![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsaДля 
cyxymu
«Уазик» свернул с автотрассы и стал карабкаться по горной дороге. Мы ехали в село Холодная Речка неподалеку от Гагры. 8 км в горы. Кто это мы? Съемочная группа программы «Взгляд» — журналист Михаил Маркелов, продюсер Андрей Крылов, оператор Константин Кряков, я, корреспондент «КП», и четверо абхазских военных.
***
В Абхазию мы попали с миротворческой миссией. На встрече глав государств в Бишкеке «КП» и «Взгляд» обратились к президентам стран СНГ с предложением выступить с совместным заявлением. Мы подготовили проект документа, где предлагали лидерам государств Содружества подтвердить свое уважение ЕС Женевским конвенциям о, защите жертв войны (1949) и дополнительных протоколов к ним (1977). Речь шла и о создании координационного совета Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца, республик бывшего Советского Союза. Подчеркну, не какой-то новой «союзной конторы», а совета «старых организаций Красного Креста».
В горячих точках бывшего Союза представители этого совета выступили бы третьей интернациональной гуманитарной силой. Организовали бы обмен военнопленных, помогли раненым и мирному населению, направили бы продовольствие и медикаменты в зону конфликта под своим неприкосновенным флагом Красного Креста и Красного Полумесяца.
Президенты стран СНГ поддержали миротворческую акцию «КП» и «Взгляда» и согласились внести наш вопрос в повестку дня заседания глав государств Содружества в Минске 4 декабря.
У нас было время. И мы попытались на практике выступить посредниками в обмене грузинских и абхазских военнопленных...
***
«Уазик» затормозил. Командир Бзыбского рубежа обороны вооруженных сил Абхазии майор Геннадий Чанба вышел из машины:
– Приехали. Он где-то здесь. Если еще жив...
В селе Холодная Речка спели мандарины и фейхоа. Дома располагались на склоне и утопали в зелени. Казалось, эти домишки кто-то приклеил прямо к горе и замаскировал вечнозелеными деревьями.
– Пошли, – связал майор.
Спустились в какой-то дом.
В 1 из комнат на диване лежал бледный худой человек. Это был тяжелораненый грузинский гвардеец Джамбул Фруидзе. Вместе с ним находился местный врач Георгий Паришвили. Он выхаживал солдата 15 дней до тех пор, пока не понял: Джамбулу требуется срочная операция в специальной клинике. Врач огласил диагноз:
– У парня сквозное огнестрельное пулевое ранение левой голени. Открытый перелом обеих костей, касательное ранение правой стопы. Температура доходила до 40° – лихорадка...
После того, как абхазские ополченцы взяли Гагру и несколько групп грузинских солдат скрылись в окрестных лесах, военное командование Абхазии довело до сведения «бродячих» гвардейцев, что, если они добровольно сдадутся, каждому гарантируется жизнь и медицинская помощь и отправка домой в течение 24 часов. Тогда-то врач грузин и сообщил о раненом. Без специфической операции Джамбулу оставалось жить максимум 3 дня... Мы спросили о дальнейшей судьбе грузинского солдата. Майор Чанба сказал, что теперь Джамбул военнопленный. Сначала парня повезут в гагринскую больницу, а там его судьбу решат врачи.
Раненого взяли на руки и понесли к машине.
– В больницу! – приказал майор.
Естественно, мы понимали, что у этой войны свои законы и особо нянчиться с военнопленным противником никто не будет. Просить абхазского майора за просто так отпустить Джамбула? Вряд ли мы имели на это моральное право.
Главный врач гагринской больницы Валентина Николаевна Чачба сразу вызвала дежурного хирурга.
– Осмотрите.
Однако доктор, который лечил Джамбула в поселке Холодная Речка, настаивал на отправке раненого в травматологическое отделение хостинской больницы. Это ближайшая к Гагре клиника, где проводят специфические операции. А Хоста-то за границей, в России...
– Разберемся, – сказал дежурный хирург.
Мы попросили абхазских врачей, если это возможно, то прямо сейчас сделать рентген. Снимок был готов минут через 20, и мы услышали заключение специалистов:
– Раненого надо отправлять в Хосту. В Гагре для такой операции нет оборудования.
Для Джамбула, по сути, этот «диагноз» означал свободу.
Мы посмотрели на абхазского майора:
— Отпустите?
Геннадий Чанба вздохнул:
– Отпустим. Слово врачей – закон. Пусть это будет жестом доброй воли. Пусть они также отпускают наших...
Уверен, у любого, кто сейчас читает мой репортаж, сразу возникает крамольная мысль: мол, конечно, пленного отпустили ради «Комсомолки» и «Взгляда». Поверьте, если бы это было так, мы только и делали, что писали и снимали в лагерях военнопленных. Но это война. Здесь всем до лампочки газеты, и солдатам некогда сидеть у телевизора. Здесь каждый смотрел смерти в лицо и хоронил друзей. Кому какая разница, узнает ли мировая общественность о гуманности солдат на этой войне? Пусть и не узнает. Ну и что! Здесь даже расстрел можно представить как торжество высшей справедливости, как месть за боевых товарищей...
Майор Чанба просто поступил по-мужски. Как солдат.
Сегодня у абхазской стороны 38 грузинских военнопленных. Этих грузин меняют на абхазов. Но в последнее время обмен застопорился, и мы приехали в Гудауту с надеждой «активизировать процесс». Провести обмен по принципу всех на всех. «Взгляд» и «КП» были готовы выступить посредниками.
