![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rositsaЕщё о юго-искусстве в моём городе.
По жору души
03.04.2009
Саранча – библейский знак конца света. Эти насекомые, сгустившись, способны превратить живую зелень Земли в пустынный мир после жизни. Биляна Срблянович, сербский автор, по одноименной пьесе которой в «Красном факеле» Василием Сениным поставлен спектакль, безусловно, апеллирует к этому образу. Только в роли саранчи выступают не насекомые, а люди, сжирающие друг друга.
До спектакля Сенин признавался, что находится в состоянии влюбленности в материал, а, как и любому влюбленному, ему все равно, что подумают люди со стороны: назовут ли его работу наивной, посчитают ли провальной. С другой стороны, ему хотелось затронуть что-то, о чем не все любят говорить, но то, что в той или иной степени касается всех. То, что гирями висит на сердце: наш эгоизм, неумение услышать другого и понять себя, жестокость и хладнокровие, с которым мы совершаем непоправимое.
Самое страшное в жизни – старость, пьесой утверждает автор. Дочь щедрым гостеприимством («Оставайся хоть на сколько... Хоть на все выходные…») вытуривает на улицу старенькую мать, и та попадает под машину. Сын избавляется от немощного отца, отведя его подальше от дома... Нерва в этих диких отношениях будто бы и нет, удалили за ненадобностью. Необязательно громко кричать, чтобы быть пронзительным. Но нужно хотя бы самому верить, чтобы зал поверил тебе. А поверить в такое – никому не пожелаешь.
Настрой на честный разговор смешало первое же действие, смонтированное, как и весь спектакль, из разрозненных эпизодов. Оно вяло проложило комедийную линию среди этого бесконечно идущего дождя (свежо!) и монументальных световых конструкций, которые бесшовно не клеились к сюжету. И всеми известный трек группы «Brainstorm», несколько раз повторенный, честно говоря, произвел впечатление модного ярлычка поверх сумбура, но не добавил ничего нового к пониманию сценического текста.
Трагическая часть, впрочем, еще больше запутала. А среди скуки все чаще стала проскальзывать фальшь. Вроде бы сильная сцена с немым отцом, который мешает жить молодой семье, едва не доводит до слез, когда старик-диабетик беззвучно протестует против ругани своих детей, хватая сахар со стола. Но когда те же дети, которые только что пытались отнять у отца злосчастный сладкий комок («Ему и так пришлось уже удалить два пальца!»), решают бросить его подальше от дома и таким образом от него избавиться, я в это, уж простите, не верю. Или не хочу верить?
Спектакль, поставленный в «Красном факеле», из ряда тех, что с претензией. Хороший актерский состав. Увитая лаврами пьеса. Режиссер, подающий надежды. Однако «Саранча» сжирает кусок души, а под ним – пустота. Это тот случай, когда ясно, для чего все это, но неизвестно, почему именно так. Увы.
По жору души
03.04.2009
Саранча – библейский знак конца света. Эти насекомые, сгустившись, способны превратить живую зелень Земли в пустынный мир после жизни. Биляна Срблянович, сербский автор, по одноименной пьесе которой в «Красном факеле» Василием Сениным поставлен спектакль, безусловно, апеллирует к этому образу. Только в роли саранчи выступают не насекомые, а люди, сжирающие друг друга.
До спектакля Сенин признавался, что находится в состоянии влюбленности в материал, а, как и любому влюбленному, ему все равно, что подумают люди со стороны: назовут ли его работу наивной, посчитают ли провальной. С другой стороны, ему хотелось затронуть что-то, о чем не все любят говорить, но то, что в той или иной степени касается всех. То, что гирями висит на сердце: наш эгоизм, неумение услышать другого и понять себя, жестокость и хладнокровие, с которым мы совершаем непоправимое.
Самое страшное в жизни – старость, пьесой утверждает автор. Дочь щедрым гостеприимством («Оставайся хоть на сколько... Хоть на все выходные…») вытуривает на улицу старенькую мать, и та попадает под машину. Сын избавляется от немощного отца, отведя его подальше от дома... Нерва в этих диких отношениях будто бы и нет, удалили за ненадобностью. Необязательно громко кричать, чтобы быть пронзительным. Но нужно хотя бы самому верить, чтобы зал поверил тебе. А поверить в такое – никому не пожелаешь.
Настрой на честный разговор смешало первое же действие, смонтированное, как и весь спектакль, из разрозненных эпизодов. Оно вяло проложило комедийную линию среди этого бесконечно идущего дождя (свежо!) и монументальных световых конструкций, которые бесшовно не клеились к сюжету. И всеми известный трек группы «Brainstorm», несколько раз повторенный, честно говоря, произвел впечатление модного ярлычка поверх сумбура, но не добавил ничего нового к пониманию сценического текста.
Трагическая часть, впрочем, еще больше запутала. А среди скуки все чаще стала проскальзывать фальшь. Вроде бы сильная сцена с немым отцом, который мешает жить молодой семье, едва не доводит до слез, когда старик-диабетик беззвучно протестует против ругани своих детей, хватая сахар со стола. Но когда те же дети, которые только что пытались отнять у отца злосчастный сладкий комок («Ему и так пришлось уже удалить два пальца!»), решают бросить его подальше от дома и таким образом от него избавиться, я в это, уж простите, не верю. Или не хочу верить?
Спектакль, поставленный в «Красном факеле», из ряда тех, что с претензией. Хороший актерский состав. Увитая лаврами пьеса. Режиссер, подающий надежды. Однако «Саранча» сжирает кусок души, а под ним – пустота. Это тот случай, когда ясно, для чего все это, но неизвестно, почему именно так. Увы.
