, связывающей между собой Боснийскую Краину, Славонию и Книнскую Краину. Коридор был на самом деле такой дорогой в виде полусерпа, идущей на город Баня-Луку, а дальше через горы в Книн, там помещалось правительство. Хорваты и мусульмане совместно с разных сторон пытаются ликвидировать "коридор", потому он постоянно смещается. По этой единственной артерии, связывающей все взбунтовавшиеся сербские диаспоры, сейчас почти нет движения. Кроме того, в самом Книне опасная ситуация, там к власти рвется МВД Милан Мартич. Мартич лично ненавидит Аркана и приказал расклеить по всей Краине листовки с портретом Аркана и надписью "Wanted". "Мои "тигры" сидят на перевале, и мы не можем подвезти им провизию. Полицейская сука, "в печка матерну" этого говнюка, - Аркан выругался, - мечтает отстранить президента Джукича и сам хочет стать президентом. Так что там возможен государственный переворот. Поэтому эти ребята и не хотят, чтобы ты попал во все их истории. Потому и тянут. Но я помогу тебе добраться. Завтра рано утром туда идет транспорт. Я пришлю тебе человека. Собери вещи и будь готов к немедленной отправке". Он подозвал 1 из офицеров и объяснил ему, показывая на меня, задачу.
- Оружие у тебя есть? - спросил он.
- Пистолет.
- Но этого мало, - заявил он. - И во что ты одет, - раздраженно заметил он. - Надо выдать ему форму "тигров", - отдал он распоряжение офицерам.
- Мы пьем томатный сок, - сказал он. - Тебе заказать спиртного? Что будешь?
- Виски.
Остаток вечера мы провели в воспоминаниях об общих друзьях, которые встречались ему и мне на военных дорогах. К себе я вернулся рано. Для того чтобы попасть всего несколькими этажами ниже, мне пришлось спуститься на служебном лифте, а потом сесть в нормальный лифт для простых смертных. Теперь понятно, почему на нем нельзя было подняться на самые верхние этажи - кнопки были отключены: там жил Аркан. Он всегда жил в "Мажестике", когда появлялся в Белграде. По слухам, часть акций отеля принадлежала ему: то есть он был совладельцем. В номере я собрал вещи, прибрал кровать, вздыбленную присутствием девочки-зверя, и лег поверх одеяла одетый, пистолет - в кобуре на ремне. Я стал размышлять о ситуации. Конечно, хитрые ребята из представительства не хотели, чтоб я попал носом в их междоусобные войны. Зачем им свидетели? Аркан... он, конечно же, передал лишь свое видение ситуации. Пообщавшись с книнскими сепаратистами, я имел и другое видение той же ситуации. Будучи человеком Милошевича, Аркан если и не разделяет все его идеи и планы, то вынужден в них участвовать. 1 из них, реализовавшаяся через 2 года, в 1995: сдать Хорватии Книнскую Краину в обмен на отмену эмбарго против собственно Сербской Республики, против мамы-Сербии. Дело в том, что большинство избирателей Милошевича - зажиточные крестьяне из глубинных районов Сербии - страдают от эмбарго; контрабандный бензин не спасал положения. А Книнскую Краину все равно не удержать, считал Милошевич. Слишком далеко от мамы-Сербии и изолированно среди Хорватии находится этот сербский "анклав". Книнский националист Мартич был против политики Милошевича. Ясно, что президент Сербии не говорил, что он хочет пожертвовать Краиной, дабы его избиратели могли совершать свои полевые работы и возить пшеницу и сливы. Но эти темы обсуждались населением, всего их было, кажется, 350 тысяч книнских сербов. Что до президента Джукича, то бородатый, лысый, сырой, высокий бывший дантист в камуфляже с "Коброй-Магнумом", как у Аркана, на бедре слыл человеком мягким и бесхарактерным. Все эти силы вокруг него вертели им, как щепкой в водовороте.
В четыре утра здоровенный человечище в малиновом берете, в камуфляже по кличке Подобранец, что значит "парашютист", постучал ко мне в номер. Я взял сумку, надел бушлат и спустился с ним в морозный Белград. В сотне метров от входа в гостиницу стоял заиндевевший старый автобус. Я протиснулся внутрь и уселся среди заспанных и храпящих каких-то типов, по виду крестьян. Подобранец сел рядом с шофером. Мы еще некоторое время колесили по холодному городу, отыскивая адреса, подбирая повсюду заспанных мужчин с громоздкими сумками. Наконец выехали из города и бодро поперли в очевидно нужном нам направлении в ночь. Это в предрассветных сумерках из крошечного шипящего радио Подобранец выловил и тотчас огласил ее - новость, заставившую проснуться всех обитателей автобуса. В Книне - государственный переворот. Мартич сверг правительство, 4 министра, в том числе и МИД, который подписывал мой мандат (мандат лежал у меня в кармане), объявлены в розыск. Их приказано арестовать. Посыпались вопросы: на чьей стороне Джукич? остался ли он президентом? Подобранец не знал. Радио ничего об этом не сообщило. Был и у меня вопрос. Но я задал его не Подобранцу, а парню, сидящему рядом со мной, мы уже обменялись несколькими фразами. "На границе мне показывать мандат, подписанный министром, объявленным в розыск?" - "Ни в коем случае, а то тебя арестуют, - посоветовал парень. - Лучше выкинь его или сожги". - "Это единственный мой сербский документ, как я перееду границу?" - возразил я. "С нами тебя проверять не станут, - сказал парень. - Не волнуйся".