– Что ж, мы не против, – сказал исполняющий обязанности МВД Абхазии Александр Анкваб.— Тем более что с первых дней проводим такие обмены. По этому вопросу у нас с грузинской стороной устаовлен нормальный контакт.
По последним данным Александра Анкваба, грузинская сторона удерживает 2 военнопленных и 23 мирных жителя, которые якобы арестованы за нарушение комендантского часа. Впрочем, по законам любой войны, эти люди должны быть отпущены без каких-либо предварительных условий, на войне меняют военнопленных. Женевские конвенции запрещают брать в заложники мирное население...
А потом Александр Анкваб связался с грузинскими военными. Он предложил посредничество «Комсомолки» и «Взгляда». Договорились на том, что та сторона к вечеру ответит.
И мы поехали в лагерь военнопленных.
Под лагерь военнопленных в Гудауте приспособили ангар местной нефтебазы. Все как в кино: колючая проволока, решетки, нары, охрана. Охранник открыл дверь. Нас окружили грузинские пленные, разговорились:
– Скажите, кто откуда?
– Мы все из Тбилиси, почти все из 1 батальона. В плен сдались в Гагре, не хотели бессмысленного кровопролития...
– Когда вернетесь домой, возьмете в руки оружие?
– Нет. Вариантов нет. Если только на Грузию нападут.
Впрочем, что они еще могут сказать...
– На войне вам платили?
– Нет.
– Сколько лет самому старшему?
– 42.
– А самому младшему?
– 19. Мне даже домой разрешили позвонить...
– Что хотите передать родным?
– Передайте, что живы. Здоровы. К нам относятся нормально. Кормят. Попросите, чтобы нас побыстрее обменяли. Родные знают, что мы в плену.
А недавно к пленным приходил священник из местной христианской церкви. Он устроил благотворительный обед и раздал всем крестики. Энзара Гогишвили в плену даже покрестили.
Вечером идея с нашим посредничеством рухнула. Нам не в чем упрекнуть грузинскую сторону. Говорят, в Сухуми просто не было связи. Пленные остались ждать «до связи»...
– Вопрос с обменом людей между конфликтующими сторонами стоит очень остро, – говорит председатель абхазской комиссии по обмену заложников и задержанных лиц Беслан Кобахия. – По нашей информации, сегодня большое количество людей в Сухуми нуждается в очень серьезной помощи. Не хватает продуктов и медикаментов. Мы предлагали грузинской стороне, чтобы они дали возможность выехать из Сухуми тем, кто пожелает. Сейчас ведем интенсивные переговоры, но результаты пока далеки от идеальных. Нам бы очень хотелось, чтобы к решению этой проблемы подключились люди со стороны, ну, скажем, организация Красного Креста и Красного Полумесяца...
– В этом есть необходимость?
– В этом есть огромная необходимость! Наверное, вам трудно понять, но, поверьте, сотни людей нуждаются в таком независимом посредничестве. Вот вы говорили о координационном совете Общества Красного Креста и Красного Полумесяца. Если бы сейчас был такой совет, скольким людям удалось бы помочь...
***
Шел третий день нашего пребывания в Гудауте. Организовать масштабный обмен грузинскими и абхазскими пленными мы не смогли. И тогда «Комсомолка» и «Взгляд» обратились к абхазскому руководству с просьбой просто освободить 1 из грузинских военнопленных. Пусть этот шаг будет сделан безо всяких условий и намеков на достойный ответ.
Мы гарантировали, что увезем пленного в Россию и отправим в Тбилиси на самолете.
Нам поверили.
На следующее утро мы снова пришли в гудаутский лагерь военнопленных. У меня перед глазами до сих пор стоят эти небритые люди, которые сразу почувствовали: кому-то повезет, кого-то освободят.
Но кого?
Справка.
«Дана Кабришвили Амирану Митоевичу, проживающему в городе Тбилиси, в том, что в целях гуманного отношения к военнопленным и при посредничестве газеты «Комсомольская правда» и программы «Взгляд» он освобождается и ему разрешается выезд за пределы Абхазии. И. о. министра обороны Абхазия полковник В. Аржба».
«Комсомольская правда» и «Взгляд» выражают благодарность абхазским военным, обеспечившим нам беспрепятственный проезд до границы с Россией, милиционерам и пограничникам российского поста «Псоу», администрации аэропорта Сочи.
КП, 21.11.1992, Г. Кочкарев
Джамбули Фруидзе до сих пор лежит в сочинской больнице. В девятой палате. Я обвел взглядом всех больных этой палаты, но Джамбули не узнал. Парень побрился и набрал в весе. Он улыбается и говорит, что самое страшное позади.
Я никогда не видел, как этот человек улыбается. Я знал его два часа. Все два часа он стонал от боли. Еще месяц назад Джамбули Фруидзе был тяжело раненным грузинским военнопленным...
В больничной палате я спросил:
– Ну как ты?
– Ничего. Жена приходит. Правда, врачи, может быть, отнимут ногу...
Грузинского гвардейца Джамбули Фруидзе мы нашли в частном доме села Холодная Речка. Это под Гагрой. Джамбули был ранен в ногу, и его вынесли из леса. Абхазские военные узнали о грузинском раненом и решили взять его в плен. А как раз в тот день мы собирались в Гудауту с надеждой стать посредниками 'в обмене грузинских и абхазских военнопленных. «Комсомолка» и «Взгляд» выступили с такой инициативой. Так что сюжет возник прямо по теме.
Абхазские военные поступили по-человечески. При нашем посредничестве они отправили Джамбули Фруидзе в российскую больницу. На свободу. А из гудаутского лагеря под гарантии «Комсомольской правды» и программы «Взгляд» отпустили пленного тбилисца Амирана Кабришвили.
