Сорок первый Кавказский пленный
23/09/2008 12:36 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsa- Да хоть бы потому, что долины здесь наши.
- Долины ваши, горы наши.
Владимир Маканин. Кавказский пленный
http://lib.ru/PROZA/MAKANIN/makanin.txt
А до войны вот этот склон
Немецкий парень брал с тобою!
Он падал вниз, но был спасен,
А вот сейчас, быть может, он
Свой автомат готовит к бою.
Отставить разговоры
Вперед и вверх, а там...
Ведь это наши горы,
Они помогут нам!
Взвод лезет вверх, а у реки —
Тот, с кем ходил ты раньше в паре.
...
А парень тот, он тоже здесь.
Среди стрелков из "Эдельвейс".
Владимир Высоцкий. Военная песня
http://lib.ru/WYSOCKIJ/v66.txt
Кто был охотник? – Кто – добыча?
Всё дьявольски-наоборот!
http://www.stihi-rus.ru/1/Cvetaeva/103.htm
Рассказ Маканина «Кавказский пленный», по которому снят вышедший в прокат фильм «Пленный», критики ассоциируют с произведениями русских классиков под названием «Кавказский пленник», с которыми его связывает общность тематики. Но разделяют их не только две последние буквы. Если у классиков в плену был русский, и бежал благодаря помощи Caucasian girl, то у Маканина – и в плену кавказец, и побега нету.
Но почему-то никто (во всяком случае, мне об этом неизвестно) не вспоминает о другом произведении отечественной литературы, с другой тематикой и аналогичным сюжетом. Я же подумала о повести Бориса Лавренёва «Сорок первый» Как и рассказ Маканина, она была экранизирована, и фильм с Извицкой и Стриженовым, несмотря на некоторые коррективы в фабуле, оказался ничуть не хуже книги – а в чём-то и лучше, благодаря динамичности.
Сюжет обоих произведений таков. «Наши» берут в плен врага и ведут его по трудно преодолимой местности, деля по-братски запасы. Первоначально пленник ведёт себя высокомерно, однако общая дорога смягчает его гордость, и он начинает непринуждённо общаться с тем, кто лишил его свободы. Между ними возникают тёплые чувства, однако в конце концов суровая военная необходимость вынуждает «нашего» убить человека, ставшего ему почти родным.
Пожалуй, нечто подобное встречается у англичанки Лоис Макмастер Буджолд в «Осколках чести» – романа из саги о Форкосигане. Однако там, в соответствии с романтической традиций, хэппи-энд. Причём роман продолжается... и враги становятся супругами.
А вот Марютка ни за что не вышла бы за поручика, предлагавшего ей в разгар войны трусливо дезертировать. Это, пожалуй, вызывает в ней большее неприятие, чем то, что её возлюбленный сражается на «неправильной стороне». В полном соответствии с требованиями советского литературоведения Лавренёв рассказывает нам биографию героев их устами, оправдывая для каждого личный выбор. Для этого он и устроил своим героям робинзонаду.
Для барраярца Форкосигана-старшего и бетанки Корделии Нейсмит проблемы выбора – воевать или нет, и если да, то на чьей стороне – вообще не существует. Он – кадровый военный, она – командир исследовательского корабля.
А есть ли такая проблема у Рубахи и чеченского подростка, лишённого в книге даже имени и лишь в фильме ставшего Джамалом (имя его в переводе означает «красивый», http://www.nashfilm.ru/modernkino/2818.html)? Маканин уже не принадлежит к соцреалистам. К реалистам? Или к постмодернистам? Я не знаю, что означает последнее слово – недостаточно подкована. Однако больше всего похоже на сочетание натурализма с романтизмом. Тщательно описанных трупов («пули вынесли наружу все его нутро – ... лежало крошево ребер, на них – печень, почки, круги кишок, все в большой стылой луже крови») со слишком хорошими, человеческими – гуманными – для стандартной, общепринятой жизни чувствами. Без социальных и философских выводов и подтекстов. Хотя читатель может сделать их сколько угодно. Да, ещё у Маканина мочатся. Это прЫнцессы не какают, а солдаты вполне себе отливают.
В фильме труп заменили на живого солдата с отрезанным ухом, попавшего в плен к чеченцам (вот и возвращается сюжет классиков, хотя бы эпизодом!) Но вместо юной особы женского пола с надлежащим сочувствием он имеет дело с толпой гопников, которые занимаются своим любимым делом – глумятся над слабым. Правда, надо сделать поправку на то, что это Кавказ – а значит, издевательства происходят с благословления старших. Пожалуй, меня бы это впечатлили сильнее трупа. Что я, трупов не видела? Таких, развороченных, конечно – не видела, да...