На границе к нам заглянули сербские военные, поострили, спросили, что-то вроде "нелегальных девок нет?" - и мы покатили. Это уже была земля Боснии. Крестьяне окончательно проснулись. Они зачихали, закашляли. Стало совсем светло. Снаружи был снег. Вместо того чтобы завтракать, пить кофе из фляжек, или чай, или молоко, они стали возиться в своих сумках и тюках. Парень, к которому я обращался с вопросом, привычно сложил воедино части томпсона. Рядом народ клацал калашниковыми югославского производства. При свете дня крестьяне на моих глазах стали воинами. Под нами я обнаружил ящики с оружием и боеприпасами. Только оглядев и приготовив свое оружие, они занялись фляжками и закурили, а потом начали жевать. Это побывавшие в отпуске солдаты Аркана возвращались на фронт, вот в чем было дело. Дальше шли немирные земли, и надо было приготовить оружие.
После множества приключений на исходе вторых суток мы въехали в каменный Книн. В Книне судьба в лице правительства разделила нас. Они покатили дальше, а я проторчал до темноты в здании правительства. Они, видимо, решали, что со мной делать. Ведь я не был простой, скромный доброволец. Мои заслуги в России были им неизвестны, но я с 1989 печатался в газете "Борба", потом в популярном журнале "НИН" и в газете "Политика". Нужно было подумать: пускать, не пускать в Бенковац такого, как я. Кончилось тем, что два парня - по-моему, бывших мента - повезли меня в черной балканской ночи в Бенковац в легковом автомобиле. Вот это отставание часов на 8 от ребят Аркана и решило мою судьбу: я попал не к Аркану, а в отряд военной полиции. ВП, как все, несла войну на себе, также имела потери, но это были не "тигры" Аркана. У тех были черные формы и всякие там прибамбасы техники. Здесь - обычный камуфляж сербской армии и раздолбанные, югославского производства АК. Впоследствии я хотел перевестись к "тиграм" и даже поехал туда, направился к ним на позиции, но мы не добрались до перевала, машина у нас была не та, низко сидящая, и вокруг лежал глубокий снег.
Меня определили в казарму, дали крошечную комнатку на этаже для офицеров (вот тут это была действительно привилегия, обычно в такой комнатке жили двое), я получил автомат и 3 рожка патронов у военного коменданта, комендант размещался всего лишь в конце коридора, на том же этаже, что и я. Пожилой высокий серб не очень доброго нрава. В 1 комнате он спал и принимал посетителей среди оружия и ящиков с патронами. В другой комнате, всегда запертой, находился склад оружия. Дверь была заперта на висячий замок. Книнская Краина была самой бедной из сербских мятежных республик, самой небольшой. Зато красоты неописуемой. В тех местах на каменных плато в мирное время вовсю снимали спагетти-вестерны Серджо Леоне и настоящие американские вестерны. Профсоюзные расценки были самые дешевые, а природа самая дикая и красивая. Там поблизости был монастырь, а под ним катакомбная церковь, которую посещал сам апостол Павел. Это неудивительно, от этих мест через Адриатику всего 200 км - и Италия.
Из казармы в Бенковаце я отправлялся каждое утро на фронт, он был всего лишь в 6 км, иногда меня подвозили на машине; когда того требовали обстоятельства, мы оставались на позициях. Как-то сосед комендант взял меня вечером с собой на пьянку к своему подчиненному. Вся эта история вылилась в жуткую драму. К ночи комендант стал агрессивен и буквально поверг в ужас парня, у которого мы пили. Я понял, что жена парня хорватка, и комендант мрачно и неприятно шутил по этому поводу, потом шутки переросли в угрозы. Женщина убежала в слезах, а бледный парень, по-моему, был готов застрелить коменданта, если бы не охрана. Солдаты рассказали, что подобные развлечения коменданта - достаточно обычное для него занятие. Хорваты в 1991 вырезали всю его семью, вот он и не спит, и ездит с охраной по ночному городу, дикий и опасный.
Но это уже не об Аркане, это о пропахшей дымом, полной овец и виноградников, ныне исчезнувшей Сербской Республике Книнская Краина. В 1995 она была сметена хорватским воинством. Мамка Сербия за нее не вступилась.