31 октября в «КП» я описал, «как это было». Но был один момент, который я упустил. Тогда в Гудауте мне дали фамилии 3 пленных и сказали:
– Из троих мы можем отпустить одного. Кого – выбирайте сами.
Я выбирал между отцом 3 детей, 19-летним мальчишкой и парнем, у которого на этой земле осталась только пожилая мать и 3-летняя дочка. В тот момент я проклял родное правительство, потому что наша знаменитая экономическая реформа лишила людей мелочи. А мне позарез нужна была копейка! Или трешка. Или медный пятак с гербом СССР – жребий бросить.
В Абхазии «КП» и «Взгляд» содействовали освобождению 2 грузинских военнопленных, и мы еще раз убедились в том, что независимое посредничество жизненно необходимо.
Да, да – именно жизненно!
Короткое письмо в «КП»
Постоянное представительство правительства Республики Грузия свидетельствует вам свое уважение и благодарит за гуманную миссию по освобождению военнопленных.
Рассчитывая на вашу помощь, сообщаем, что в постоянное представительство обратилась Циала Берулава, которая находится в Москве для лечения своего тяжело больного сына Нугзара. Она потеряла надежду найти своего мужа – Берулава Отара Матвеевича 1939 г. р. и сына – Берулава Тамаза Отаровича 1965 г. р., которые предположительно взяты в плен в сентябре сего года.
Постоянное представительство надеется на ваше содействие и пользуется случаем, чтобы заверить вас в своем весьма высоком почтении.
Заместитель постпреда Грузии Г. 3. Вольский»
***
В декабре в Минске пройдет встреча глав государств СНГ. «Комсомольская правда» и «Взгляд» готовят на эту встречу проект заявления президентов. О чем?
Мы хотим, чтобы президенты подтвердили свое уважение к Женевским конвенциям о защите жертв войны (1949) и дополнительных протоколов к ним (1977).
Мы хотим, чтобы президенты поддержали создание координационного совета обществ Красного Креста и Красного Полумесяца республик бывшего Союза.
Конечно, не питаю иллюзий по поводу того, что заявление о приверженности Женевским конвенциям со стороны президентов заставит какого-нибудь народного ополченца вести войну «по международным правилам». Я понимаю особенности нашей войны, где чаще всего «солдаты» вообще не слышали о существовании каких-то там гуманитарных конвенций, а флаг Красного Креста может не уберечь от пули. Когда в Таджикистане я спросил у одного небритого «бойца», что означает Красный Крест на белом фоне, он спокойно ответил:
— Это мишень, правильно?
Нет, неправильно. Запомните это, гвардейцы и ополченцы, добровольцы и кадровые военные! Под этим флагом люди приезжают спасать ваших жен, лечить ваших раненых, кормить ваших детей. Вооруженные нападения на представителей организаций Красного Креста и Красного Полумесяца во всем мире считаются преступлением против человечества.
Против всех нас. Против всех!
***
Миротворческая миссия «Комсомольской правды» и «Взгляда» длится уже третий месяц. Газета опубликовала по этой теме 9 заметок. И ни в 1 из них не шла речь о создании «еще какого-то Красного Креста и Красного Полумесяца» «Комсомольской правды». Мы призывали создать координационный Совет со «старых» обществ Красного Креста и Красного Полумесяца республик бывшего Советского Союза! Но сначала мы «в силу своего непрофессионализма» назвали его надгосударственным комитетом, что и вызвало бурю негодования в краснокрестном движении.
Впрочем, какая разница, как все это будет называться? На пресс-конференции председатель ЦК Российского общества Красного Креста О. Сидоров сказал, что «20 ноября будет создан координирующий орган организаций Красного Креста и Красного Полумесяца республик бывшего Союза».
Ну пусть это будет «орган», а не совет. Бога ради. Главное, что он наконец будет.
Пусть этот «орган» сформирует интернациональную команду добровольцев Красного Креста и Красного Полумесяца в Абхазии и Таджикистане. Пусть скоординирует гуманитарную помощь мирному населению в горячих точках, поможет обменять, пленных и разыскать пропавших без вести.
***
Я уходил из сочинской больницы; У Джамбули Фруидзе на тумбочке стояла маленькая икона. Джамбули спросил:
– Вы еще какого-нибудь обменяли?
- Да, еще одного.
Надо нести свой крест, даже если он красный...
КП, 15.07.1993, Сергей Черных
К вечеру в город прибыл желтый «Икарус» с «той стороны». Очередной транспорт, привезший военнопленных и просто мирных жителей. Их обменяли на БТР. Друзья и родственники, дожидавшиеся машину с утра, смели сопровождающих и рвались в салон. Кто не пробился – дожидался снаружи. Высмотрев своих, люди радостно тянут руки через разбитые стекла. Но вот другие лица... Радость сползает с них, как акварель под дождем. Тех, кого они ждали, в автобусе не оказалось. И еще 1 группа встречающих – с почти потухшей надеждой в - глазах. Это – женщины, чьи близкие пропали без вести или погибли. Они просто приходят к каждому автобусу и наблюдают за происходящим издали.
Двое в военной форме с автоматами обнимают парня из автобуса. «Это я, твой брат. Вано, ты меня слышишь?» Небритый человек в камуфляже с резко выделяющимися на загорелом лице глазами смотрит куда-то вдаль – сквозь своего двоюродного брата и людей, находящихся вокруг него.