Про Рубахина мы знаем лишь то, что он служил срочную на Кавказе, и горы ему так понравились, что он решил остаться здесь на сверхсрочную. Да, ещё у него есть мама, которая связала тёплые носки. А вот подруги у него нет, последний раз «имел женщину» год назад (в фильме – полгода). Ничего, не умер от спермотоксикоза и даже не взбесился. Про чеченца в рассказе мы не узнаём ничегошеньки. В фильме – да, у него есть младшая сестра, и даже невеста, которую он ещё не целовал. («Нет, у нас так не делают», http://www.nashfilm.ru/modernkino/2818.html)
Разница в том, что у Лавренёва пленитель – женщина, у Маканина – мужчина. Что более противоестественно – женщина с винтовкой, аккуратно отстреливающая врагов снайпер – или телесное влечение между мужчинами? У Лавренёва интимная сторона целомудренно обойдена – в СССР, как известно секса не было. А ведь наверняка они не раз совокупились во время одиночества и неизвестности! Возможно даже, что Марютка окажется беременной.
У Маканина половой вопрос, пожалуй, даже гипертрофирован. Третий участник скорбного пути, Вовка, начинает свой путь по страницам рассказа с того, что предлагает симпатичной женщине завалиться в постель (и после этого весь день идёт полусонный).
Что же касается Джамала, то есть мнение, что он – вообще плод писательского извращённого воображения. «Женоподобие презирается у горцев и даже карается. И того юноши женоподобного, которого Маканин пишет как воина, никак и никогда не могло в боевом отряде горцев существовать - да еще с оружием в руках. Горцы, с их почти обожествлением мужественности и силы, такого бы юношу, возьми он в руки, как и они, оружие, брось он на них хоть один самый безвинный взгляд, удушили бы первее, чем тот русский солдат». (http://magazines.russ.ru/znamia/1996/1/kritica.html) Так возьми оружие или брось взгляд? Вещи разные. И первым бросает взгляд всё же не юноша, а на него, причём судя по контексту – другое ЛКН.
«Сержант Ходжаев крикнул:
...– Таких, как девушку, любят!
...Пленный не слишком хорошо говорил по-русски, но, конечно, все понимал. Злобно, с гортанно взвизгивающими звуками он выкрикнул Ходжаеву что-то в ответ».
Рубахин первоначально воспринимает его чисто эстетически. Телесный контакт начинается уже позже. Но то, что они проводят ночь, прижавшись друг к другу - это не гомосексуальность, просто так теплее. Учитель предпочёл убрать эту тему из фильма. И сделал, пожалуй, правильно. Дело, конечно, не в том, что однополая любовь – это безнравственно. И даже не в том, что будет восприниматься как своего рода подражание американской «Горбатой горе». Просто передать визуальным методом эротические мысли сложно.
В конце концов, каждый мыслит в меру своей испорченности, а содержание рассказа известно. Кто захочет – увидит педерастов (это не ругательство, это медицинский факт) в фильме, как в поцелуе Путина в живот мальчика Никиты увидели проявление педофилии. Кто не захочет – увидит заботу старшего о младшем, здорового о травмированном (в книге Рубахин, чтобы взять боевика в плен, кидает ему по ногам автомат и сильно ушибает). Переносит на руках через горный ручей. И мотив – чисто прагматический: «Пленный не мог самостоятельно перейти ручей. Крупная галька и напористое течение, а он был бос, и нога распухла у щиколотки. Если при переходе ручья раз-другой упадет, он может стать никуда не годным. Ручей потащит волоком. Выбора нет».
Да и сам подросток, в серой кофте в широкую резинку (тоже, наверно, мама вязала?) вместо привычного камуфляжа, с зелёной повязкой на голове, которая нисколько не удерживает волосы, а концы слишком длинны и легко могут за что-то зацепиться – производит впечатление типичного представителя переходного возраста. И где здесь гордость пленника, не желающего принимать милость от врага, а где – гордость подростка, ощетинившегося против взрослых?