Куда делись все эти люди? Где комендант? Где солдаты, с которыми я вместе служил? Где Светозар Милич? Где солдат Йокич? Что стало с полковниками Шкоричем и Княжевичем? Где капитан Драган, храбрый сербский рэмбо? Где 350 тысяч сербов, населявших эту страшную и прекрасную страну? Мертвы или убежали. Постепенно меня стали выживать оттуда. Я чувствовал. В начале мая я поехал обратно. В Книне была еще более запутанная обстановка. Оттуда никто не ехал, и туда никто не приезжал. Дороги через Герцеговину были опасны еще более обычного. Я взял интервью у президента Джукича, снял его на фото своей мыльницей (он в камуфляже и с "Коброй-Магнумом" в кабинете), и за это меня подсадили в автомобиль к японскому корреспонденту с шофером и переводчиком. Японец возвращался в Белград. Обратное путешествие через Герцеговину и Боснию по "коридору" заслуживает отдельной книги.
Аркана я больше не встретил. Так как к сербам больше не ездил. В 03.1994 я окончательно приехал в Россию, чтобы победить здесь - или умереть. Чем и занимаюсь до сих пор. За Арканом же я следил внимательно издалека. Газеты писали о нем охотно. Он женился с помпой и шумом на красавице фольклорной певице. Когда началась напряженка в Косове, Аркан немедленно появился там со своими "тиграми", наводя ужас на албанцев. Однако ясно, что никакая высшая храбрость и личные боевые качества 5 или 8 тысяч бойцов не могут противостоять "крылатым ракетам", сверхсовременным самолетам воздушных армад НАТО. Желько Ражнятович, Аркан (по-турецки Лев) (ещё 1 версия происхождения его клички ;-)) делал что надо и как надо, был настоящий рыцарь своего народа, какими они были, может быть, в битве при Косове в 1389, ребята вокруг князя Лазаря.
Вот ещё публикация из "Огонька"
Братва вокруг князя Лазаря... Лимонов о Ражнатовиче
Сегодня, когда сообщения о террористических актах не сходят с газетных и журнальных полос, во всей этой кровавой истории за кадром обычно остается самое интересное: что чувствуют при всем этом сами террористы. Понятно, чем объясняют они свои действия: соображения у них всегда идейные, но 1 дело поговорить об идеях, другое - подложить бомбу или от живота веером пустить очередь в неизвестных тебе людей, против каждого из которых ты, в общем-то, ничего не имеешь. Нет ненависти. Есть что-то другое, какой-то мрачный огонь, который и движет этими столь размножившимися людьми. В этом номере мы печатаем очерк 1 из авантюристов XX века Эдуарда Лимонова о другом авантюристе - сербском "полевом командире" по кличке Аркан.Надо сказать, заголовок мне понравился. В нём великолепно передан тот сплав святого и преступного, который сопровождает войну - в особенности такую, как в бывшей Югославии. И определение "авантюрист" тоже хорошо. В нём нет ни восторга, ни осуждения - только чёткое определение склада характера. Улисс отозвался так: "Только, по-моему, Лимонов малость прибрехивает на счет "дружбы" с Арканом, иначе б как минимум знал, как правильно произносится его имя, а то он у него "Зелийко"". Но я исправила эту странную оплошность. ;-)))
В 01.2000 в Белграде был убит Желько Ражнятович, мой друг, сербский военачальник по прозвищу Аркан. Его застрелили в упор в холле белградского отеля "Интерконтиненталь". Добровольческий генерал Аркан, на свои "мафиозные" деньги от бензоколонок и отелей содержавший свою личную армию, погиб, потому что стал не нужен в новой эпохе. Герой, он был нужен в эпоху сопротивления Западу в 1990-99. После бомбардировок Сербии самолетами НАТО и уничтожения страны Аркан стал бесполезен, и вот его расстрелял рок. Судьба. Судьба, правда, скорее всего, расстреляла его, получив за это американские доллары, но сути дела это не меняет. Где-то с дистанцией в месяц в Калининграде умер "демократ" Собчак. И хотя Собчак и Аркан - прямо противоположные люди, но оба возникли из водоворота "перестройки" и ее влияния на мир, они актеры, появившиеся на исторической сцене одновременно. И высшие силы убрали их сейчас. По причине того, что они сделались не нужны в новой исторической обстановке. Люди 1-разового пользования. И Аркан и Собчак нужны были каждый для своей пьесы, и обе пьесы были из репертуара той эпохи.
Первое его появление в моей жизни: он сидит за накрытым для пира длинным столом в углу, во главе стола. Стол заставлен едой, фруктами, вином. Он в полном боевом наряде, и рядом с ним его тогдашний друг Бадза. Мускулистый, небольшого роста Бадза тоже одет в боевой наряд: плотная темного хаки куртка с десятками карманов неизвестного употребления, такие же брюки, берет. Рядом с Арканом сидит девушка-блондинка. Еще несколько девушек приходят и уходят. Несмотря на ноябрь - на столе букеты живых цветов.