...Он сам подошел ко мне потом, через 2 дня, и сказал, что мы виделись в Южной Осетии, в воюющем Тбилиси, в мятежной Западной Грузии. А четвертая встреча произошла не так давно, то ли в Гудауте, то ли в Сухуми. По нашей взаимной договоренности я не буду уточнять, где именно. И представился он тоже «просто Вано». Так вот, здесь, в Абхазии, ему не повезло – он был взят в плен.
«Я рожок в автомате как раз менял. Чувствую, они где-то рядом, руки трясутся, веришь – не могу магазин примкнуть. И чем сильнее ощущаю их присутствие, тем меньше у меня шансов вставить этот проклятый рожок. Тут мне к спине ствол приставили и просто так говорят: «Ну что, пойдем?» Пойдем, конечно, куда ж я денусь?..» Не били. Кормили нормально. Только вот, по его словам, «не елось».
Он несколько раз в разговоре возвращался к тому ощущению ужаса, охватившего его в окопе, когда замолчал автомат. И вот теперь Вано дали 3 дня на отдых. По истечении их он возвращается на передовую. Зачем? Ведь он давно с лихвой отвоевал свое. Спрашиваю его об этом. Он долго думает. И отвечает как-то неуверенно. Что-то насчет того, что могут его назвать дезертиром или предателем. Что ребята, с которыми он делился консервами и гранатами, не слишком охотно подадут ему руку при встрече. Что скажет отец? Что подумают соседи?
Эти «неофициальные лица» почему-то не особенно распространяются на тему территориальной целостности Грузии или свободы и независимости Абхазии. Обычно речь идет о конкретных людях, о доме, о себе. В этой странной войне все воюют за «свою землю», и по обе стороны фронта главной движущей силой стал страх. Страх быть убитым. Попасть в плен. Страх струсить и опозорить родных.
В военном госпитале мне показали раненого, который почти не спит, то и дело вскакивает с криком. Ему все снится один и тот же сон – пикирующий СУ-25. И он все не спит, и седеет на глазах, и кричит что-то гневное, что непонятно остальным, «этим тыловым свиньям, которые только и думают, как бы набить свои карманы».
...Очень странно выглядят вывороченные взрывами пальмы. На уничтоженной красивейшей сухумской набережной выветрился запах традиционного кофе.
Города изуродованы до неузнаваемости – бомбами, ракетами и страхом. Кажется, дальше некуда. Но «беспартийный историк» Эдуард Шеварднадзе (именно так записано в его предвыборной листовке) заявил, что война вступила в жесточайшую фазу. Другой беспартийный историк, Владислав Ардзинба, выдвинул лозунг в стиле «свобода или смерть».
Минздрав Грузии сообщает, что за все время конфликта погибло около 1500 человек; минобороны Георгий Каркарашвили в интервью газете «Свободная Грузия» говорит, что, по его сведениям, ежедневно стороны теряют убитыми в среднем 500 человек. Вряд ли кто знает точные цифры, но ощущение такое, словно страна чернеет. От траурных платков. От сомкнутых, потрескавшихся в ярости губ. И нигде от этого ощущения не укрыться.
Тбилиси. Поздний вечер. В 1 из уютных подвальчиков за бутылкой коньяка кинорежиссер Паата Милорава рассказывает о себе. Это тоже о страхе. Стоя в карауле, он понял, что у него на голове действительно шевелятся волосы (а раньше думал – это художественный образ). Его помогли пережить ту ночь пол-литра спирта, вытребованные у врача. Фляга была прикончена под абсолютно зеленые мандарины. Но на каждую ночь и на каждого воина этого лекарства от страха ведь не напасешься.
...В тыл возвращаются потрепанные подразделения. Они будут доукомплектовываться и экипироваться. Отбоявшись свое там, фронтовики теперь будто берут реванш у вечного спутника войны. По ночам в Тбилиси стреляют. Это не борьба с преступностью и не разборки мафиозных кланов. Просто, вернувшись с передовой, люди длинными автоматными очередями в небо пытаются избавиться от страха. Но только заражают им других.
cyxymuКак я участвовал в обмене военнопленными
КП, 31.10.1992, Геннадий Бочкарев, Гудаута«Уазик» свернул с автотрассы и стал карабкаться по горной дороге. Мы ехали в село Холодная Речка неподалеку от Гагры. 8 км в горы. Кто это мы? Съемочная группа программы «Взгляд» — журналист Михаил Маркелов, продюсер Андрей Крылов, оператор Константин Кряков, я, корреспондент «КП», и четверо абхазских военных.
***
В Абхазию мы попали с миротворческой миссией. На встрече глав государств в Бишкеке «КП» и «Взгляд» обратились к президентам стран СНГ с предложением выступить с совместным заявлением. Мы подготовили проект документа, где предлагали лидерам государств Содружества подтвердить свое уважение ЕС Женевским конвенциям о, защите жертв войны (1949) и дополнительных протоколов к ним (1977). Речь шла и о создании координационного совета Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца, республик бывшего Советского Союза. Подчеркну, не какой-то новой «союзной конторы», а совета «старых организаций Красного Креста».
В горячих точках бывшего Союза представители этого совета выступили бы третьей интернациональной гуманитарной силой. Организовали бы обмен военнопленных, помогли раненым и мирному населению, направили бы продовольствие и медикаменты в зону конфликта под своим неприкосновенным флагом Красного Креста и Красного Полумесяца.
Президенты стран СНГ поддержали миротворческую акцию «КП» и «Взгляда» и согласились внести наш вопрос в повестку дня заседания глав государств Содружества в Минске 4 декабря.