Так и Марютка заботится о заболевшем пневмонией поручике, а затем готовит на двоих рыбу, потому что сам этот представитель господствующих классов готовить не умеет. В фильме есть шикарная сцена (отсутствующая в повести), когда все члены отряда сливают остатки воды из своих фляг в одну, и её передают из рук в руки, делая по глотку. Пленный стоит в этой очереди тоже, на равных, с развязанными руками, и тоже делает глоток, не больше. У Маканина в начале пути происходит по-другому:
«У ручья они пили, зачерпывая по очереди воду пластмассовым стаканчиком. Пленный, стремительно шагнув, словно рухнул, упал на колени, гремя галькой. Он не дождался, пока развяжут руки или напоят из стаканчика, стоя на коленях и склонившись к быстрой воде лицом, долго пил. Связанные сзади посиневшие руки при этом задирались кверху.
Лицо мокро. Прижимая щеку к плечу, он пытался сбросить без помощи рук нависшие там и тут на лице капли воды. Рубахин подошел:
– Мы бы дали тебе напиться. И руки бы развязали... Куда спешишь?
Не ответил. Рубахин посмотрел на него и ладонью отер ему воду на подбородке».
Развязанные руки – мотив, естественно возникающий в обоих произведениях. Но если с поручика берётся честное слово, что он не будет бежать, то от Джамала этого не требуют. Рубахин сразу предупредил, что в случае чего сильно побьёт, да и бегать по горам, через быстрые ручьи, с распухшей ногой неловко. И сам «освободитель» получает удовольствие от доброго поступка (Как и герой «Знаменосцев», которому приятней спасать, чем убивать). Освободить кому-то хотя бы только кисти рук и хотя бы только на время пути приятно. Со сладким привкусом сглотнулась слюна в гортани Рубахина». Парень вынужден снять кроссовки, и Рубахин отдаёт ему свои носки. Он не снимает их и с мёртвого, хотя зачем они нужны после смерти?..
У Буджолд руки не связывают сразу. Эйрил чистосердечно объясняет Корделии, что если она согласится пойти с ним добровольно и помогать ему, а не под конвоем связанной – им обоим будет легче. Так они и идут, защищаясь от странных инопланетных существ и питаясь скудным сухим пайком. Да ещё и ведут с собой товарища Корделии, лишившегося разума после выстрела из бластера, хотя и способного идти и есть.
Рубахин душит пленного. Зачем он убивает человека, которого только что полюбил? Чтобы тот не зашумел и не привлёк внимание проходящих мимо двух чеченский отрядов. Смерть наступила быстро, мальчик почти не мучился. Хотя есть сомнения в реализме этой сцены («Если вы посмотрели фильм, попробуйте зажать себе рот и попытаться пошуметь. Вы будете удивлены, какой шум вы можете поднять, даже с зажатым ртом и носом. Особенно если у вас свободны ноги и вы в лесу», http://www.afisha.ru/movie/189974/review/239174, коммент kodomo_iruka) Может быть, он сознательно не стал сопротивляться, жертвуя собой ради Рубахина?.. Критики же указывают, что Рубахин, в свою очередь, пошёл на «немокрое дело» ради Вовки, а будь они вдвоём – мог бы и пощадить пленного.
А может, всё гораздо опаснее, и это убийство – не проявление инстинкта самосохранения, а страх перед тем, что нарастающее влечение окажется сильнее долга? Конфликт чувства и долга – классический (классицистский?), и на нём строится множество произведений, начиная с незабвенного «Я вас люблю (к чему лукавить?), но я другому отдана и буду век ему верна...!»
Но не будь этой нелепой встречи – юноша-красавец, с нежной, как у девушки, кожей, с длинными волосами, которые он долго расчёсывает, мог бы жить. Он и был предназначен на обмен, как заложник. Если бы всё прошло по плану, его бы ждало скорое освобождение. В другой ситуации Рубахин бы наверняка рискнул жизнью ради его спасения – как он это сделал в фильме, вытаскивая Джамала из ручья. Он просто не мог не поступить так жестоко. О том, что случилось, он даже не стал рассказывать своим. Боялся, что не сможет скрыть своих чувств и будет осмеян. Но это страшное воспоминание, эта нелепая смерть будет его преследовать ещё долго...
А сразу после убийств он не шелохнулся («прячась, они залегли»), и лишь «когда отряды прошли мимо, а их удаляющиеся в низину шаги и голоса совсем стихли, двое солдат с автоматами вынесли из кустов мертвое тело. ... Рыли яму, вычерпывая песок плоскими камнями. ... Полминуты посидели молчком у могилы». То, что позаботились похоронить – уже внушает уважение. Принято в нашем обществе хоронить, что уж тут поделать...
Это Марютка могла по-бабьи выть о своём синеглазеньком. Ей незачем было прятаться – её прекрасно видно с лодки, она стреляла, да и вообще на пустынном острове, где всего-то – сарай с рыбой, прятаться негде. Женщине поплакать не стыдно, даже на глазах у врагов – не о себе ведь, о другом! Хотя выглядит это, кончено, нелепо. Но до логики ли в такую минуту?..