Дело происходило в городе Эрдут, в Славонии. В центре обучения добровольцев. Фронт был рядом, близкая канонада свидетельствовала об этом. У Аркана был яркий вкус и стиль - может быть, гангстерский, да. Он любил застолье, цветы, красоту, дорогое оружие, рестораны и дорогие отели. В отеле "Мажестик" у него были наверху свои люксовые апартаменты, вот и убили его тоже в холле отеля. В момент моего прибытия в зал у него была толпа журналистов, и он с видимым удовольствием с ними общался. Острил: "А что я не вижу телевидения Осиека?" Осиек - соседний хорватский город, за который шли бои. Впоследствии он заматерел, а тогда он был даже остронос, и кисть правой руки забинтована - ранение. Вот эта первая картина меня навеки поразила, и вместе с посещением Шешеля эти цветы, девушки, оружие, канонада, бегающие в полной боевой выкладке добровольцы за окном - все это повлияло на меня тогда очень. Повлияло на мое решение взяться за политику. Потому что политика показалась мне вначале такой вот красивой, кинематографичной, героической.
Тогда он сказал мне, что убил 22 человека, это был 11.1991, после этого он прожил 9 лет и участвовал во всех конфликтах в землях сербской диаспоры (???), включая Косово (кстати говоря, задолго до войны он был депутатом сербской скупщины именно от Косова). Его любимым оружием был карабин "Хаклер". С ним он ходил в атаку. Маскотом, тотемным животным его добровольческой армии, был тигр. Тогда в Эрдуте мне показали тигренка в сарае. Еще была во дворе юная овчарка. Как-то по ящику в Париже я увидел его овчарку и заорал: "Собака Аркана!" И к безграничному удивлению и зависти Наташи Медведевой за собакой появился и сам Аркан.
Встречаясь, люди обычно чувствуют друг друга. Есть инстинктивное отталкивание, есть инстинктивная симпатия. Я почувствовал к этому парню инстинктивную симпатию, и он мне отвечал явной симпатией - и тогда и позже, несколько раз он специально разыскивал меня на фронтах, в те годы с 1991 по 1993, в те военные годы... У него были давние стычки с европейским правосудием, якобы он и в гражданской жизни убивал пару раз и якобы его разыскивал Интерпол. Но я кто такой, чтобы судить его? Я что, незапятнанный ничем работник всемирной прокуратуры, белоснежный протестантский священник? Мне всегда нравились красивые и храбрые гангстеры. Гангстеры интереснее школьных учителей, бизнесменов, торговых работников или инженеров. В 1990 Аркан был арестован на территории Хорватии (тогда они еще не разделились) с партией оружия, вез в автомобиле. А что он должен был делать, если ему не нравился раздел его Большой Родины? На территории Хорватии жили несколько миллионов (???) сербов. Обычно гангстеры испытывают любовь к спорту. И Аркан испытывал: он был председателем клуба болельщиков команды "Црвена звезда" ("Красная звезда", есть еще оружейная фабрика "Црвена звезда". В 1992 на сараевском фронте я получил от коменданта округа Вогоща в подарок за заслуги пистолет фабрики "Црвена звезда"). Болел ли он только и организовывал болельщиков или и деньги наваривал на футболе, не столь важно. Важно, что, когда в Хорватии стали убивать сербов и гнать их с насиженных веками родовых гнезд, он повез им оружие, а потом сам взял в руки оружие. Такое случалось везде: далеко не все, но часть криминалов оказывались беззаветными храбрейшими патриотами. В Бендерах менты рассказывали мне, что с ними на мосту через Днестр лежал, отстреливаясь, местный уголовный авторитет. Там он и остался навеки. Но колонну "румынской" бронетехники они тогда остановили. Сбежали болтуны, интеллигенты, "политики", а остались твердые люди, те, кто имел достаточно характера и храбрости не подчиниться чужому насилию. И остались крестьяне, пошли в солдаты.
В конце 12.1991 я вернулся с войны в Славонии в Белград. "Тебе надо отдохнуть, - сказали мои сербские друзья-литераторы. - Езжай в Сараево, там тебя знают и любят, звонили несколько раз, просили привезти тебя. Там тихо, ленивая провинция, даже собаки не лают от лени. Там отдохнешь. Там ничего не происходит". Я не поехал в Сараево, где ничего не происходит. Я полетел в Черногорию. Там в Титовграде (ныне Подгорица) я впервые увидел албанцев. Вечером на главной улице под ледяным ветром с гор гуляли пьяные мрачные мужики в черных кожаных куртках и в кепках. Женщин я не видел. Выглядели албанцы точь-в-точь как толпа арабов во Франции. Мужчины без женщин. А в начале 04.1992, то есть через 4 месяца, в Сараево началась война.