У нас было время. И мы попытались на практике выступить посредниками в обмене грузинских и абхазских военнопленных...
***
«Уазик» затормозил. Командир Бзыбского рубежа обороны вооруженных сил Абхазии майор Геннадий Чанба вышел из машины:
– Приехали. Он где-то здесь. Если еще жив...
В селе Холодная Речка спели мандарины и фейхоа. Дома располагались на склоне и утопали в зелени. Казалось, эти домишки кто-то приклеил прямо к горе и замаскировал вечнозелеными деревьями.
– Пошли, – связал майор.
Спустились в какой-то дом.
В 1 из комнат на диване лежал бледный худой человек. Это был тяжелораненый грузинский гвардеец Джамбул Фруидзе. Вместе с ним находился местный врач Георгий Паришвили. Он выхаживал солдата 15 дней до тех пор, пока не понял: Джамбулу требуется срочная операция в специальной клинике. Врач огласил диагноз:
– У парня сквозное огнестрельное пулевое ранение левой голени. Открытый перелом обеих костей, касательное ранение правой стопы. Температура доходила до 40° – лихорадка...
После того, как абхазские ополченцы взяли Гагру и несколько групп грузинских солдат скрылись в окрестных лесах, военное командование Абхазии довело до сведения «бродячих» гвардейцев, что, если они добровольно сдадутся, каждому гарантируется жизнь и медицинская помощь и отправка домой в течение 24 часов. Тогда-то врач грузин и сообщил о раненом. Без специфической операции Джамбулу оставалось жить максимум 3 дня... Мы спросили о дальнейшей судьбе грузинского солдата. Майор Чанба сказал, что теперь Джамбул военнопленный. Сначала парня повезут в гагринскую больницу, а там его судьбу решат врачи.
Раненого взяли на руки и понесли к машине.
– В больницу! – приказал майор.
Естественно, мы понимали, что у этой войны свои законы и особо нянчиться с военнопленным противником никто не будет. Просить абхазского майора за просто так отпустить Джамбула? Вряд ли мы имели на это моральное право.
Главный врач гагринской больницы Валентина Николаевна Чачба сразу вызвала дежурного хирурга.
– Осмотрите.
Однако доктор, который лечил Джамбула в поселке Холодная Речка, настаивал на отправке раненого в травматологическое отделение хостинской больницы. Это ближайшая к Гагре клиника, где проводят специфические операции. А Хоста-то за границей, в России...
– Разберемся, – сказал дежурный хирург.
Мы попросили абхазских врачей, если это возможно, то прямо сейчас сделать рентген. Снимок был готов минут через 20, и мы услышали заключение специалистов:
– Раненого надо отправлять в Хосту. В Гагре для такой операции нет оборудования.
Для Джамбула, по сути, этот «диагноз» означал свободу.
Мы посмотрели на абхазского майора:
— Отпустите?
Геннадий Чанба вздохнул:
– Отпустим. Слово врачей – закон. Пусть это будет жестом доброй воли. Пусть они также отпускают наших...
Уверен, у любого, кто сейчас читает мой репортаж, сразу возникает крамольная мысль: мол, конечно, пленного отпустили ради «Комсомолки» и «Взгляда». Поверьте, если бы это было так, мы только и делали, что писали и снимали в лагерях военнопленных. Но это война. Здесь всем до лампочки газеты, и солдатам некогда сидеть у телевизора. Здесь каждый смотрел смерти в лицо и хоронил друзей. Кому какая разница, узнает ли мировая общественность о гуманности солдат на этой войне? Пусть и не узнает. Ну и что! Здесь даже расстрел можно представить как торжество высшей справедливости, как месть за боевых товарищей...
Майор Чанба просто поступил по-мужски. Как солдат.
Сегодня у абхазской стороны 38 грузинских военнопленных. Этих грузин меняют на абхазов. Но в последнее время обмен застопорился, и мы приехали в Гудауту с надеждой «активизировать процесс». Провести обмен по принципу всех на всех. «Взгляд» и «КП» были готовы выступить посредниками.
– Что ж, мы не против, – сказал исполняющий обязанности МВД Абхазии Александр Анкваб.— Тем более что с первых дней проводим такие обмены. По этому вопросу у нас с грузинской стороной устаовлен нормальный контакт.
По последним данным Александра Анкваба, грузинская сторона удерживает 2 военнопленных и 23 мирных жителя, которые якобы арестованы за нарушение комендантского часа. Впрочем, по законам любой войны, эти люди должны быть отпущены без каких-либо предварительных условий, на войне меняют военнопленных. Женевские конвенции запрещают брать в заложники мирное население...
А потом Александр Анкваб связался с грузинскими военными. Он предложил посредничество «Комсомолки» и «Взгляда». Договорились на том, что та сторона к вечеру ответит.
И мы поехали в лагерь военнопленных.
Под лагерь военнопленных в Гудауте приспособили ангар местной нефтебазы. Все как в кино: колючая проволока, решетки, нары, охрана. Охранник открыл дверь. Нас окружили грузинские пленные, разговорились:
– Скажите, кто откуда?
– Мы все из Тбилиси, почти все из 1 батальона. В плен сдались в Гагре, не хотели бессмысленного кровопролития...
– Когда вернетесь домой, возьмете в руки оружие?
– Нет. Вариантов нет. Если только на Грузию нападут.
Впрочем, что они еще могут сказать...
– На войне вам платили?
– Нет.
– Сколько лет самому старшему?
– 42.
– А самому младшему?