А вот мужчине – не положено. Однако Джамал в фильме всё же заплакал. Ночью, когда не видно. «Рубаха отдает ему часы, отобранные у него и предназначенные в качестве подарка младшей сестренке» (http://www.afisha.ru/movie/189974/review/239174/, коммент Ledinegativa). Не от горя - от умиления, простите за такое не подходящее к брутальной военной тематике слово.
В рассказе этой душещипательной сцены нет. Есть другое. «На одном из подъемов вдруг упал. Кое-как встал, не жаловался; но Рубахин заметил его слезы». Это не беда и не счастье, всего лишь боль. Безусловный рефлекс. Да, не получилось у мальчика быть суровым индейским воином или полностью контролирующим тело индийским йогом. но молодец, не хнычет, старается держаться. И это не менее трогательно.
Покопавшись в памяти, можно добыть ещё что-то подобное. Например, мой муж вспомнил фильм Даниса Тановича «Ничья земля», где противники оказались в одной лодке буквально – в одном окопе на нейтральной полосе, и вылезти опасно. Они то ссорятся, то мирятся, попеременно берут друг друга в плен. И никакой рефлексии на тему взятия в руки оружия – за них выбор делает этническая принадлежность. Нет, любови-моркови нету. Автор вообще акцентирует внимание не столько на них, сколько на тех, кто реагирует на это происшествие – миротворцев и журналистов. И ещё невозможно забыть третьего участника этой драмы, который лежит на мине и не может даже справить нужды, потому что нельзя шевелиться. И разминировать нельзя – мина взорвётся, если снять тело. Он обречён, и пусть он лучше поскорее сдвинется и погибнет, чем будет ждать смерти от жажды. А те, кто подкладывал мину, считали его трупом.
Второй фильм на ту же тематику – «Спаситель». Главный герой зажимает ротик новорожденной девочке, чтобы она не выдала его плачем. Он делает это вслепую, и когда опасность миновала, с ужасом обнаруживает, что она не дышит. Он делает ей искусственное дыхание, умоляя «Дыши!..» – и вот, ура, девочка снова задышала. А враги приняли детский плач за мяуканье котёнка, которого нашли в убежище.
Лев Аннинский, написавший рецензию «Кавказский плен», этих фильмов ещё не видел. Однако югославянская война уже была в разгаре, когда рассказ был опубликован. И вот – «У нас в ушах вопли передравшихся между собой югославов, которые разделились на сербов, хорватов боснийцев, краинцев и ещё десятки анклавов, пустили друг другу кровь, а теперь, стоя на пепелище, спрашивают: "Что с нами произошло? Мы не понимаем, что с нами случилось!"»... «Любой наш солдат, любой чеченец упрутся в ту же "югославскую" апорию: мы, люди одного мира, убиваем друг друга, И МЫ НЕ ЗНАЕМ, ЧТО С НАМИ ПРОИСХОДИТ». (Выделение Л. А.)
Пожалуй, к братьям-славянам определение «люди одного мира» подходит больше, чем к русским с чеченцами. И после того, как заработало колесо гаагской фемиды – началось колесование, – оказалось, что узники разных национальностей не только мирно общаются, но даже способны солидарно бороться за свои права. Тюрьма сплачивает. А в рассказе предложен иной вариант русско-чеченского единства: «– Знаешь, что старики наши говорят? Поход на Европу пора делать. Куда русские, туда и мы и чего мы друг в дружку стреляем? Время от времени ходить в Европу надо. Сразу у нас мир станет. И жизнь как жизнь станет».
Но и война, несмотря на свою призрачную свободу – пострелять (из молодечества Вовка разбивает зеркало, перед которым боевик подстригает волосы), а если не накажут – пограбить, понасильничать, поиздеваться всласть над беззащитными людьми, тоже неволя. Кавказский плен – это не только завораживающая красота непривычной природы, но и абсурд происходящего, когда подполковник даёт полевому командиру оружие в обмен на еду, а солдат вынужден выбирать между своей жизнью и жизнью того, кого он приручил... Не сознательный выбор между Белым и Красным, не однозначная присяга служить Отечеству, а тектонические сдвиги, перевернувшие мир и перенесшие двух людей из состояния соотечественников в состояние врагов, не успев изменить их сознания.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 16/11/2008 10:17 am (UTC)no subject
Date: 17/11/2008 06:00 pm (UTC)