В 10.1992 я уже стоял с Караджичем над окруженным городом Сараеве, и нас снимала телекомпания Би-би-си. Там я допустил ошибку: не усмотрел, как камермен Би-би-си снял меня, стреляющего из пулемета по городу. В фильме в этот короткий эпизод умело вставлена картинка мирных домиков города, секундная вставка - и я опять стреляю. Эти кадры (фильм был показан в США, Франции, Англии несколько раз) стоили мне дорого. Они "подтверждали" мою дурную репутацию националиста, фашиста и вот, пожалуйста, убийцы мирных жителей. (Ибо кто еще живет в аккуратных домах: мирные, конечно, жители.)
Аркан давно уже был в Боснии. Уже 9 апреля он воевал в Зворнике, у самой границы Боснии с Сербией. Его добровольцы вынудили мусульман сложить оружие. На самом деле его "тигры" получили подготовку спецназа и выполняли именно роль спецназа. Они приходили, занимали участок фронта и воевали, отдельные, хорошо экипированные, получавшие жалованье в марках. Сколько у него было "тигров"? Несколько тысяч, думаю. От 5 до 8. "Тиграм" завидовали соседи. С ними бывали трения. Весной 1993 глава МВД Книнской Краины Милан Мартич выдал ордер на арест Аркана. Бывший мент, начальник милиции Мартич на дух не выносил своего в прошлом антагониста. Арест не состоялся, "тигры" сидели на перевале в горах выше городка Обровац, защищали книнскую Краину с севера. Несли большие потери, среди них было много обмороженных, какой уж тут арест их командира. Но это я забежал вперед. В Боснии Аркан нашел меня в кафе "Кон-Тики", где в мою честь давал банкет председатель общины Вогоща (это округ, часть города Сараево, зеленые горы) Копрьица Райко. Именно во время банкета мне преподнесли пистолет. Там у стола в окружении, наверное, полусотни офицеров меня и обнаружил аркановский "тигр". В тот день отбить меня у офицеров ему не удалось, мы договорились, что они приедут за мной завтра.
Аркан принимал меня в своей военной столовой. С нами обедали его офицеры, 1 из них назывался "генерал". Прислуживали рослые девки в штанах с соблазнительными задами. От девок обильно пахло духами и сексом. Аркан был озабоченным, много ругался, говорил, что надо брать Сараево, что все возможности есть. На расстоянии вытянутой руки от него на подоконнике лежал его знаменитый "Хаклер", а огромный револьвер "Кобра-Магнум" был расчехлен, обвивающая его черная кобура расстегнута. У меня сложилось впечатление, что он ожидал нападения на него здесь и сейчас. Поедали мы блюдо, называемое мешане мясо, то есть жареные вповалку на одном блюде куски говядины, баранины, свинины. Это блюдо храбрых, варварских, мистических народов-воинов. К мясу были огромные резаные луковицы и самоиспеченный хлеб. Было вино. Но сам Аркан не пил, потому и я не стал.
Аркан, кажется, боялся тогда покушения. Во всяком случае, после обеда его офицеры поспешно ушли, он говорил очень горько и злобно. Он сделал мне предложение. Он предлагал мне остаться с ним, стать его офицером. "Что ты будешь делать там, в своем Парижу?" Честно говоря, сейчас я жалею, что не остался. В "Парижу" мне делать было вот что: Наташа Медведева там была. Одновременно меня уже засасывала Россия. И та и другая - и Наташа Медведева и Россия - оказались мне неверны, потому я только потерял несколько лет жизни, продолжая цепляться за них. С Арканом я бы многому научился: и как делать деньги для войны, и как создать армию, мне надо было провести пару лет с ним. Но мистика женщины и мистика Родины гипнотизировали меня. Теперь только я начал учиться этим вещам. А мог бы быть уже сейчас ученым.
В начале 1993 в Белграде я подписал бумагу, что отправляюсь добровольцем воевать в Сербскую Республику Книнская Краина. Представительство республики находилось на Князь Михайла - центральной улице Белграда. Там ежедневно отирались люди из аппарата правительства, и туда же пытались проникнуть беженцы. Там царил настоящий балканский хаос, беспорядок высшего порядка. Там постоянно МИД Краины, ясно, что в осажденной Каменной республике делать ему было нечего. А кроме матери-Сербии, книнское правительство, кажется, признали только РС и Приднестровье. Так что все иностранные дела вершились в Белграде. Мне интригующий, гуляющий, хитрый австро-венгерско-турецкий Белград был абсолютно понятен. Меня приняли юные социалисты из партии Милошевича, они в то время были в союзе с радикалами Шешеля и совместно управляли страной. Они-то и свели меня с представительством Республики Книнская Краина. И вот документы подписаны, я живу в отеле "Мажестик" и жду. Проходит день, проходит 2... 3...