– 19. Мне даже домой разрешили позвонить...
– Что хотите передать родным?
– Передайте, что живы. Здоровы. К нам относятся нормально. Кормят. Попросите, чтобы нас побыстрее обменяли. Родные знают, что мы в плену.
А недавно к пленным приходил священник из местной христианской церкви. Он устроил благотворительный обед и раздал всем крестики. Энзара Гогишвили в плену даже покрестили.
Вечером идея с нашим посредничеством рухнула. Нам не в чем упрекнуть грузинскую сторону. Говорят, в Сухуми просто не было связи. Пленные остались ждать «до связи»...
– Вопрос с обменом людей между конфликтующими сторонами стоит очень остро, – говорит председатель абхазской комиссии по обмену заложников и задержанных лиц Беслан Кобахия. – По нашей информации, сегодня большое количество людей в Сухуми нуждается в очень серьезной помощи. Не хватает продуктов и медикаментов. Мы предлагали грузинской стороне, чтобы они дали возможность выехать из Сухуми тем, кто пожелает. Сейчас ведем интенсивные переговоры, но результаты пока далеки от идеальных. Нам бы очень хотелось, чтобы к решению этой проблемы подключились люди со стороны, ну, скажем, организация Красного Креста и Красного Полумесяца...
– В этом есть необходимость?
– В этом есть огромная необходимость! Наверное, вам трудно понять, но, поверьте, сотни людей нуждаются в таком независимом посредничестве. Вот вы говорили о координационном совете Общества Красного Креста и Красного Полумесяца. Если бы сейчас был такой совет, скольким людям удалось бы помочь...
***
Шел третий день нашего пребывания в Гудауте. Организовать масштабный обмен грузинскими и абхазскими пленными мы не смогли. И тогда «Комсомолка» и «Взгляд» обратились к абхазскому руководству с просьбой просто освободить 1 из грузинских военнопленных. Пусть этот шаг будет сделан безо всяких условий и намеков на достойный ответ.
Мы гарантировали, что увезем пленного в Россию и отправим в Тбилиси на самолете.
Нам поверили.
На следующее утро мы снова пришли в гудаутский лагерь военнопленных. У меня перед глазами до сих пор стоят эти небритые люди, которые сразу почувствовали: кому-то повезет, кого-то освободят.
Но кого?
Справка.
«Дана Кабришвили Амирану Митоевичу, проживающему в городе Тбилиси, в том, что в целях гуманного отношения к военнопленным и при посредничестве газеты «Комсомольская правда» и программы «Взгляд» он освобождается и ему разрешается выезд за пределы Абхазии. И. о. министра обороны Абхазия полковник В. Аржба».
«Комсомольская правда» и «Взгляд» выражают благодарность абхазским военным, обеспечившим нам беспрепятственный проезд до границы с Россией, милиционерам и пограничникам российского поста «Псоу», администрации аэропорта Сочи.
Надо нести свой крест, даже если он красный
Миротворческая акция «КП» продолжается
КП, 21.11.1992, Г. Кочкарев
Джамбули Фруидзе до сих пор лежит в сочинской больнице. В девятой палате. Я обвел взглядом всех больных этой палаты, но Джамбули не узнал. Парень побрился и набрал в весе. Он улыбается и говорит, что самое страшное позади.
Я никогда не видел, как этот человек улыбается. Я знал его два часа. Все два часа он стонал от боли. Еще месяц назад Джамбули Фруидзе был тяжело раненным грузинским военнопленным...
В больничной палате я спросил:
– Ну как ты?
– Ничего. Жена приходит. Правда, врачи, может быть, отнимут ногу...
Грузинского гвардейца Джамбули Фруидзе мы нашли в частном доме села Холодная Речка. Это под Гагрой. Джамбули был ранен в ногу, и его вынесли из леса. Абхазские военные узнали о грузинском раненом и решили взять его в плен. А как раз в тот день мы собирались в Гудауту с надеждой стать посредниками 'в обмене грузинских и абхазских военнопленных. «Комсомолка» и «Взгляд» выступили с такой инициативой. Так что сюжет возник прямо по теме.
Абхазские военные поступили по-человечески. При нашем посредничестве они отправили Джамбули Фруидзе в российскую больницу. На свободу. А из гудаутского лагеря под гарантии «Комсомольской правды» и программы «Взгляд» отпустили пленного тбилисца Амирана Кабришвили.
31 октября в «КП» я описал, «как это было». Но был один момент, который я упустил. Тогда в Гудауте мне дали фамилии 3 пленных и сказали:
– Из троих мы можем отпустить одного. Кого – выбирайте сами.
Я выбирал между отцом 3 детей, 19-летним мальчишкой и парнем, у которого на этой земле осталась только пожилая мать и 3-летняя дочка. В тот момент я проклял родное правительство, потому что наша знаменитая экономическая реформа лишила людей мелочи. А мне позарез нужна была копейка! Или трешка. Или медный пятак с гербом СССР – жребий бросить.
В Абхазии «КП» и «Взгляд» содействовали освобождению 2 грузинских военнопленных, и мы еще раз убедились в том, что независимое посредничество жизненно необходимо.
Да, да – именно жизненно!
Короткое письмо в «КП»
Постоянное представительство правительства Республики Грузия свидетельствует вам свое уважение и благодарит за гуманную миссию по освобождению военнопленных.
Рассчитывая на вашу помощь, сообщаем, что в постоянное представительство обратилась Циала Берулава, которая находится в Москве для лечения своего тяжело больного сына Нугзара. Она потеряла надежду найти своего мужа – Берулава Отара Матвеевича 1939 г. р. и сына – Берулава Тамаза Отаровича 1965 г. р., которые предположительно взяты в плен в сентябре сего года.