Лазурная ванна: кафель, облицовка, номер люкс. Живу, пью кофе, социалисты приглашают на банкеты, в моем же отеле внизу. Каждый вечер съезжаются в "Мажестик" сливки балканской столицы: министры, депутаты, бандиты, журналисты, шлюхи. Зал полон цветов, седой пианист играет джазовые мелодии. Эту жизнь в "Мажестике" и рослую сербскую юную кралю, которую я себе там завел, я описал очень неплохо в рассказе "Девочка-зверь". Там было отлично, какие типы вокруг разгуливали, но мне нужно было на фронт, к Адриатике, в сторону Италии! Однажды вечером за банкетным столом мы собрались в количестве мужиков, наверное, 20: депутаты Милошевича и Шешеля, все блестит, сияет, зажгли свечи, ярко все, еды навалом, по нескольку лакеев на брата, директор телевидения, девки продажные по залу расхаживают. А я сижу - и у меня еще на руках запах Милицы. И уезжать надо. Чего сидеть. 1 вечер похож на другой, а я все жду обещанного конвоя через все Балканы, коридором в Книнскую Краину. Вдруг директор отеля подошел сзади к моему столу и меня за плечо трогает. В желтом пиджаке, голова бритая, высокий, живот есть, как комар, напившийся крови, как Фантомас. "Аркан ждет вас наверху. Он просил вас подняться. Идемте, я вас провожу!" - прошептал он. Я бросил стол и пошел с директором. На служебном лифте мы поднялись на самый верх. У лифта стояли вооруженные охранники-"тигры". 1 марш вверх, еще 2 охранника - и мы проходим одну дверь, вторую, и вот передо мной сидит во главе стола Желько Ражнятович, Аркан, коротко остриженный, лицо упитанное, улыбается. Я вошел, он встал, мы обнялись...
- Ну как, еще не сделал революцию в России, Лимоноф?
Я лишь сдержанно улыбнулся. Только что потерпела фиаско моя первая попытка самостоятельной политической деятельности. Прекратила свое существование Национал-радикальная партия, первый учредительный съезд ее прошел 22.11.1992 на даче толстого Алеши Митрофанова на Николиной Горе, а к 01.1993 она уже умерла. Мне было противно.
Я сел рядом с Арканом, и мы стали разговаривать. Я ему настучал, рассказал о своей проблеме, что вот не могу уже неделю уехать в Бенковац - моим пунктом назначения был гарнизон города Бенковаца, казарма. Он сказал, что сейчас сложное положение с "коридором": узкой - кое-где она сужалась до 5 км - полоской земли, связывающей между собой Боснийскую Краину, Славонию и Книнскую Краину. Коридор был на самом деле такой дорогой в виде полусерпа, идущей на город Баня-Луку, а дальше через горы в Книн, там помещалось правительство. Хорваты и мусульмане совместно с разных сторон пытаются ликвидировать "коридор", потому он постоянно смещается. По этой единственной артерии, связывающей все взбунтовавшиеся сербские диаспоры, сейчас почти нет движения. Кроме того, в самом Книне опасная ситуация, там к власти рвется МВД Милан Мартич. Мартич лично ненавидит Аркана и приказал расклеить по всей Краине листовки с портретом Аркана и надписью "Wanted". "Мои "тигры" сидят на перевале, и мы не можем подвезти им провизию. Полицейская сука, "в печка матерну" этого говнюка, - Аркан выругался, - мечтает отстранить президента Джукича и сам хочет стать президентом. Так что там возможен государственный переворот. Поэтому эти ребята и не хотят, чтобы ты попал во все их истории. Потому и тянут. Но я помогу тебе добраться. Завтра рано утром туда идет транспорт. Я пришлю тебе человека. Собери вещи и будь готов к немедленной отправке". Он подозвал 1 из офицеров и объяснил ему, показывая на меня, задачу.
- Оружие у тебя есть? - спросил он.
- Пистолет.
- Но этого мало, - заявил он. - И во что ты одет, - раздраженно заметил он. - Надо выдать ему форму "тигров", - отдал он распоряжение офицерам.
- Мы пьем томатный сок, - сказал он. - Тебе заказать спиртного? Что будешь?
- Виски.
Остаток вечера мы провели в воспоминаниях об общих друзьях, которые встречались ему и мне на военных дорогах. К себе я вернулся рано. Для того чтобы попасть всего несколькими этажами ниже, мне пришлось спуститься на служебном лифте, а потом сесть в нормальный лифт для простых смертных. Теперь понятно, почему на нем нельзя было подняться на самые верхние этажи - кнопки были отключены: там жил Аркан. Он всегда жил в "Мажестике", когда появлялся в Белграде. По слухам, часть акций отеля принадлежала ему: то есть он был совладельцем. В номере я собрал вещи, прибрал кровать, вздыбленную присутствием девочки-зверя, и лег поверх одеяла одетый, пистолет - в кобуре на ремне. Я стал размышлять о ситуации. Конечно, хитрые ребята из представительства не хотели, чтоб я попал носом в их междоусобные войны. Зачем им свидетели? Аркан... он, конечно же, передал лишь свое видение ситуации. Пообщавшись с книнскими сепаратистами, я имел и другое видение той же ситуации. Будучи человеком Милошевича, Аркан если и не разделяет все его идеи и планы, то вынужден в них участвовать. 1 из них, реализовавшаяся через 2 года, в 1995: сдать Хорватии Книнскую Краину в обмен на отмену эмбарго против собственно Сербской Республики, против мамы-Сербии. Дело в том, что большинство избирателей Милошевича - зажиточные крестьяне из глубинных районов Сербии - страдают от эмбарго; контрабандный бензин не спасал положения. А Книнскую Краину все равно не удержать, считал Милошевич. Слишком далеко от мамы-Сербии и изолированно среди Хорватии находится этот сербский "анклав". Книнский националист Мартич был против политики Милошевича. Ясно, что президент Сербии не говорил, что он хочет пожертвовать Краиной, дабы его избиратели могли совершать свои полевые работы и возить пшеницу и сливы. Но эти темы обсуждались населением, всего их было, кажется, 350 тысяч книнских сербов. Что до президента Джукича, то бородатый, лысый, сырой, высокий бывший дантист в камуфляже с "Коброй-Магнумом", как у Аркана, на бедре слыл человеком мягким и бесхарактерным. Все эти силы вокруг него вертели им, как щепкой в водовороте.
В четыре утра здоровенный человечище в малиновом берете, в камуфляже по кличке Подобранец, что значит "парашютист", постучал ко мне в номер. Я взял сумку, надел бушлат и спустился с ним в морозный Белград. В сотне метров от входа в гостиницу стоял заиндевевший старый автобус. Я протиснулся внутрь и уселся среди заспанных и храпящих каких-то типов, по виду крестьян. Подобранец сел рядом с шофером. Мы еще некоторое время колесили по холодному городу, отыскивая адреса, подбирая повсюду заспанных мужчин с громоздкими сумками. Наконец выехали из города и бодро поперли в очевидно нужном нам направлении в ночь. Это в предрассветных сумерках из крошечного шипящего радио Подобранец выловил и тотчас огласил ее - новость, заставившую проснуться всех обитателей автобуса. В Книне - государственный переворот. Мартич сверг правительство, 4 министра, в том числе и МИД, который подписывал мой мандат (мандат лежал у меня в кармане), объявлены в розыск. Их приказано арестовать. Посыпались вопросы: на чьей стороне Джукич? остался ли он президентом? Подобранец не знал. Радио ничего об этом не сообщило. Был и у меня вопрос. Но я задал его не Подобранцу, а парню, сидящему рядом со мной, мы уже обменялись несколькими фразами. "На границе мне показывать мандат, подписанный министром, объявленным в розыск?" - "Ни в коем случае, а то тебя арестуют, - посоветовал парень. - Лучше выкинь его или сожги". - "Это единственный мой сербский документ, как я перееду границу?" - возразил я. "С нами тебя проверять не станут, - сказал парень. - Не волнуйся".
На границе к нам заглянули сербские военные, поострили, спросили, что-то вроде "нелегальных девок нет?" - и мы покатили. Это уже была земля Боснии. Крестьяне окончательно проснулись. Они зачихали, закашляли. Стало совсем светло. Снаружи был снег. Вместо того чтобы завтракать, пить кофе из фляжек, или чай, или молоко, они стали возиться в своих сумках и тюках. Парень, к которому я обращался с вопросом, привычно сложил воедино части томпсона. Рядом народ клацал калашниковыми югославского производства. При свете дня крестьяне на моих глазах стали воинами. Под нами я обнаружил ящики с оружием и боеприпасами. Только оглядев и приготовив свое оружие, они занялись фляжками и закурили, а потом начали жевать. Это побывавшие в отпуске солдаты Аркана возвращались на фронт, вот в чем было дело. Дальше шли немирные земли, и надо было приготовить оружие.
После множества приключений на исходе вторых суток мы въехали в каменный Книн. В Книне судьба в лице правительства разделила нас. Они покатили дальше, а я проторчал до темноты в здании правительства. Они, видимо, решали, что со мной делать. Ведь я не был простой, скромный доброволец. Мои заслуги в России были им неизвестны, но я с 1989 печатался в газете "Борба", потом в популярном журнале "НИН" и в газете "Политика". Нужно было подумать: пускать, не пускать в Бенковац такого, как я. Кончилось тем, что два парня - по-моему, бывших мента - повезли меня в черной балканской ночи в Бенковац в легковом автомобиле. Вот это отставание часов на 8 от ребят Аркана и решило мою судьбу: я попал не к Аркану, а в отряд военной полиции. ВП, как все, несла войну на себе, также имела потери, но это были не "тигры" Аркана. У тех были черные формы и всякие там прибамбасы техники. Здесь - обычный камуфляж сербской армии и раздолбанные, югославского производства АК. Впоследствии я хотел перевестись к "тиграм" и даже поехал туда, направился к ним на позиции, но мы не добрались до перевала, машина у нас была не та, низко сидящая, и вокруг лежал глубокий снег.