Постоянное представительство надеется на ваше содействие и пользуется случаем, чтобы заверить вас в своем весьма высоком почтении.
Заместитель постпреда Грузии Г. 3. Вольский»
***
В декабре в Минске пройдет встреча глав государств СНГ. «Комсомольская правда» и «Взгляд» готовят на эту встречу проект заявления президентов. О чем?
Мы хотим, чтобы президенты подтвердили свое уважение к Женевским конвенциям о защите жертв войны (1949) и дополнительных протоколов к ним (1977).
Мы хотим, чтобы президенты поддержали создание координационного совета обществ Красного Креста и Красного Полумесяца республик бывшего Союза.
Конечно, не питаю иллюзий по поводу того, что заявление о приверженности Женевским конвенциям со стороны президентов заставит какого-нибудь народного ополченца вести войну «по международным правилам». Я понимаю особенности нашей войны, где чаще всего «солдаты» вообще не слышали о существовании каких-то там гуманитарных конвенций, а флаг Красного Креста может не уберечь от пули. Когда в Таджикистане я спросил у одного небритого «бойца», что означает Красный Крест на белом фоне, он спокойно ответил:
— Это мишень, правильно?
Нет, неправильно. Запомните это, гвардейцы и ополченцы, добровольцы и кадровые военные! Под этим флагом люди приезжают спасать ваших жен, лечить ваших раненых, кормить ваших детей. Вооруженные нападения на представителей организаций Красного Креста и Красного Полумесяца во всем мире считаются преступлением против человечества.
Против всех нас. Против всех!
***
Миротворческая миссия «Комсомольской правды» и «Взгляда» длится уже третий месяц. Газета опубликовала по этой теме 9 заметок. И ни в 1 из них не шла речь о создании «еще какого-то Красного Креста и Красного Полумесяца» «Комсомольской правды». Мы призывали создать координационный Совет со «старых» обществ Красного Креста и Красного Полумесяца республик бывшего Советского Союза! Но сначала мы «в силу своего непрофессионализма» назвали его надгосударственным комитетом, что и вызвало бурю негодования в краснокрестном движении.
Впрочем, какая разница, как все это будет называться? На пресс-конференции председатель ЦК Российского общества Красного Креста О. Сидоров сказал, что «20 ноября будет создан координирующий орган организаций Красного Креста и Красного Полумесяца республик бывшего Союза».
Ну пусть это будет «орган», а не совет. Бога ради. Главное, что он наконец будет.
Пусть этот «орган» сформирует интернациональную команду добровольцев Красного Креста и Красного Полумесяца в Абхазии и Таджикистане. Пусть скоординирует гуманитарную помощь мирному населению в горячих точках, поможет обменять, пленных и разыскать пропавших без вести.
***
Я уходил из сочинской больницы; У Джамбули Фруидзе на тумбочке стояла маленькая икона. Джамбули спросил:
– Вы еще какого-нибудь обменяли?
- Да, еще одного.
Надо нести свой крест, даже если он красный...
Страх не бывает локальным
Грузинский репортажКП, 15.07.1993, Сергей Черных
К вечеру в город прибыл желтый «Икарус» с «той стороны». Очередной транспорт, привезший военнопленных и просто мирных жителей. Их обменяли на БТР. Друзья и родственники, дожидавшиеся машину с утра, смели сопровождающих и рвались в салон. Кто не пробился – дожидался снаружи. Высмотрев своих, люди радостно тянут руки через разбитые стекла. Но вот другие лица... Радость сползает с них, как акварель под дождем. Тех, кого они ждали, в автобусе не оказалось. И еще 1 группа встречающих – с почти потухшей надеждой в - глазах. Это – женщины, чьи близкие пропали без вести или погибли. Они просто приходят к каждому автобусу и наблюдают за происходящим издали.
Двое в военной форме с автоматами обнимают парня из автобуса. «Это я, твой брат. Вано, ты меня слышишь?» Небритый человек в камуфляже с резко выделяющимися на загорелом лице глазами смотрит куда-то вдаль – сквозь своего двоюродного брата и людей, находящихся вокруг него.
...Он сам подошел ко мне потом, через 2 дня, и сказал, что мы виделись в Южной Осетии, в воюющем Тбилиси, в мятежной Западной Грузии. А четвертая встреча произошла не так давно, то ли в Гудауте, то ли в Сухуми. По нашей взаимной договоренности я не буду уточнять, где именно. И представился он тоже «просто Вано». Так вот, здесь, в Абхазии, ему не повезло – он был взят в плен.
«Я рожок в автомате как раз менял. Чувствую, они где-то рядом, руки трясутся, веришь – не могу магазин примкнуть. И чем сильнее ощущаю их присутствие, тем меньше у меня шансов вставить этот проклятый рожок. Тут мне к спине ствол приставили и просто так говорят: «Ну что, пойдем?» Пойдем, конечно, куда ж я денусь?..» Не били. Кормили нормально. Только вот, по его словам, «не елось».
Он несколько раз в разговоре возвращался к тому ощущению ужаса, охватившего его в окопе, когда замолчал автомат. И вот теперь Вано дали 3 дня на отдых. По истечении их он возвращается на передовую. Зачем? Ведь он давно с лихвой отвоевал свое. Спрашиваю его об этом. Он долго думает. И отвечает как-то неуверенно. Что-то насчет того, что могут его назвать дезертиром или предателем. Что ребята, с которыми он делился консервами и гранатами, не слишком охотно подадут ему руку при встрече. Что скажет отец? Что подумают соседи?