Меня определили в казарму, дали крошечную комнатку на этаже для офицеров (вот тут это была действительно привилегия, обычно в такой комнатке жили двое), я получил автомат и 3 рожка патронов у военного коменданта, комендант размещался всего лишь в конце коридора, на том же этаже, что и я. Пожилой высокий серб не очень доброго нрава. В 1 комнате он спал и принимал посетителей среди оружия и ящиков с патронами. В другой комнате, всегда запертой, находился склад оружия. Дверь была заперта на висячий замок. Книнская Краина была самой бедной из сербских мятежных республик, самой небольшой. Зато красоты неописуемой. В тех местах на каменных плато в мирное время вовсю снимали спагетти-вестерны Серджо Леоне и настоящие американские вестерны. Профсоюзные расценки были самые дешевые, а природа самая дикая и красивая. Там поблизости был монастырь, а под ним катакомбная церковь, которую посещал сам апостол Павел. Это неудивительно, от этих мест через Адриатику всего 200 км - и Италия.
Из казармы в Бенковаце я отправлялся каждое утро на фронт, он был всего лишь в 6 км, иногда меня подвозили на машине; когда того требовали обстоятельства, мы оставались на позициях. Как-то сосед комендант взял меня вечером с собой на пьянку к своему подчиненному. Вся эта история вылилась в жуткую драму. К ночи комендант стал агрессивен и буквально поверг в ужас парня, у которого мы пили. Я понял, что жена парня хорватка, и комендант мрачно и неприятно шутил по этому поводу, потом шутки переросли в угрозы. Женщина убежала в слезах, а бледный парень, по-моему, был готов застрелить коменданта, если бы не охрана. Солдаты рассказали, что подобные развлечения коменданта - достаточно обычное для него занятие. Хорваты в 1991 вырезали всю его семью, вот он и не спит, и ездит с охраной по ночному городу, дикий и опасный.
Но это уже не об Аркане, это о пропахшей дымом, полной овец и виноградников, ныне исчезнувшей Сербской Республике Книнская Краина. В 1995 она была сметена хорватским воинством. Мамка Сербия за нее не вступилась.
Куда делись все эти люди? Где комендант? Где солдаты, с которыми я вместе служил? Где Светозар Милич? Где солдат Йокич? Что стало с полковниками Шкоричем и Княжевичем? Где капитан Драган, храбрый сербский рэмбо? Где 350 тысяч сербов, населявших эту страшную и прекрасную страну? Мертвы или убежали. Постепенно меня стали выживать оттуда. Я чувствовал. В начале мая я поехал обратно. В Книне была еще более запутанная обстановка. Оттуда никто не ехал, и туда никто не приезжал. Дороги через Герцеговину были опасны еще более обычного. Я взял интервью у президента Джукича, снял его на фото своей мыльницей (он в камуфляже и с "Коброй-Магнумом" в кабинете), и за это меня подсадили в автомобиль к японскому корреспонденту с шофером и переводчиком. Японец возвращался в Белград. Обратное путешествие через Герцеговину и Боснию по "коридору" заслуживает отдельной книги.
Аркана я больше не встретил. Так как к сербам больше не ездил. В 03.1994 я окончательно приехал в Россию, чтобы победить здесь - или умереть. Чем и занимаюсь до сих пор. За Арканом же я следил внимательно издалека. Газеты писали о нем охотно. Он женился с помпой и шумом на красавице фольклорной певице. Когда началась напряженка в Косове, Аркан немедленно появился там со своими "тиграми", наводя ужас на албанцев. Однако ясно, что никакая высшая храбрость и личные боевые качества 5 или 8 тысяч бойцов не могут противостоять "крылатым ракетам", сверхсовременным самолетам воздушных армад НАТО. Желько Ражнятович, Аркан (по-турецки Лев) (ещё 1 версия происхождения его клички ;-)) делал что надо и как надо, был настоящий рыцарь своего народа, какими они были, может быть, в битве при Косове в 1389, ребята вокруг князя Лазаря.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Улисс
Date: 27/03/2005 03:28 pm (UTC)Re: Улисс
Date: 27/03/2005 03:51 pm (UTC)Улисс
Date: 27/03/2005 04:29 pm (UTC)no subject
Date: 27/03/2005 04:04 pm (UTC)no subject
Date: 27/03/2005 04:10 pm (UTC)no subject
Date: 28/03/2005 03:23 am (UTC)no subject
Date: 28/03/2005 12:13 pm (UTC)no subject
Date: 28/03/2005 12:43 pm (UTC)no subject
Date: 28/03/2005 04:15 pm (UTC)no subject
Date: 28/03/2005 04:23 pm (UTC)no subject
Date: 29/03/2005 03:02 am (UTC)Улисс
Date: 27/03/2005 04:28 pm (UTC)Re: Улисс
Date: 27/03/2005 04:54 pm (UTC)Улисс
Date: 27/03/2005 06:14 pm (UTC)Re: Улисс
Date: 28/03/2005 03:27 am (UTC)no subject
Date: 28/03/2005 07:24 am (UTC)no subject
Date: 28/03/2005 12:42 pm (UTC)