Эти «неофициальные лица» почему-то не особенно распространяются на тему территориальной целостности Грузии или свободы и независимости Абхазии. Обычно речь идет о конкретных людях, о доме, о себе. В этой странной войне все воюют за «свою землю», и по обе стороны фронта главной движущей силой стал страх. Страх быть убитым. Попасть в плен. Страх струсить и опозорить родных.
В военном госпитале мне показали раненого, который почти не спит, то и дело вскакивает с криком. Ему все снится один и тот же сон – пикирующий СУ-25. И он все не спит, и седеет на глазах, и кричит что-то гневное, что непонятно остальным, «этим тыловым свиньям, которые только и думают, как бы набить свои карманы».
...Очень странно выглядят вывороченные взрывами пальмы. На уничтоженной красивейшей сухумской набережной выветрился запах традиционного кофе.
Города изуродованы до неузнаваемости – бомбами, ракетами и страхом. Кажется, дальше некуда. Но «беспартийный историк» Эдуард Шеварднадзе (именно так записано в его предвыборной листовке) заявил, что война вступила в жесточайшую фазу. Другой беспартийный историк, Владислав Ардзинба, выдвинул лозунг в стиле «свобода или смерть».
Минздрав Грузии сообщает, что за все время конфликта погибло около 1500 человек; минобороны Георгий Каркарашвили в интервью газете «Свободная Грузия» говорит, что, по его сведениям, ежедневно стороны теряют убитыми в среднем 500 человек. Вряд ли кто знает точные цифры, но ощущение такое, словно страна чернеет. От траурных платков. От сомкнутых, потрескавшихся в ярости губ. И нигде от этого ощущения не укрыться.
Тбилиси. Поздний вечер. В 1 из уютных подвальчиков за бутылкой коньяка кинорежиссер Паата Милорава рассказывает о себе. Это тоже о страхе. Стоя в карауле, он понял, что у него на голове действительно шевелятся волосы (а раньше думал – это художественный образ). Его помогли пережить ту ночь пол-литра спирта, вытребованные у врача. Фляга была прикончена под абсолютно зеленые мандарины. Но на каждую ночь и на каждого воина этого лекарства от страха ведь не напасешься.
...В тыл возвращаются потрепанные подразделения. Они будут доукомплектовываться и экипироваться. Отбоявшись свое там, фронтовики теперь будто берут реванш у вечного спутника войны. По ночам в Тбилиси стреляют. Это не борьба с преступностью и не разборки мафиозных кланов. Просто, вернувшись с передовой, люди длинными автоматными очередями в небо пытаются избавиться от страха. Но только заражают им других.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 19/01/2007 08:23 am (UTC)no subject
Date: 20/01/2007 09:33 am (UTC)вот тут вы пишите, "грузинская сторона удерживает 2 военнопленных и 23 мирных жителя, которые якобы арестованы за нарушение комендантского часа".
хорошо помню, когда у кого то из грузин абхазы брали в заложники родственника, или он попадал в плен, родственники шли в город, в основном в Новый Район и брали в заложники оставшихся абхазов, для обмена...
а про военнопленных, все зависело от того, кто тебе встретится.. некоторым отрезали уш, других просто отпускали, надеясь, что также отпустят их их близких..
если это Ваш материал, и Вы занимались этими обменами то должны знать общеизвестный факт, когда где то в Очамчирском районе должен был быть обмен пленными всех на всех. Когда грузины привезли труппы на обмен, то абхазы на глазах всех расстреляли грузинских пленных, сказав - мы не меняем живых на мертвых...
и еще, если это Вы там работали, я преклоняюсь перед Вами. Вы действительно спасли жизнь людям, а это многого стоит.
с понедельника я начну публикацию этих репоражей у себя, если Вы не против...
no subject
Date: 20/01/2007 10:14 am (UTC)Вы подумали обо мне слишком хорошо. :-) Я тоже преклоняюсь перед ними, но меня там не было.
«Если это Ваш материал».
Нет, просто я подняла свой архив вырезок. А вырезала я эти статьи, потому что меня интересовало международное гуманитарное право применительно к этим войнам. У меня есть ещё пара, но они малоинформативные. Если хотите, я отсканирую их тоже и выложу.
«С понедельника я начну публикацию этих репортажей у себя, если Вы не против...»
Конечно, нет, я, по сути, их для этого и разместила.
Если я правильно поняла, то вы грузин-беженец из Абхазии. Мне приходилось читать, что нынешнее абхазское правительство разрешило вернуться небольшому количеству беженцев. Что вы знаете об этом? (Интересуюсь этим по той же причине – гуманитарной...)
no subject
Date: 20/01/2007 10:33 am (UTC)остальные, кто вернулся, на птичьих правах. их могут поймать, и иди ищи..
таким образом вернолось около 50 000 грузин, но только в Гальский район. это несчатсные люди. после войны они ушли оттуда, потом вернулись, и в 1998 году их повторно выгнали.. щас опять вернулись, и все там очень напряженно. абхазы не дают возможность открыть офис ООН по правам человека в Гали, чтоб никто не мог испортить статистику для ООН, т.к. в Сухуми, где есть этот офис нет грузин, и их никто не притесняет, само собой...
ООН вообще сильно помогает беженцам из Абхазии, чинят им временные убежища, школы... они же открыли автобус, который ходит по Ингурскому мосту, на т.н. границе, до этого приходилось людям идти километр пешком...